Фаза, ноль и немного магии

Виталик менял проводку в двухкомнатной хрущевке на улице Красноармейской, когда его долбануло.

Не как обычно. Обычно бьет сухо, коротко — рука отдергивается сама, ты матюкнешься, подуешь на пальцы и полезешь дальше. А тут прошило насквозь. До белых мух. До звона, как будто в голову вкрутили лампочку и врубили на полную.

Последняя мысль была деловая: «Автомат я так и не отключил, дурак стоеросовый».

Потом пол исчез.

Виталий Пшеничный, тридцать четыре года, электрик четвертого разряда из Нижнего Тагила, разведен, копит на «Гранту», лежал лицом в траву. Трава была не как у нас — жесткая, синеватая, пахла почему-то грозой. И перед глазами, прямо в воздухе, висела строчка.

[Подключение установлено. Уровень 1. Мана: 3.]
[Доступный навык: Заземление.]

Он моргнул. Строчка не пропала.

Он потер глаза грязной ладонью — руки в проводке всегда черные, хоть режь. Строчка висела. Ровным зеленым шрифтом, как в той игрушке, в которую он рубился на «Пентиуме» в девяносто девятом.

— Ну допустим, — сказал Виталик вслух. Голос сел. — Допустим, я упал с табуретки и лежу в коме, и это мне снится. Логично?

— Нелогично, — ответил кто-то сбоку.

Сбоку стоял мужик. В балахоне, при посохе, борода лопатой — короче, полный набор из фэнтезийного календаря. Только смотрел он на Виталика не как маг на избранного, а как прораб на новенького, которого прислали вместо толкового.

— Ты кто? — спросил Виталик.

— Я Мастер Круга. А вот кто ты — большой вопрос. — Мужик присел на корточки, разглядывая зеленую строчку над Виталиком так, будто она и ему видна. — Печать вспыхнула сама. Такого не было триста лет. Значит, Ткань опять рвется, и она вытащила случайного. — Он вздохнул. — Обычно вытаскивает героя. А тут — тебя.

— Спасибо на добром слове.

— Не за что.

В общем, дело было такое. Мир назывался как-то заковыристо, Виталик сразу забыл. Здесь колдовали — но не абы как, а через ману, которая текла по земле жилами, как… ну, как проводка. Маги подключались к жилам, тянули из них силу, лепили из нее что хотели. Огонь, лед, стены поднять. Красота.

Проблема: главная жила города Дол-Верейн два месяца как сдохла.

— Погасла, — мрачно объяснял Мастер, ведя Виталика по улочкам. Улочки были кривые, из белого камня, над ними висели фонари — не горящие. — Источник в Нижнем Святилище пульсирует, а до города сила не доходит. Мы разобрали половину мостовой. Мы призвали трех толкователей. Мы принесли жертву. Ничего.

— А жертву кому?

— Неважно. Козла. Не отвлекайся.

Виталик и не отвлекался. Он смотрел под ноги.

Потому что вот эти самые «жилы», о которых бубнил дед, — они были видны. Ему. Тонкие голубоватые линии тянулись под камнем, ветвились, сходились. И он их читал. Как схему. Господи, да он двадцать лет читал такие схемы, только там были не жилы, а кабель ВВГ 3х2,5, а суть — та же самая. Куда пришло, куда ушло, где обрыв.

— Стой, — сказал он.

Он присел на площади, там, где голубые линии сбегались к каменной плите с рунами. От плиты жила уходила дальше, к храму. Толстая, яркая. А обратно — к городу — почти пустая. Еле светилась.

[Навык «Заземление»: активен. Обнаружена утечка.]

— Утечка, — повторил Виталик и хмыкнул. — Ну естественно.

— Что «естественно»? — Мастер навис над ним.

— У вас источник фигачит нормально. Гони он не гонит — он гонит. Но вся сила сливается вот тут, в землю, до города не доходит. Пробой на корпус, по-нашему. Где-то изоляция пробита, и все дует мимо.

Мастер смотрел на него, как на говорящего козла. Того самого, наверное.

— Ты понимаешь язык Ткани, — тихо сказал он. — Ты видишь Разрыв.

— Я вижу, что у вас коротит, дед. Пошли смотреть плиту.

Под плитой был колодец. В колодце — кристалл размером с ведро, весь в трещинах, и из каждой трещины сочилось голубое, впитывалось в мокрый камень. Сырость. Вечная городская сырость, будь она неладна, — вода набралась, кристалл треснул, и вся мана честно уходила в землю. В прямом смысле заземлялась.

— Воду надо убрать, — сказал Виталик. — И трещину заизолировать. У вас смола есть? Воск? Что-нибудь, что не проводит?

— Пчелиный воск.

— Годится.

Сушили колодец полдня. Виталик руководил, стоя по колено в холодной жиже, командуя, как на объекте: «Ведро сюда, не туда, куда ты его тащишь». Заливал воском трещины — топил в котле, лил тонкой струйкой, дул, разравнивал пальцем, шипел от ожогов. Работа как работа. Только вместо щитка — древний кристалл, а вместо начальника ЖЭКа — Мастер Круга с посохом.

К вечеру он поставил на место последнюю руну.

[Изоляция восстановлена. Утечка устранена. Поток: 100%.]

В городе вспыхнули фонари.

Все разом — по кривым улочкам, до самого края, до стен. Люди высыпали из домов, орали, кто-то плакал, кто-то на радостях побежал за вином. А Виталик сидел на краю колодца, мокрый, обваренный воском, и смотрел на зеленую строчку.

[Уровень 3. Мана: 9. Новый навык: Ремонт Ткани.]
[Титул: Тот, Кто Держит Свет.]

— Тот, кто держит свет, — прочитал он и заржал. — Мужики, да я ж просто электрик. У нас полгорода без света сидит — и ничего, никто титулов не дает. Максимум премию срежут.

Мастер сел рядом. Устало.

— Виталий, — сказал он (имя выговорил с трудом). — Ткань рвется не только здесь. По всему миру гаснут жилы. Одна за другой. Мы думали — это конец. А теперь я думаю… — он посмотрел на грязные Виталькины руки. — Я думаю, тебя вытащили не случайно.

Виталик молчал. В груди что-то дернулось — нехорошо, как когда прораб говорит «есть халтурка на выходные».

— Домой-то как? — спросил он наконец.

— Не знаю. Печать вернет тебя, когда починишь все. Или когда сгоришь. — Мастер пожал плечами. — Обычно герои выбирают.

— Хреновый выбор.

— Зато честный.

Виталик встал. Кости хрустнули. Он глянул на фонари — горят, гады, ровно горят, ни разу не моргнули, — потом на карту в воздухе, где по всему миру тлели красные точки погасших жил. Много точек. Очень много.

— Ладно, — сказал электрик из Нижнего Тагила и сплюнул. — Показывай, где следующий обрыв. Только сначала пожрать. И автомат мне тут какой-нибудь найдите, а то работать без защиты — это не работа, это самоубийство.

[Принято новое задание: «Свет по всему миру». Точек утечки: 46.]

Сорок шесть, значит.

Виталик закатал рукава.