Личинка замка

Личинка — это сердцевина замка. Та штука с ключевым отверстием, куда суешь отмычку и потихоньку молишься.

Костя вскрывал их пять лет. Ночами, по вызову, за наличку без чека. «Мастер на час, замки, вскрытие, недорого» — так было написано на его магнитике, который он совал в почтовые ящики целыми пачками. Не гордился. Но и не стыдился особо. Инженером он был раньше, на заводе, а завод — того. Сплыл. Осталась квартира-однушка в Перми, съемная, алименты дочке в другой город и руки, которые умели чувствовать пружины сувальд лучше, чем чужие мысли.

В ту ночь его выдернули в час двадцать.

Женский голос в трубке дрожал так, что слова прыгали. Дом на Крисанова, седьмой этаж, дверь захлопнулась, а внутри — сын. Полтора года. И плита. Она грела ему смесь и выскочила в тапках вынести мусор, и — щелк. Захлопнулось. Ключи там.

— Еду, — сказал Костя и уже натягивал куртку. — Не паникуйте. Открою.

Врал, конечно. Не про «еду». Про «не паникуйте». Сам-то уже прикидывал, что за замок и хватит ли инструмента.

Лифт, как назло, стоял на верхнем и не шел. Костя пер на седьмой пешком, через две ступеньки, сумка с отмычками била по бедру. На площадке — женщина. Молодая совсем, лет двадцать пять, в халате поверх домашнего, волосы к лицу прилипли. Она не кричала. Хуже. Она стояла у двери, приложив ладонь к филенке, и что-то шептала туда, внутрь, будто дерево могло передать.

За дверью ныл ребенок. Тонко, безнадежно, как ноет тот, кто уже давно зовет и никто не идет.

— Пахнет, — сказала женщина, не оборачиваясь. — Чувствуете? Газом пахнет.

Костя нагнулся к щели. Пахло. Слабо, но пахло — та самая одоризованная дрянь, которую подмешивают в бытовой газ специально, чтоб человек унюхал беду. Плита. Смесь, наверное, выкипела, залила конфорку, огонь погас, а газ идет. Идет себе и идет.

Вот тут-то над замком и вспыхнуло.

Прямо в воздухе, полупрозрачное, синеватое, будто кто-то спроецировал табличку из ниоткуда:

[Система «ДОСТУП» активирована.]
[Замок: «Барьер-3», четыре сувальды + бронепластина. Прочность 100%.]
[Взлом невозможен. Требуется Ловкость 3. Текущая Ловкость: 1.]
[Квест «Должник»: открыть дверь до истечения таймера. 08:59… 08:58…]
[Цена провала: жизнь за дверью. Цена реальна.]

Костя моргнул. Табличка не исчезла.

Потом он много раз будет думать: почему не испугался, не решил, что сошел с ума? А потому что времени не было пугаться. Восемь минут — это восемь минут. Спорить с галлюцинацией можно потом.

— Что там? — женщина повернулась, поймала его взгляд куда-то в пустоту над ручкой. — Что вы увидели?

— Замок сложный, — сказал он честно. Про табличку промолчал.

Он достал отмычки. «Барьер-3» — сволочь, а не замок, он знал такие: китаец под немца, четыре сувальды, ходят туго, плюс пластина против высверливания. Обычно на такой уходит минут двадцать. Спокойных, при свете, с кофе. Двадцать.

У него было восемь.

[Ловкость 1 недостаточна. Каждая правильно поднятая сувальда дает опыт.]

Первую он взял почти сразу — она у «Барьеров» всегда мягче остальных, заводской косяк. Тонкий щелчок. И тут же:

[Сувальда 1/4 поднята. Ловкость +0.3. Прочность замка 78%. Таймер 07:40.]

Числа. Настоящие, как холодный пот между лопаток. Значит, работает не на удачу. Работает на него. На то, что он делает руками.

Вторая сувальда закусила. Он чувствовал ее через натяжитель — упрямую, севшую криво. Обычный мастер тут перешел бы на другую отмычку, потерял бы полминуты. Костя не стал. Он закрыл глаза. Так лучше слышно пальцами — как слепому. Отсек лишнее: плач за дверью, шепот женщины, запах газа. Остался только металл и он.

