Лента контента

Откройте для себя интересный контент о книгах и писательстве

Левша на открытом микрофоне: «Подковал блоху — а она не скачет. Как и моя карьера»

Левша на открытом микрофоне: «Подковал блоху — а она не скачет. Как и моя карьера»

Классика в нашем времени

Современная интерпретация произведения «Левша (Сказ о тульском косом Левше и о стальной блохе)» автора Николай Семенович Лесков

# СТЕНДАП-МОНОЛОГ
## Клуб «Мелкоскоп», Тула. Открытый микрофон. Четверг.

*[На сцену выходит мужик. Невысокий, косой на один глаз, в кожаном фартуке с подпалинами. На ногах — два разных сапога. Берет микрофон, как молоток — уверенно, снизу.]*

Добрый вечер. Я — Левша. Просто Левша. Без имени, без отчества, без фамилии. Документов нет. Паспорта — нет. Регистрации — ха. У меня руки — вот мой паспорт. Хотя в МФЦ с этим аргументом не прокатило.

*[пауза]*

Я из Тулы. Знаете Тулу? Самовары, пряники, оружие. И мы — мастера. Которые могут что угодно. Часы починить — пожалуйста. Замок вскрыть — ну, это не для протокола. Блоху подковать?

*[тишина в зале]*

Да. Блоху. Стальную. Подковать. Шестью подковами. С гвоздиками. Это не метафора. Это мой единственный проект в портфолио, и он — как бы сказать — неоднозначный.

Ладно. По порядку.

---

Значит, англичане — хитрый народ, вы все в курсе — сделали стальную блоху. Механическую. Заводишь ключиком — и она танцует. Размером — с настоящую блоху. Только стальная. И танцующая. Такой, знаете, средневековый тамагочи, только за миллион рублей серебром.

И подарили ее нашему императору Александру Павловичу. Мол, глядите, ваше величество, мы — Англия, мы вот какие, у нас промышленная революция, а у вас — крепостное право и пряники.

Александр Павлович посмотрел в мелкоскоп — восхитился. Купил. За бешеные деньги. Ну конечно. Европа. Цивилизация. У них блохи — танцуют, а у нас тоже блохи, но не танцуют. Кусаются в основном. И переносят тиф.

*[зал хмыкает]*

Но тут приходит к власти Николай Павлович. Дру-гой человек. Совсем. Этот чужих блох не покупает. Этот берет блоху, крутит в пальцах и говорит: «А наши что, хуже?»

Такой, знаете... продакт-менеджер из ада. «Нам нужен MVP за две недели. Бюджет — ноль. Дедлайн — вчера. Удивите.»

Удивите.

Окей.

---

Нас трое было. Мастеров тульских. Заперлись в домишке. Дверь — на засов. Окна — ставнями. Иконе поклонились — и сели думать. Честно? Первые два дня мы просто сидели и смотрели на эту блоху. Она — на нас. Мы — на нее. Как в переговорке, когда никто не хочет первым начинать.

Потом — придумали.

Мы эту блоху подковали. Каждой ноге — подкова. Шесть ног — шесть подков. На каждой подкове мастер имя выбил. Ну, кроме меня — я гвоздики делал, а они без мелкоскопа не видны. Вообще. Никак. Глазом не увидишь, пальцем не потрогаешь, в резюме не впишешь.

Микро-нано-работа. Я — первый в мире нанотехнолог, если разобраться. Чубайс, подвинься.

*[зал смеется]*

И вот тут — внимание — кульминация.

Блоха после этого перестала танцевать.

*[пауза]*

Ну да. Подковы тяжелые. Для блохи. Ноги не поднимает. Стоит, красивая, подкованная, нарядная. Но — стоит. Как памятник самой себе.

Знаете, это прямо... ну, вот бывает — оптимизируешь сайт, добавляешь фичи, а он перестает грузиться. Или тюнингуешь машину — и она не заводится. Или пришиваешь к свитеру стразы — и он больше не гнется. Вот это — я. Моя специализация. Улучшил — сломал. Сделал лучше — сделал хуже.

Классическая русская инженерная школа: потолок мастерства так высок, что пробиваешь крышу и сидишь на чердаке в недоумении.

---

Ну и вот. Везут к царю. Не «нас» — меня одного. Потому что я левша; в смысле, левой рукой работаю. В смысле... да неважно, назвали так, живу с этим.

