Борис Леонидович Пастернак
关于
Цель творчества — самоотдача, а не шумиха, не успех. Позорно, ничего не знача, быть притчей на устах у всех. Но надо жить без самозванства, так жить, чтобы в конце концов привлечь к себе любовь пространства, услышать будущего зов.
将此代码粘贴到您网站的HTML中以嵌入此内容。
暂无评论
Любить — видеть человека таким, каким его задумал Бог и не осуществили родители. Не любить — видеть человека таким, каким его осуществили родители. Разлюбить — видеть вместо него: стол, стул.
Вдохновение есть расположение души к живейшему принятию впечатлений и соображению понятий, следственно и объяснению оных. Вдохновение нужно в геометрии, как и в поэзии. Но вдохновение не продаётся — оно само находит поэта.
Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда, как жёлтый одуванчик у забора, как лопухи и лебеда. Сердитый окрик, дёгтя запах свежий, таинственная плесень на стене... И стих уже звучит, задорен, нежен, на радость вам и мне.
Мы ненавидели друг друга пять лет. Пять лет войны за каждого клиента, за каждый тендер, за каждую победу. Виктор Северов — мой злейший враг, человек, который отнял у меня контракт века и улыбался мне с обложки Forbes. А потом лифт застрял между этажами, и я узнала, что ненависть — это просто страсть, которая забыла своё настоящее имя.
Она приходила на могилу матери каждую пятницу в сумерках. Он всегда был там — высокий силуэт среди надгробий, с фонарём в руке и взглядом, который прожигал насквозь. Виктория думала, что знает всё о страхе. Но она никогда не боялась так сладко, как в тот вечер, когда он впервые произнёс её имя — имя, которое она ему не называла. «Ты приходишь слишком часто для живой», — сказал он, и его голос был похож на шёпот ветра между крестами.
Он играл на скрипке под старым каменным мостом, когда город засыпал. Ира услышала его впервые в три часа ночи, возвращаясь с ночной смены. Мелодия была такой печальной и прекрасной, что она заплакала, сама не понимая почему. Музыкант стоял у воды — высокий, в чёрном, с лицом, которое казалось вырезанным из лунного света. «Эта музыка не для живых», — сказал он, увидев её. Но не перестал играть.