«Три товарища» Ремарка: экспертиза романа, который вынес приговор целой эпохе

Тридцатые годы. Германия еще не рухнула в пропасть, но уже стоит на самом ее краю — и все это чувствуется, только называется по-разному: кто безработицей, кто инфляцией, кто просто дурным предчувствием. Эрих Мария Ремарк написал «Три товарища» в 1936 году, уже в эмиграции, уже зная, чем кончится дело с его родиной. Роман — почти семьсот страниц в зависимости от издания, жанр где-то на стыке военной прозы, любовной драмы и социальной хроники.

О чем книга? Формально — о троих друзьях, прошедших Первую мировую и теперь кое-как сводящих концы с концами в небольшой автомастерской. Роберт, Отто, Готтфрид. Они чинят машины, участвуют в гонках, пьют ром в баре у Альфонса и стараются не думать слишком много — потому что думать в Германии тех лет было занятием опасным для психики. А потом Роберт встречает Патрицию Хольман. Дальше — история, которую пересказывать не стану. Скажу только: не ждите легкости.

Что в этом романе хорошего? Начнем с простого. Ремарк умеет писать диалоги так, что за ними стоит целая жизнь, а не просто реплики персонажей. Дружба подкалывает друг друга, спорят о ерунде, играют в карты — и в этой болтовне столько нежности, что становится не по себе. Мужская дружба у Ремарка — не пафосное братство по оружию, а что-то более земное: готовность отдать последние деньги, промолчать вовремя, напиться вместе, когда слов уже не остается.

Стиль. Короткие фразы. Рубленые. Как будто автор экономит на знаках препинания — да он и правда экономит. Это создает удивительный эффект: текст читается быстро, но не легковесно. Есть фразы, которые запоминаются целиком, без усилия — просто впечатывается. И тут же, буквально через абзац, длинные периоды с перечислениями, с деталями быта — запах бензина, вкус скверного рома, свет фонаря на мокрой мостовой.

Пат — отдельная тема. Она не декорация и не награда герою за выживание на войне. У нее своя боль, своя логика, свое достоинство. Ремарк вообще не склонен к сентиментальности там, где она напрашивается сама собой — и именно поэтому финал бьет так, что забыть его невозможно.

Теперь о том, что похуже. Роман местами затянут. Сцены гонок, застолий, разговоров ни о чем — их много, слишком много для читателя, который ждет динамики. Кто-то скажет: это и есть прием, воссоздание тягучего времени между войнами. Возможно. Но лично я не раз ловил себя на желании перелистнуть пару страниц.

Еще момент — политический фон дан подчеркнуто размыто. Нацисты не названы прямо, о них говорят намеками, через уличные драки и обрывки разговоров. Для 1936 года это была осторожность, вынужденная и понятная. Сегодняшнему читателю, привыкшему к прямоте, такая сдержанность может показаться недостаточной.

Для кого эта книга не подойдет? Для тех, кто ищет динамичный сюжет с поворотами каждые двадцать страниц. Для тех, кто плохо переносит медленное, тягучее повествование о повседневности. И, честно говоря, для тех, кто не готов к финалу — а он здесь тяжелый, без всяких скидок на жанр.

Вердикт. Читать однозначно стоит, если вам интересна проза о поколении, потерявшем себя на войне и пытающемся склеить осколки жизни заново. Стоит читать, если цените прозу, где за простыми словами прячется что-то куда более сложное. Не подойдет тем, кто ищет легкое развлекательное чтение на вечер — здесь придется задерживаться, перечитывать абзацы, думать.

Оценка. Восемь с половиной из десяти. Снижаю не за слабость текста — текст крепкий, местами гениальный, — а за длинноты в середине повествования, которые могли бы быть безболезненно сокращены без всякого ущерба для смысла. Но финал искупает почти все. После него долго сидишь и смотришь в одну точку. Проверено.