Стою перед Николаем Павловичем. Косой. Одет — ну, вот как сейчас, только хуже. Кафтанишко рваный, одна пуговица — и та чужая, сапоги разные (это, кстати, не из бедности — левый жмет, правый велик, а вместе — нормально; система). Прическа — какая прическа, о чем мы.

Царь смотрит на меня, как HR смотрит на кандидата, который пришел в шортах.

«Что сделали?» — спрашивает.

«Подковали, ваше величество.»

«Что подковали?»

«Блоху. Аглицкую. Механическую. Которая танцевала.»

«А теперь?»

«А теперь — не танцует. Зато подкованная.»

*[долгая пауза]*

Вот этот момент — это был мой TED Talk. Без T, без E и без D. Просто я стою, царь молчит, свита молчит, и все прикидывают — казнить сразу или сначала объяснительную потребовать.

Но кто-то — спасибо этому человеку, не знаю, кто, свечку за него ставлю — додумался взять мелкоскоп и посмотреть. И увидели подковы. И гвоздики. И имена. И обалдели.

«Англичане блоху сделали, а русские подковали!»

Готовый слоган. Для билборда. Для мерча. Для футболки. Я бы запатентовал, если б знал слово «патент».

---

*[ходит по сцене, прихрамывая — левый сапог жмет]*

И тут решают: Левшу — в Англию. Показать. Мол, вот, глядите, наш мастер. Национальное достояние. Живой бренд. Амбассадор бренда «Россия», только без контракта и без зарплаты.

Меня. В Англию. Без паспорта. Без денег. Без единого слова по-английски. В одном кафтане и разных сапогах.

То есть, представьте: вы — Англия, великая промышленная держава, принимаете делегацию из России, а там — я. Вот такой.

*[показывает на себя]*

Фурор.

---

Плывем на корабле. Укачивает — мама дорогая. Англичанин, который со мной плывет — вежливый, культурный — предлагает виски. Для успокоения. Я пью. Он пьет. Мы пьем.

Он — культурно, мизинчик отставив.

Я — по-тульски. Стакан — дно — стол — следующий.

Через час он лежит. Я стою. Привычка. У нас в Туле водопроводная вода крепче ихнего виски.

*[зал]*

Приплыли. Англия. И вот — слушайте — вот что меня поразило. Не фабрики. Не паровые машины. Не то, что у них все блестит, крутится, свистит. Нет.

Меня поразило, что у них работник — сытый.

Вот просто: сытый. Трехразовое питание. Чай с молоком. Выходной в воскресенье. И — это убило — ботинки. Одинаковые. Два. На две ноги. Парой.

*[смотрит на свои разные сапоги]*

Культурный шок.

У нас мастер — он какой? Голодный, злой, гениальный. Работает на одном самоваре чая и гордости. А у них — сытый, спокойный, тоже талантливый, но без... без этого вот. Без дикого огня в глазах. Без отчаяния, которое заставляет подковывать блох в три часа ночи при свете лучины.

Мне предлагают остаться. Мастерская — закачаешься. Инструменты — не чета нашим. Жалованье. Квартира. Англичанку в жены — белобрысую, с веснушками, пахнет овсянкой.

Я говорю: нет.

*[тихо]*

Нет. Хочу домой. В Тулу. К своим.

Почему?

А вот хороший вопрос. Честно — не знаю. Может, потому что в Туле пряники. Может, потому что там мой верстак. Может, потому что я — Левша из Тулы, и в Англии я — экспонат. Диковинка. «Russian craftsman, look, how quaint.» А дома — мастер. Пусть нищий. Пусть в дырявом кафтане. Но — свой.

Или я просто дурак.

Оба варианта рабочие. Я их не разделяю.

---

*[садится на край сцены]*

Плыву обратно. Снова с англичанином. Снова виски. На спор — кто кого. Классика: два мужика, корабль, делать нечего, бутылка есть; ну вы поняли.

Приплываем в Петербург. Англичанина — в посольство. Доктор, ванна, бульончик, простынки свежие, «oh my dear fellow, you look terrible».

Меня — в участок. Потому что: документов нет. Паспорта нет. Кто такой — непонятно. Говорит невнятно (ну, виски). Одет подозрительно. Пахнет — специфически.

Никто не знает, что я — тот самый Левша. Который блоху. Который к царю. Который в Англию.

Никто.

Меня бросают на пол в больнице для бедных. Без подушки. Без врача. Без имени — а имени-то и не было, помните?

