Психом назвали, книгу — бредом: за что Америка 70 лет ненавидела автора «Моби Дика»

1 августа. Дата, которую отмечают немногие — а зря. 207 лет назад в Нью-Йорке родился человек, которого его собственная эпоха освистала, обозвала сумасшедшим и благополучно забыла. Звали его Герман Мелвилл. Хотя на самом деле — нет. При рождении фамилия писалась без финального «e»: Melvill. Букву семья пририсовала позже — то ли для благозвучия, то ли чтобы хоть немного отдалиться от позора, в который их втянул отец.

Отец, к слову, умер, когда Герману было двенадцать. Обанкротившийся торговец, задолжавший всем вокруг, — Аллан Мелвилл сгорел буквально за пару недель, в бреду, повторяя что-то невнятное. Семья осталась без денег и почти без крыши над головой. Мальчику пришлось бросить учёбу и идти работать: банковским клерком, потом учителем в сельской школе — в захолустье, где платили гроши и кормили тем, что бог послал.

Потом — море. В девятнадцать лет он нанялся юнгой на торговое судно, идущее в Ливерпуль. А в двадцать два — на китобойное судно «Акушнет», отправлявшееся в южные моря на три-четыре года. Вот только выдержал он там не так уж долго. Сбежал. Спрыгнул с корабля на Маркизских островах и несколько недель прожил среди местного племени, которое, по слухам, практиковало каннибализм. Спал ли он спокойно эти недели — вопрос отдельный. Но материала для будущих книг набрал предостаточно.

Из этого опыта вышла первая книга, «Тайпи» — нечто среднее между травелогом и приключенческим романом, в меру пикантное для викторианской публики. Книга разошлась хорошо. Мелвилла даже начали сравнивать с Дефо. Он почувствовал вкус успеха и решил: пора писать по-настоящему.

Зря решил. Точнее — не зря, но цена оказалась высокой.

В 1851 году вышел «Моби Дик». Роман о капитане Ахаве, одержимом местью белому киту, откусившему ему ногу. Шестьсот с лишним страниц, где параллельно с сюжетом идут главы про анатомию китов, историю китобойного промысла, философские отступления библейского размаха — и всё это перемешано так плотно, что современники попросту не поняли, что перед ними. Британские критики писали, что автор явно спятил. Один рецензент назвал книгу «хаотичным нагромождением абсурда». Продажи? За всю оставшуюся жизнь писателя — около трёх тысяч экземпляров. Гонорар — что-то в районе тысячи двухсот долларов. Меньше, чем зарабатывал портовый грузчик.

Дальше было хуже.

Следующий роман, «Пьер, или Двусмысленности», добил репутацию окончательно. Одна из нью-йоркских газет вышла с заголовком в духе «ГЕРМАН МЕЛВИЛЛ СПЯТИЛ» — прямым текстом, без обиняков. После такого нормальный человек бы бросил перо. Мелвилл бросил — но не перо, а надежду прокормиться литературой.

Дальше — двадцать лет службы таможенным инспектором в порту Нью-Йорка. Четыре доллара в день. Автор величайшего (как выяснится позже) американского романа проверял накладные на мешки с кофе и рулоны тканей, пока где-то на пыльных полках библиотек лежал непрочитанным его кит.

При этом бросать писать он не бросил. Ещё до таможни он написал «Бартлби, писца» — короткую повесть про клерка, который на любую просьбу отвечает одной и той же фразой: «Я предпочёл бы не». Не отказ, заметьте, а именно предпочтение — тонкая, ускользающая форма бунта против системы, перемалывающей человека в винтик. Кафку тогда ещё и на свете не было, а приём уже изобрели.

Личная жизнь тоже не баловала. Один из сыновей, Малкольм, застрелился в восемнадцать лет — прямо у себя в комнате. Другой, Стэнвикс, уехал из дома и умер вдали от семьи, в одиночестве. Дружба с Натаниэлем Готорном — тем самым, которому он посвятил «Моби Дика» и к которому питал чувства настолько интенсивные, что литературоведы до сих пор спорят об их природе, — тоже со временем сошла на нет. Готорн переехал, переписка иссякла.

Последний роман, «Билли Бадд, матрос», он так и не закончил. Рукопись пролежала в жестяной коробке больше тридцати лет после его смерти, пока внучка не наткнулась на неё случайно. Опубликовали только в 1924 году.

Умер Мелвилл в 1891-м, почти безвестным. Некрологи — сухие, в пару строк, где-то даже перепутали название его главной книги.

А потом случилось странное. В двадцатые годы двадцатого века, вместе с общим бумом интереса к американской классике, «Моби Дика» откопали заново. Литературоведы вдруг разглядели то, чего не увидели современники: роман-притчу, роман-энциклопедию, текст, который одновременно и приключение, и трагедия, и трактат о природе зла, упрямства, одержимости. Сегодня «Моби Дик» преподают в каждом уважающем себя университете мира, а фраза «Зовите меня Измаил» известна даже тем, кто книгу в глаза не видел.

Вот и вопрос на подумать: сколько ещё «психов» сидят сейчас где-нибудь в конторе, разбирает накладные — и пишут по вечерам то, что через сто лет назовут гениальным. Мелвиллу просто не повезло родиться на семьдесят лет раньше своего читателя.