Переводчик потратил 25 лет на перевод одного японского романа — результат может быть совершенством

Одержимость может быть красивой, если она направлена в правильное русло. Мишель Бернар закончил свой перевод в семьдесят восемь лет, сидя за тем же столом, где начал эту работу четверть века назад.

Роман — японская классика, почти невозможно поддающаяся переводу. Это не просто вопрос грамматики или лексики. Текст построен на системе культурных параллелей, звуковых соответствий, двойных смыслов, которые работают только в японском. Название романа буквально значит «отражение луны в воде» — но символически это означает что-то вроде «иллюзия реальности» или «видимость истины».

Бернар начал работу, когда ему было пятьдесят три года. Он уже был признанным переводчиком, имел вполне устойчивую карьеру. Но когда он прочитал этот роман, что-то в нем щелкнуло. Он позвонил своему издателю и сказал: я буду переводить эту книгу. Издатель засмеялся. Мишель, ты сумасшедший.

Может быть. Но безумие переводчика — это когда он понимает, что язык, на который он переводит, недостаточен. Не потому, что французский беден. Просто потому, что японский говорит совсем об ином. Японский шепчет, а французский кричит. Японский работает безмолвием, французский заполняет весь воздух словами.

Первые четыре года Бернар только изучал. Не переводил — штудировал. Читал словари. Анализировал архаичные формы. Посещал занятия по японской филологии. Переписывался с японскими литературоведами. Его издатель думал, что он отказался от проекта. Но Бернар работал. Молча, упорно.

На пятый год он написал первую главу. Сорок страниц. Переводил их пять раз. Каждый раз отвергая свою работу. Не то. Не совпадает ритм. Смысл уходит. Надо еще. На шестой год он отправил первую главу японскому литературоведу, который был консультантом проекта. Тот ответил через месяц: близко. Но не совсем.

Итак продолжалось. Года за годом. Соседи знали, что у Бернара есть проект. Но детали? Никто не знал. Сам Бернар редко говорил о работе. В интервью он как-то заметил: «Когда я перевожу, я становлюсь медиумом. Между автором и читателем. Моя задача — не выразить авторское значение. Моя задача — передать авторскую эмоцию. А эмоция живет в промежутках между словами.»

Когда Бернару было семьдесят пять лет, он пережил инсульт. Его парализовало на две недели. Врачи сказали, что переводческая работа — слишком напряжна для его возраста. Бернар выписался из больницы и вернулся к переводу. Он потерял немного скорости, но не потерял желания.

Последняя страница романа была переведена в марте 2024 года. Бернар закончил предложение, отложил ручку, и просидел три часа в молчании. Потом позвонил издателю. Не сказал ничего особенного. Просто: готово.

Книга выходит в этом году. Критики уже получили рецензионные копии. Отзывы поражают единодушием: это может быть лучший перевод этого романа на любой европейский язык. Японские критики, прочитав перевод (да, они его прочитали в переводе на французский, чтобы увидеть, как видит их классику чужой глаз), назвали его актом не просто перевода, но медитации на природу языка.

Один японский критик написал: «Бернар понял, что лучший способ перевести молчание — это дать ему голос. Его французский язык молчит, но молчит красиво.»

Теперь вопрос только в одном: успеет ли Бернар прочитать все отзывы? В его возрасте никто не знает.