*[длинная пауза]*

И вот я лежу. Умираю, в общем-то. От всего сразу — от простуды, от виски, от качки, от тоски, от петербургской сырости, которая забирается под кожу и грызет кости.

И знаете, что самое...

*[голос ломается, но он выправляет]*

Самое обидное — не это. Не что умираю. Не что на полу. Не что без подушки. Не что никто не пришел — к безымянному-то, кто придет.

Самое обидное — я привез секрет. Из Англии. Важный. Военный. Такой, от которого зависят жизни. Тысячи жизней.

Англичане ружья кирпичом не чистят. А мы — чистим. Терли и трем, как полы в казарме. И стволы от этого — в царапинах, в раковинах, в мусоре. Пуля летит криво. Или не летит. А война будет — всегда будет — и наши ружья не выстрелят, когда надо.

И я это говорю. Врачу — говорю. Полицейскому — говорю. Санитару — говорю. Первому встречному — хватаю за рукав и хриплю: «Передайте государю! Ружья кирпичом не чистить! Передайте!»

*[почти кричит]*

Никто. Не. Передал.

Доктор сказал: «Бредит».
Полицейский сказал: «Пьяный».
Санитар сказал: «Следующий».

*[тишина]*

Я умер в коридоре. Безымянный мастер из Тулы, который подковал английскую блоху, побывал у двух царей и привез секрет, способный спасти армию.

А потом была Крымская война. И ружья стреляли криво. Как я и говорил. В коридоре. Лежа на полу. Без подушки.

*[молчит секунд десять]*

---

Вообще, знаете что?

*[встает, отряхивается]*

Я иногда думаю — может, надо было остаться? В Англии. С белобрысой. С одинаковыми ботинками. С трехразовым питанием и чаем с молоком.

А потом думаю: не-е-е. Это ж не я бы был. Это был бы какой-то другой человек. Сытый, здоровый, в парных сапогах, с паспортом и пенсией. Но — другой. Не Левша.

А я — вот. Косой. Безымянный. В разных сапогах. Подковал блоху, которая перестала танцевать. Привез секрет, который никто не услышал. Умер на полу; на полу, между прочим, было холодно.

Но гвоздики — мои. На подковах. Которые видно только в мелкоскоп. И пока хоть один человек в этот мелкоскоп посмотрит — я есть.

*[берет стакан воды, пьет]*

Вот вам и весь стендап. Подковал — сломал. Увидел — не услышали. Сказал правду — записали в пьяные.

Добро пожаловать в Россию, друзья. Тут все такие. Левши. Работаем левой, думаем правой, говорим — в пустоту, а потом удивляемся, чего это пушки не стреляют.

*[ставит стакан, поправляет фартук]*

Единственное, что утешает — блоха-то подкованная до сих пор где-то лежит. В какой-нибудь кунсткамере. Или в запасниках Эрмитажа; рядом с Рембрандтом, между прочим. С моими гвоздиками. На которых — имя мастера. Которого у меня нет.

Но гвоздики — есть. И подковы — есть. И это, может быть, важнее имени.

А может — нет. Кто знает. Я — точно не знаю. Меня не спросили.

Спасибо. Вы прекрасная публика. Серьезно. Лучше, чем два царя и английский парламент вместе взятые.

Хотя это невысокая планка.

*[уходит, прихрамывая — левый сапог жмет; на краю сцены оборачивается]*

И ружья! Ружья кирпичом не чистить! Запомните хоть вы!

*[уходит]*

*[свет гаснет]*

*[в темноте — голос звукорежиссера: «Кто-нибудь, запишите про ружья, а? На всякий случай.»]*

Чичиков в WhatsApp: «Продайте мёртвых. Нет, не цветы. Души»

Чичиков в WhatsApp: «Продайте мёртвых. Нет, не цветы. Души»

Классика в нашем времени

Современная интерпретация произведения «Мёртвые души» автора Николай Васильевич Гоголь

**Чичиков П.И.** создал группу «Деловое предложение — губерния N»

**Чичиков П.И.** добавил: Манилов, Коробочка Н.П., Ноздрёв, Собакевич М.С., Плюшкин С.

---

**Чичиков П.И.** [09:12]
Доброе утро, уважаемые! Позвольте представиться — Чичиков Павел Иванович, коллежский советник, проездом в вашей губернии по делам казённым и частным. Имею к каждому из вас деловое предложение, выгодное обеим сторонам.

