Борщ, как у мамы

Девять лет я варю на вахтовом поселке под Нижневартовском. Сто двадцать человек, три смены, столовая — два вагончика, сцепленные между собой. Продукты завозят вертолетом и «Уралом»; свеклу, например, раз в две недели, и это не метафора. На человека у меня триста сорок рублей в день. На мясо — как получится.

Серега, бурильщик, пришел на вахту в июне. Здоровый, молчаливый, бровь рассечена. Первую неделю он ел все. На восьмой день отодвинул тарелку и сказал:

— Лех, борщ нормальный. Только не такой, как у мамы.

Вот это «только» я запомню до гробовой доски.

На следующий день сварил другой. Больше чеснока. Серега попробовал, подумал: «Нет. Не такой». С салом — не такой. С копчеными ребрами — не такой. С фасолью (ересь, я знаю, но для науки) — «Леха, ну ты чего». Седьмой борщ был с черносливом, и тут уже обиделись остальные, потому что слива в борще — это вам не мелочь.

К десятому варианту слух разошелся по соседним бригадам. Приходили чужие: попробовать, поспорить. Мужики делали ставки. Завхоз повесил на стену таблицу «Борщ №1... №14», и Серега писал напротив каждого вердикт: «кислее», «темнее», «свекла та же, но грустная». Четырнадцатый я сварил с уткой. С уткой, в тайге, посреди болота. Достал, не спрашивайте как.

Серега съел три ложки и положил ложку.

— Мимо, — сказал он тихо. Почти ласково. — Лех, ты не обижайся. Просто не оно.

В столовой стояла такая тишина, что слышно было, как за стеной гудит дизель.

Ну и тогда он взял спутниковый телефон. Громкую связь включил — не знаю зачем, наверное, чтобы все слышали, что не виноват повар.

— Мам, привет. Слушай, а как ты борщ варишь?

Пауза. Помехи. Потом из динамика, на всю столовую, откуда-то из-под Ульяновска:

— Сереженька, да я его вообще не варила.
— Как не варила?
— Ну так. Борщ у нас бабушка варила, царствие ей небесное. А я брала в кулинарии, у Тамары, в трехлитровой банке, и разогревала. Тебе лет восемь было, ты не заметил.

Я стоял с половником. Сто двадцать человек сидели с ложками. Кто-то на заднем ряду тихо, по-мужски, всхлипнул — от смеха, надеюсь.

Пятнадцатый борщ я варить не стал. Взял у завхоза пустую трехлитровую банку, налил туда из кастрюли номер двенадцать (она была самая обычная), закрыл капроновой крышкой, поставил Сереге на стол и сказал:

— Из кулинарии. От Тамары.

Серега ел молча, до дна. Потом вытер губы и вздохнул.

— Вот, — сказал он. — Теперь тот самый.