— Ну, — выдохнул. — Ну, милая. Иди сюда.

Щелк.

[Сувальда 2/4. Ловкость +0.4. Ловкость достигла 1.7. Прочность 55%. Таймер 06:10.]

Третья пошла легче — рука уже вспомнила, поймала ритм. Но на четвертой он встал намертво. Бронепластина. Она проворачивалась вхолостую, глотая усилие, и отмычка не доставала до последней сувальды. По-хорошему ее надо высверливать. По-хорошему — дрель, полчаса, и тишина.

[Взлом заблокирован бронепластиной. Требуется: сила разрушения или Ловкость 3.]
[Ловкость 3 недоступна: не хватает 1.3.]

Таймер: 04:22.

За дверью ребенок замолчал. И вот это было страшнее плача.

— Сынок! — женщина ударила ладонью в дверь. — Сынок, поговори с мамой! Ну поговори!

Тишина. Долгая, ватная, глухая тишина, в которой Костя слышал только собственный пульс, бьющийся где-то в горле.

Затем — слабый писк. Живой. Он выдохнул.

Система не давала ему Ловкость 3. Он не мог допрыгнуть, не мог сжульничать. Но было в окошке второе слово. «Сила разрушения».

Костя посмотрел на свою правую руку. На отвертку в сумке, толстую, ударную. На косяк.

Он знал, что будет дальше, еще до того, как решил. Бронепластина держит цилиндр, но не держит саму личинку — если ее выбить внутрь, вышибить сердцевину, замок откроется. Только выбивают ее кулаком через отвертку. Один удар. Может, два. По металлу. Своей рукой.

Будет больно. Будет кровь. Может, сломает пальцы — а руки у него единственный кормилец, других денег он делать не умеет.

Цена. Система же сказала: цена реальна.

— Отойдите, — сказал он женщине. — К стене.

Приставил жало отвертки к личинке. Отвел кулак. И вложил в удар все — плечо, спину, злость на завод, который сдох, на алименты, на этот сраный «Барьер», на восемь минут, которых всегда не хватает.

Хрясь.

Боль прошила до локтя белой вспышкой. Личинка ушла внутрь на миллиметр. Он ударил еще. И еще. Костяшки лопнули, кровь размазалась по стали, а он бил, потому что за дверью дышал ребенок, а Костя был должником — всем и всегда, — и вот наконец нашелся долг, который можно отдать сразу, весь, наличкой из собственной кожи.

Личинка провалилась внутрь. Механизм крякнул. Дверь распахнулась.

[Квест «Должник» выполнен. Таймер: 01:03 — не потрачен.]
[Ловкость +1.6 (риск и цена учтены). Ловкость: 3.3.]
[Уровень 2. Открыта ветка «Аварийный доступ».]
[Достижение: «Свой кулак — лучшая отмычка».]

Окошки он почти не прочитал. Женщина уже неслась мимо, к плите — крутить вентиль, распахивать форточку, хватать сына с пола, где тот сидел и удивленно таращился на весь этот цирк, живой, красный, сердитый. Целый.

Газ со свистом стих.

Костя стоял на пороге и держал правую руку в левой, как чужую вещь, которую надо кому-то вернуть. Костяшки превратились в мясо. Один палец сгибался неправильно. Но это было потом. Все было потом.

Внизу, во дворе, уже подвывала «скорая» — женщина, оказывается, вызвала еще до него, просто он не знал.

Он спустился на площадку между этажами, сел на холодную ступеньку и позволил себе три минуты ничего. Просто дышать.

И тогда синее окошко всплыло опять — тихо, без спешки:

[Система «ДОСТУП»: вы приняты в реестр. По ночам в этом городе много запертых дверей.]
[Новый квест доступен: «Кто-то стучит изнутри». Адрес будет выдан при принятии.]
[Принять? Да / Нет]

Костя посмотрел на разбитую руку. На кровь, засыхающую бурыми корками. Потом — на «Да», мигающее в воздухе спокойно, терпеливо, как будто у него был выбор.

Выбор, конечно, был. Всегда есть.

Он усмехнулся и здоровой рукой полез в карман за магнитиком. «Мастер на час». Ниже он допишет ручкой, когда пальцы заживут: «Открываю все».