**Манилов** [09:13]
Павел Иванович!!! Какая радость!!! Мы с женой до сих пор вспоминаем ваш визит! Алкид и Фемистоклюс тоже передают привет 🥰🥰🥰

**Манилов** [09:13]
Вы знаете, после вашего отъезда я целых два дня сидел на веранде и думал о том, как было бы прекрасно, если бы между нашими имениями проложили подземный ход

**Манилов** [09:14]
Или мост. Мост тоже хорошо

**Манилов** [09:14]
А на мосту — лавки. С товарами. И крестьяне бы торговали

**Ноздрёв** [09:15]
Манилов ты опять со своим мостом 😂😂😂 брат я тебя прошу

**Чичиков П.И.** [09:17]
Друзья, к делу. У каждого из вас по последней ревизии числятся крестьяне, которые, увы, уже скончались, но из списков ещё не исключены. Вы за них платите подати. Я предлагаю: продайте мне этих... скажем так... «мёртвые души». Я оформлю купчую, вы избавитесь от налогового бремени. Все довольны.

**Манилов** [09:18]
Простите

**Манилов** [09:18]
Я правильно понимаю

**Манилов** [09:18]
Вы хотите купить

**Манилов** [09:19]
умерших?

**Чичиков П.И.** [09:19]
Не самих умерших, что вы! Только их юридический статус по ревизской сказке. Бумагу, если угодно. Они числятся живыми — я покупаю эту «живость».

**Манилов** [09:21]
Знаете, Павел Иванович... Я даже не знаю, как это назвать. Это настолько необычно. Это... это не противоречит ли гражданским постановлениям и дальнейшим видам России?

**Чичиков П.И.** [09:22]
Нисколько! Казна даже выигрывает — получает пошлину за сделку.

**Манилов** [09:23]
Ну, если казна выигрывает... Тогда конечно! Берите! Бесплатно! Я не могу брать деньги с такого приятного человека за такой пустяк! Берите всех моих мёртвых крестьян, Павел Иванович, это мой подарок вам от чистого сердца!! 🎁❤️

**Чичиков П.И.** [09:24]
Вы необыкновенно щедры. Благодарю.

**Манилов** [09:24]
Это ВЫ необыкновенны!

**Манилов** [09:24]
Нет ВЫ

**Манилов** [09:25]
Нет ВЫ!!

**Чичиков П.И.** [09:25]
🙏

---

**Коробочка Н.П.** [10:44]
А это кто писал? Какие души? Мёртвые? Это как?

**Коробочка Н.П.** [10:45]
Я не поняла

**Коробочка Н.П.** [10:45]
Это мошенничество какое-то?

**Чичиков П.И.** [10:47]
Настасья Петровна, добрый день. Никакого мошенничества. Объясняю ещё раз: у вас умерли крестьяне, но по бумагам они живые. Вы за них платите налог. Я покупаю — вы не платите. Всё просто.

**Коробочка Н.П.** [10:49]
Так они ж мёртвые. Зачем они вам? Может вы их выкопать хотите? Я слышала, в Бобруйске немец откапывал, так его потом в острог

**Чичиков П.И.** [10:50]
Никого выкапывать не нужно. Это БУМАЖНАЯ сделка.

**Коробочка Н.П.** [10:52]
Аа

**Коробочка Н.П.** [10:52]
Ну ладно

**Коробочка Н.П.** [10:53]
А почём?

**Чичиков П.И.** [10:53]
15 рублей за душу.

**Коробочка Н.П.** [10:54]
Мало!

**Чичиков П.И.** [10:54]
Настасья Петровна. Они. Мёртвые.

**Коробочка Н.П.** [10:55]
Ну и что что мёртвые. А вдруг они в хозяйстве пригодятся? Я вот муку продаю, мёд продаю, а тут — души. Может, они сейчас подорожают? Может, подождать?

