Парик, который взлетел

Работаю гримером в драматическом театре в Саратове двадцать девятый сезон, повидала актеров всяких — и звезд, и любителей, и одного медведя дрессированного, но об этом отдельная история. А эта — про парик.

Ставили мы «Ревизора», премьера, зал полон, приехало городское начальство, в первом ряду сам мэр с супругой. Городничего играл у нас Виктор Палыч, актер заслуженный, но лысый как коленка, поэтому парик ему полагался знатный — густой, с проседью, купленный еще в девяностых в Москве за какие-то невероятные деньги, реквизиторы его как реликвию хранили.

Я этот парик перед спектаклем всегда лично крепила — специальным клеем, минут десять возни, зато держится намертво. В тот вечер, как назло, спешила: актер опаздывал с гримом, начало задерживали, я второпях мазнула клеем не так густо, как обычно.

Второе действие. Сцена, где городничий распекает купцов, кричит, размахивает руками, входит в раж — Виктор Палыч это обожает, всегда переигрывает чуть-чуть. И вот на пике монолога, на самом «Я вам покажу, как аферистов привечать!» — парик отрывается. Не падает — взлетает. Как птица. Пролетает метра два и приземляется прямо на суфлерскую будку.

Зал ахнул. Секунда тишины — гробовой, страшной. Виктор Палыч замер, лысина блестит под софитами, а сам продолжает орать монолог, глазом не моргнув. Профессионал, что сказать.

Дальше начинается то, ради чего я эту историю рассказываю. Актер, игравший купца Абдулина, парня молодого, находчивого, наклоняется, поднимает парик с будки — и, не выходя из образа, торжественно подает его городничему со словами: «Ваше степенство, кажется, вы обронили!»

Зал взорвался хохотом. Мэр в первом ряду смеялся так, что жена его по спине хлопала — думали, подавился. Виктор Палыч парик надел криво, набекрень, и доиграл сцену уже в этом виде, добавив от себя пару реплик про то, что «времена нынче смутные, даже парики бунтуют».

После спектакля к нам за кулисы зашел сам мэр. Думали — ругаться будет, начальство же. А он пожал руку Виктору Палычу и сказал, что за тридцать лет ни на одном спектакле так не смеялся, гонорар театру выписал внеочередной, на ремонт кулис.

Клей я после того случая покупаю только один, проверенный, немецкий, денег не жалею. А тот парик мы на пенсию не отправили — он теперь у нас в театре вроде талисмана. Перед особо важными премьерами актеры к нему подходят, треплют за прядь. На удачу.