Мой квартал, или Как я городу на все жаловался, а пожаловались на меня
Сознательным гражданином я, братцы мои, числился всю жизнь. Не как иные — которому плюнь мимо урны, он и доволен, будто дело большое сделал. А я не таковский. Мне подавай порядок. Чтоб у каждой ямы — акт, у каждой лужи — виновный, а у каждого фонаря — чтоб горел, как ему от казны положено.
И вот через эту самую сознательность я прошлой осенью на весь квартал и прогремел. На одном приложении. Бесплатном, между прочим.
Поставил мне его зять. «Вот, — говорит, — Пал Степаныч, штука называется „Мой квартал“. Увидел непорядок — щелкнул, отправил, и власть чинит». Я сперва не поверил. Власть, думаю, чинит — это по какому же случаю? Это что ж за времена настали. Но попробовал.
И пропал.
Первую неделю я ходил по двору, как ревизор. В груди что-то приятно дергалось, вроде как у кота, когда он мышь высмотрел. Яма у второго подъезда — щелк. Лавочка без доски — щелк. Урна набок — щелк, пожалуйте, граждане ответственные, устраняйте. А приложение мне за это баллы. И лычку. «Неравнодушный житель». Я, не поверите, аж приосанился. Тридцать лет на складе простоял незаметным человеком, а тут — неравнодушный. С большой буквы, в телефоне.
Жена говорит: «Ты б лучше кран на кухне подтянул, капает». А я ей: «Матрена, не мешай. Я квартал держу».
Особенно меня одна лавочка допекла. Та, что у третьего подъезда. Доска у нее треснула вдоль — давно, еще при прежнем управдоме, — и всякий, кто садился, норовил провалиться задом в щель, вскрикнуть и подняться с видом человека, которого жизнь лично обидела. Я на эту лавочку подал обращение. Через три дня приходит ответ: «Работы запланированы». Хорошо. Жду.
Жду неделю. Жду две. Доска треснута, как была. Я подаю снова. «Работы запланированы». Я — третий раз. Четвертый. На пятом приложение мне пишет уже как родному: «Ваше обращение очень важно. Не желаете ли ускорить решение?»
Желаю, пишу. Еще как желаю.
И вот тут-то, братцы, меня и подвели под монастырь. Ласково так подвели, под музыку.
«Станьте, — пишет, — Народным смотрителем объекта! Народный смотритель лично контролирует устранение и повышает свой рейтинг!» И кнопочка зеленая. Я и нажал. Кнопка-то маленькая, а делов от нее потом вышло — на весь двор.
Сделался я, стало быть, смотрителем. Над лавочкой. Прислали мне грамоту — не бумажную, электронную, но с печатью, все честь по чести: «Народному смотрителю П. С. Кочергину за активную гражданскую позицию». Я ее жене показал. Жена посмотрела, вздохнула и ушла подтягивать кран сама.
А через неделю во двор приехала комиссия. Трое в жилетах, один с планшетом. Походили, посмотрели. Дошли до лавочки у третьего подъезда. Доска треснута — как была. Человек с планшетом поводил пальцем и говорит:
— А кто у нас по этому объекту ответственное лицо?
— Смотритель, — отвечает другой. — Гражданин Кочергин. Народный.
— Где Кочергин?
А Кочергин, братцы мои, вот он. Стоит. С полным ртом гражданской позиции.
— Значит так, — говорит планшет и смотрит на меня, как на родного растратчика. — Объект за вами закреплен, обращений по нему — восемь штук, ни одно не закрыто. Непорядок, товарищ смотритель. Выдаем предписание: устранить в десятидневный срок. Иначе — административка. Три тысячи.
Я стою и чувствую мерзкий такой холодок под ребрами. Как же, говорю, я устранять буду? Я ж на нее жаловался! Я ж, можно сказать, против нее всю осень воевал!
— Вот и устраните, — говорит. — Вы ж неравнодушный. С большой буквы.
И уехали.
Дальше — хуже. Пошли по двору слухи, что лавочка теперь моя. Соседи — народ сообразительный. Открывают они то же приложение и давай щелкать. По лавочке. А обращения-то все — ко мне, к смотрителю. Доска скрипнула — щелк, Кочергин, чини. Голубь нагадил — щелк, Кочергин. Старуха из пятого подъезда написала, что лавочка «стоит неэстетично и портит ей вид из окна». На меня. Рейтинг мой, что я целую осень в поте лица выгрызал, посыпался, как штукатурка. Был я «Неравнодушный житель», а стало писать: «Есть незакрытые обращения». С восклицательным знаком. Укоризненно.
Матрена кран к тому времени починила и глядела на меня молча, но выразительно.
Короче сказать, пошел я в субботу на маркетплейс, заказал доску сосновую, струганую, шурупы и баночку краски — зеленой, под цвет лавочки. Восемьсот сорок рублей с доставкой в пункт выдачи. Своей рукой. Своим горбом. Выломал треснутую, привернул новую, покрасил. Сел проверить — держит. Не проваливается. Хорошо сидеть.
Подаю в приложение: устранено. Прикладываю фотографию. Жду с трепетом.
Приходит ответ: «Спасибо, смотритель! Объект приведен в порядок. Вам начислено 50 баллов». И тут же, следом, не переводя духу: «Замечание: самовольный ремонт общедомового имущества без согласования. Просьба впредь дожидаться подрядчика».
Вот и пойми их, братцы. То чини, то не чини.
Яму у второго подъезда, к слову, так до сих пор и не закопали. Стоит, вода в ней третий год, все к ней привыкли, как к родне. Но смотрителем над ней теперь тоже я. Назначили. За заслуги.
Повышение.
Вставьте этот код в HTML вашего сайта для встраивания контента.