**Чичиков П.И.** [10:56]
Мёртвые души. Не подорожают. Физически. Не могут.

**Коробочка Н.П.** [10:58]
Вот вы говорите, а я потом продешевлю. Знаете что, я лучше подожду. Может, заедет купец какой, я и сравню цены

**Коробочка Н.П.** [10:58]
А пеньку не купите? Пеньку у меня хорошая

**Чичиков П.И.** [10:59]
Не нужна мне пенька.

**Коробочка Н.П.** [11:00]
А мёд? Сало? Птичьи перья?

**Чичиков П.И.** [11:01]
Настасья Петровна, я вас умоляю. Пожалуйста. Души.

**Коробочка Н.П.** [11:03]
Ну хорошо. 15 так 15. Хотя маловато. А может 20?

**Коробочка Н.П.** [11:03]
А вы мёд точно не возьмёте?

**Чичиков П.И.** [11:04]
Точно.

---

**Ноздрёв** [11:30]
БРАТ

**Ноздрёв** [11:30]
ЧИЧИКОВ

**Ноздрёв** [11:30]
ТЫ ГЕНИЙ

**Ноздрёв** [11:31]
Мёртвые души покупаешь?? Это же АФЕРИЩА!! Я уважаю! 🔥🔥

**Чичиков П.И.** [11:32]
Ноздрёв, это законная сделка, не афера. Продашь?

**Ноздрёв** [11:32]
Продам! Нет, стой. Не продам. Давай МЕНЯТЬСЯ

**Ноздрёв** [11:33]
У меня есть кобыла — каурая, зверь просто. Или вот: шарманка! Итальянская!! Играет сама, брат. Две мелодии. Ну, одна немного хрипит, но это ерунда

**Чичиков П.И.** [11:34]
Мне не нужна шарманка. Мне нужны мёртвые души. За деньги.

**Ноздрёв** [11:34]
Ладно. Тогда давай в карты! Если выиграешь — забирай все души. Если проиграешь — отдашь мне свою бричку и Селифана

**Чичиков П.И.** [11:35]
Нет.

**Ноздрёв** [11:35]
Ну давай в шашки тогда!!

**Чичиков П.И.** [11:35]
Нет.

**Ноздрёв** [11:36]
А слабо в шашки?

**Ноздрёв** [11:36]
Чё ты трусишь?? Шашки это честная игра!! Я даже жульничать не буду. Ну может чуть-чуть, но это не считается

**Чичиков П.И.** [11:37]
Ноздрёв, прощай.

**Ноздрёв** [11:37]
А ЩЕНКА?? Борзого щенка возьмёшь?? Уши — бархат, нос — холодный, хвост — трубой!! Красавец!! За две мёртвые души отдам!!

**Ноздрёв** [11:38]
[фото: размытое фото собаки, снятое на бегу, видна половина морды и чей-то палец на объективе]

**Ноздрёв** [11:38]
ВОТ СМОТРИ

**Чичиков П.И.** [11:39]
Это палец.

**Ноздрёв** [11:39]
Да нет за пальцем собака!!! Ладно я пришлю другое фото

**Ноздрёв** [11:40]
[фото: та же собака, ещё более размыто]

*Чичиков П.И. вышел из чата*

*Ноздрёв добавил Чичикова П.И.*

**Ноздрёв** [11:41]
БРАТ НЕ УХОДИ

**Ноздрёв** [11:41]
ладно 3 души за щенка ПОСЛЕДНЯЯ ЦЕНА

---

**Собакевич М.С.** [14:02]
Чичиков. Прочитал ваше предложение. По делу говорите, без этих маниловских соплей. Уважаю. Но 15 рублей — это несерьёзно.

**Чичиков П.И.** [14:04]
Михаил Семёнович, рад вашему отклику. Какова ваша цена?

**Собакевич М.С.** [14:05]
Сто рублей за штуку.

**Чичиков П.И.** [14:05]
СТО??

**Собакевич М.С.** [14:06]
А что вас удивляет. Вы посмотрите, какой народ. Не какая-нибудь дрянь. Вот, например, Михеев — каретник. Я вам ручаюсь: ни одна карета из его рук не выходила без рессор. И не московская работа, которая на час, а на века. И обивал, и лакировал сам.

**Чичиков П.И.** [14:07]
Так ведь Михеев умер...

**Собакевич М.С.** [14:07]
Ну умер. А мастер-то какой был! Такому мастеру цена — сто рублей. Минимум.

**Собакевич М.С.** [14:08]
Или вот — Степан Пробка. Плотник. Рост — три аршина. В гвардию бы взяли. Медведь, а не человек. Служил бы в гренадёрах.

**Чичиков П.И.** [14:09]
Он тоже мёртв, Михаил Семёнович.

**Собакевич М.С.** [14:09]
Мёртв. Но вы другого такого не найдёте. Семьдесят — и то по дружбе.

**Чичиков П.И.** [14:10]
Два с половиной рубля.

**Собакевич М.С.** [14:10]
Вы что, издеваетесь? Нога эдакого человека лучше, чем живой весь иной помещик. За два с половиной. Тьфу.

