Гения считали графоманом: как проваленный «Моби Дик» стал главным романом Америки

Сегодня — 207 лет со дня рождения человека, которого его собственная эпоха записала в неудачники. Умер он, к слову, чиновником таможни. Никаких лавров, никаких некрологов на первых полосах. Просто ещё один клерк с больной спиной и странным прошлым моряка-китобоя.

Герман Мелвилл родился 1 августа 1819 года в Нью-Йорке, в семье, которая ещё вчера считалась почти аристократической, а уже через несколько лет — банкротом; отец, не выдержав позора и долгов, слёг и вскоре умер, оставив двенадцатилетнего Германа фактически без будущего, без образования и без единого шанса на «приличную» карьеру, к которой готовили старших братьев.

Пришлось идти в люди. Клерк, учитель в сельской школе, потом — матрос. В 1841-м Мелвилл нанялся на китобойное судно «Акушнет» и ушёл в море на четыре года. Именно там, среди вони ворвани и криков гарпунщиков, родился будущий «Моби Дик» — а заодно и знание о том, что кит способен утопить корабль. Реальный такой случай был: китобоец «Эссекс» в 1820-м протаранен кашалотом и затонул, экипаж месяцами дрейфовал в шлюпках, доедая друг друга. Мелвилл эту историю знал наизусть.

1851 год. Роман выходит под названием «Моби Дик, или Белый Кит». Продажи — жалкие. Меньше 3000 экземпляров за первые месяцы, и это ещё по щедрым подсчётам биографов. Критики недоумевали: зачем автору понадобилось на двухстах страницах рассуждать о классификации китов, устройстве вельботов и метафизике белого цвета? Один рецензент прямо написал: сумасшествие. Мелвилл после этого романа так и не оправился финансово — и, что хуже, кажется, поверил критикам.

Провал.

Дальше — по накатанной. Долги, попытки писать рассказы для журналов, полное разочарование в публике. В 1853-м выходит «Писец Бартлби» — история клерка, который на любую просьбу отвечает одной и той же фразой: «Я предпочёл бы не». Не согласие, не отказ — что-то третье, чему нет названия. Литературоведы до сих пор спорят: это протест, депрессия, ранняя форма забастовки «работать по правилам» — или просто портрет самого Мелвилла, уставшего писать то, чего хочет рынок.

К 1866 году, отчаявшись зарабатывать пером, Мелвилл устраивается таможенным инспектором в порту Нью-Йорка — работа рутинная, скучная, но зато стабильная, — и на этой должности он проведёт почти двадцать лет, сочиняя по вечерам стихи, которые почти никто не читал, и один последний роман, который он так и не увидит опубликованным.

Этот роман — «Билли Бадд, фор-марсовый матрос». История юного моряка, казнённого за убийство, которого он, по сути, не совершал по злому умыслу; повесть о том, как закон и справедливость расходятся, и как хороший человек гибнет из-за формальностей, соблюдённых слишком буквально. Мелвилл писал её до последних лет жизни. Рукопись пролежала в ящике стола тридцать три года — и была опубликована лишь в 1924-м.

Ирония в том, что сам Мелвилл этого не увидел никогда. Он умер в 1891 году практически забытым автором; некролог в одной из газет умудрился перепутать название его главного романа — написали что-то вроде «Моби Дик, или Белая Рыба». Кит, значит, рыба. Такое вот прощание с гением от современников.

А потом случилось то, что в литературоведении называют Melville Revival — «возрождение Мелвилла». 1920-е годы, критики и писатели вдруг пересматривают забытого чудака и обнаруживают: да это же один из величайших романов, написанных в Америке вообще. Фолкнер зачитывался. Хемингуэй ругался, но признавал влияние. Сегодня «Моби Дик» — в школьной программе половины англоязычного мира, а фраза «зовите меня Измаил» стала опознавательным знаком литературной образованности.

Вопрос напрашивается сам: сколько ещё таких Мелвиллов пылится по архивам и издательским отказам прямо сейчас? Мысль неприятная. Но именно она делает историю про кита, чиновника и тридцать три года молчания такой актуальной — спустя 207 лет после рождения человека, которого сначала не поняли, а потом признали пророком.