**Чичиков П.И.** [14:15]
Пять.

**Собакевич М.С.** [14:16]
Двадцать пять. Последнее слово.

**Чичиков П.И.** [14:17]
Десять.

**Собакевич М.С.** [14:18]
Идёт. Но только потому, что я человек прямой. Другой бы вас надул и подсунул живых вместо мёртвых. А я — нет.

**Собакевич М.С.** [14:19]
А, и ещё. Елизавету Воробья запишите. Я её в списке указал мужского пола, чтобы дороже. Не подумайте чего — просто деловая сметка.

**Чичиков П.И.** [14:20]
...

---

**Плюшкин С.** [18:33]
🎤 [Голосовое сообщение — 9:47]

*[Расшифровка]*

«Это что за... кто пишет... мёртвые души... покупает... а это, может, полиция? Полиция — нет? Ну ладно... значит мёртвые... у меня их... я даже не знаю сколько... двести? Или сто восемьдесят? Нет, было двести, но Прошка, может, тоже умер, я давно его не видел... он, правда, в кухне живёт, но я в кухню не хожу, потому что ступенька сломалась... в тысяча восемьсот... ладно, неважно...

А купите заодно и беглых? У меня убежало семьдесят с чем-то душ, так вы их тоже заберите, я за них тоже плачу, дармоеды, убежали, а я плачу...

А вы, между прочим, по дороге сюда не нашли ли случайно кусок верёвки? Я месяц назад потерял верёвку возле забора... хорошая верёвка была, ещё старый батюшка... ну это неважно...

А за сколько берёте-то? Пятнадцать?? Копеек?? Рублей??! Ну... это... много, конечно, я бы по восемь отдал... нет, по пять... впрочем, берите, берите за пятнадцать, только купчую — за ваш счёт, бумага нынче дорогая... и чернила... у меня чернил нет, я последние чернила израсходовал в прошлом году, когда писал жалобу на соседа за то, что его курица зашла ко мне на двор и съела... нет, нет, не помню что съела... может, ничего не съела... но зашла! Зашла же!..»

**Чичиков П.И.** [18:45]
Согласен. Пришлите список.

**Плюшкин С.** [18:47]
Список... список... а на чём писать? Бумаги нет. А, подождите, у меня есть клочок, на обороте прошения... 1814 года...

---

**Манилов** [19:00]
Павел Иванович, а вы уже уезжаете?? Может быть, заедете ещё? У нас с Лизанькой сегодня осетрина! Ну, не совсем осетрина — карась. Но приготовлен с ЛЮБОВЬЮ

**Манилов** [19:01]
А мост — помните про мост? Я нарисовал проект! Смотрите!

**Манилов** [19:01]
[фото: лист бумаги с кривым рисунком моста, подписано «МОСТЪ ДРУЖБЫ»]

**Манилов** [19:02]
Это предварительный эскиз. На мосту будут купцы. И самовар.

*Чичиков П.И. отправил 👍*

---

**Ноздрёв** [23:14]
ЧИЧИКОВ

**Ноздрёв** [23:14]
А ЩЕНКА

**Ноздрёв** [23:14]
ТЫ ТАК И НЕ ОТВЕТИЛ ПРО ЩЕНКА

**Ноздрёв** [23:15]
[голосовое — 00:12]

*[лай собаки и звук чего-то падающего]*

**Ноздрёв** [23:15]
слышишь?? слышишь какой голос?? ЭТО ЖЕ БАРХАТ

**Ноздрёв** [23:16]
ладно 5 душ за щенка. финал. всё. бро.

*Чичиков П.И. отключил уведомления от этого чата*

---

**Коробочка Н.П.** [07:30]
Павел Иваныч а я вот подумала. А мёд точно не нужен? Мёд хороший. Липовый.

**Коробочка Н.П.** [07:31]
А пеньку?

**Коробочка Н.П.** [07:35]
А сало?

**Коробочка Н.П.** [07:40]
А я вот вспомнила — у соседки тоже мёртвые крестьяне есть. Может вам и у неё купить? Я спрошу

**Коробочка Н.П.** [07:41]
А то вдруг вы мало набрали

**Коробочка Н.П.** [07:42]
А почём сейчас мёртвые души? Может, подорожали уже? Я же говорила, что надо было подождать

**Чичиков П.И.** [07:50]
Доброе утро. Нет, не подорожали. Нет, мёд не нужен. Нет, сало тоже. Настасья Петровна, пожалуйста.

**Коробочка Н.П.** [07:52]
А птичьи перья?

---

*Манилов изменил название группы на «Друзья навеки 💕 Губерния N 💕»*

*Собакевич М.С. изменил название группы на «Купля-продажа. Без болтовни.»*

*Ноздрёв изменил название группы на «ЩЕНКИ БОРЗЫЕ ДЁШЕВО 🐕🐕🐕»*

*Плюшкин С. отправил голосовое — 14:22*

*Чичиков П.И. удалил чат*

Усатое привидение: потерянная петербургская хроника канцелярского кошмара

Усатое привидение: потерянная петербургская хроника канцелярского кошмара

Творческое продолжение классики

Это художественная фантазия на тему произведения «Шинель» автора Николай Васильевич Гоголь. Как бы мог продолжиться сюжет, если бы писатель решил его развить?

Оригинальный отрывок

Привидение, однако же, было уже гораздо выше ростом, носило огромнейшие усы и, направив шаги, как казалось, к Обухову мосту, скрылось совершенно в ночной темноте.

— Николай Васильевич Гоголь, «Шинель»

Продолжение

В Петербурге — надо полагать, что именно в Петербурге, хотя автор не может ручаться за это с той же уверенностью, с какой ручается, скажем, аптекарь за состав своего пластыря, — итак, в Петербурге дела с привидениями приняли оборот неожиданный.

Привидение с усами, то самое, которое напугало коломенского будочника до полного онемения конечностей, не только не исчезло, как полагалось бы всякому порядочному привидению после первого появления, но стало являться с такой регулярностью, что некоторые чиновники, служившие в дальних присутственных местах, начали учитывать его в своих вечерних маршрутах. Один столоначальник, фамилию которого мы умолчим из деликатности — скажем только, что фамилия его оканчивалась на «ов», как, впрочем, и фамилии большинства столоначальников, — так вот этот столоначальник, возвращаясь по вечерам со службы, делал крюк в полторы версты исключительно для того, чтобы не проходить мимо Обухова моста, где привидение, по слухам, имело обыкновение стоять, подбоченясь и поглаживая свои необыкновенные усы.

Полиция — надо отдать ей должное — реагировала. То есть она реагировала в том смысле, в каком вообще способна реагировать петербургская полиция: была составлена бумага.

Бумага эта, озаглавленная «О принятии мер к пресечению неосновательных явлений призрачного свойства в ночное время суток», прошла, как водится, через шесть рук, была переписана набело, потом еще раз переписана, потому что переписчик посадил кляксу на слове «призрачного» — что, впрочем, имело некий символический смысл, которого переписчик не оценил, — и в конце концов легла на стол к одному значительному лицу. Не к тому значительному лицу — то значительное лицо, как известно, после истории с шинелью Акакия Акакиевича получило такой удар по нервам, что стало несколько осторожнее в обращении с просителями и даже два раза сказало «пожалуйста», чем повергло своих подчиненных в состояние, близкое к обмороку. Нет, бумага легла на стол к другому значительному лицу, которое было значительно по-своему, то есть имело большой живот, толстую шею и привычку говорить: «Это не по моей части», — после чего бумага немедленно перекочевывала на чей-нибудь еще стол.

Так эта бумага и путешествовала. Из канцелярии — в департамент. Из департамента — обратно в канцелярию, но уже другую. Оттуда — в комиссию, которую учредили специально для рассмотрения дел, не подлежащих рассмотрению ни в одной из существующих канцелярий. Комиссия эта заседала по четвергам в помещении, арендованном у отставного штабс-капитана, и состояла из четырех человек, каждый из которых был уверен, что именно он — председатель.

Между тем привидение вело себя все безобразнее.

Нет, шинели оно больше не снимало — к чему шинели, когда у тебя такие усы? — но зато повадилось заглядывать в окна присутственных мест и делать такие рожи, от которых у писцов тряслись руки и портился почерк. Один коллежский регистратор, человек тихий и богобоязненный, увидев привидение в окне третьего этажа (а присутственное место помещалось именно на третьем этаже, что делало появление привидения особенно необъяснимым с точки зрения физики, но вполне объяснимым с точки зрения Петербурга), — так вот, этот коллежский регистратор уронил перо, затем стул, затем себя со стула, и в таком порядке его и обнаружили — на полу, без чувств, с выражением лица, которое можно было бы назвать ужасом, если бы слово «ужас» не было так затерто от частого употребления.

Начальство забеспокоилось. Начальство вообще беспокоится только тогда, когда портится почерк, потому что испорченный почерк означает испорченные бумаги, а испорченные бумаги означают, что кому-то придется их переписывать, а переписывание — это время, а время — это... впрочем, что такое время в Петербурге, никто толком не знал, но расходовать его попусту не полагалось.

Была учреждена вторая комиссия.

Вторая комиссия заседала по вторникам и немедленно вступила в конфликт с первой комиссией, заседавшей по четвергам, относительно того, какая из двух комиссий является настоящей, а какая — самозванкой. Конфликт этот вылился в переписку объемом в двадцать три листа, причем каждая из сторон ссылалась на параграфы, которых не существовало, и указы, которые были отменены еще при Павле Петровиче.

А привидение — что привидение? Привидение стояло на мосту, поглаживало усы и, кажется, ухмылялось.

Один чиновник — не чиновник даже, а так, мелкая сошка, из тех, о ком забывают на следующий день после похорон, — однажды вечером, набравшись храбрости (или, что вернее, набравшись чего-то совсем другого в трактире на Мещанской), подошел к привидению и спросил напрямик:

— Вы, собственно, чего тут стоите?

Привидение поглядело на него сверху вниз — а глядеть ему было откуда, потому что ростом оно было, как уже упоминалось, весьма значительно — и ответило:

— А ты, собственно, кто?

— Губернский секретарь Чмыхов, — отвечал чиновник, и ноги у него задрожали, но он устоял, что делает ему честь.

— Чмыхов, — повторило привидение задумчиво. — Чмыхов. Шинель у тебя есть?

— Есть. Старенькая.

— Старенькую не возьму, — сказало привидение и отвернулось с таким видом, с каким отворачивается генерал от неудачно поданного рапорта.

Чмыхов постоял еще минуту — или три, или полминуты, потому что время вблизи привидения вело себя странно, как ведет себя стрелка компаса вблизи магнита, — а потом ушел. И, как ни удивительно, лег спать совершенно спокойно, если не считать того, что ему приснился поросенок, тот самый, который когда-то сшиб будочника, но поросенок был теперь с усами, и усы эти были как у привидения, и поросенок говорил голосом столоначальника: «Это не по моей части».

Утром Чмыхов проснулся, выпил воды, потер лоб и решил, что все ему приснилось — и привидение, и поросенок, и усы. Но шинель свою — старенькую, на вате, с заплатой на левом локте — он с того дня носил с каким-то новым чувством. Не то чтобы гордость. Не то чтобы страх. Что-то среднее, чему он не знал названия, как не знал названия многим вещам, потому что образование его было скудно, а словарный запас ограничивался канцелярскими формулами и двумя десятками ругательств, унаследованных от батюшки.

Но шинель — шинель теперь была не просто шинель. Она была доказательством того, что он, Чмыхов, существует. Что он — не привидение. Что он — живой. И что даже привидение — пусть огромное, пусть с усами, пусть с таким кулаком, какого и у живых не найдешь — не захотело у него эту шинель отнять.

Это, если подумать, было даже обидно.

А привидение — привидение все стояло на мосту. И комиссии заседали. И бумаги путешествовали из канцелярии в канцелярию. И усы его, огромные и черные, покачивались на ветру, который дул с Невы, — холодный, мокрый, насквозь петербургский ветер, от которого не спасает никакая шинель.

Никакая.

Новости 03 апр. 11:15

Экспедиция в архивы раскрывает неизвестные факты о жизни писателя Салтыкова-Щедрина

Экспедиция в архивы раскрывает неизвестные факты о жизни писателя Салтыкова-Щедрина

Архивная экспедиция российских историков литературы выявила в региональных архивах Твери редкую переписку и личные дневники Михаила Салтыкова-Щедрина, которые были считаны утраченными. Документы раскрывают детальную историю политических убеждений писателя, его конфликтов с цензурой и взаимоотношений с влиятельными фигурами литературного мира того времени. Найденные материалы содержат критические замечания о социальной политике государства и размышления о роли литературы в обществе. Находки позволяют переоценить значимость Салтыкова-Щедрина в истории русской литературы и его влияние на развитие сатирической традиции. Материалы будут опубликованы в полном объеме в специальном сборнике.

Участок 11,8 сот. ИЖС + проект виллы-яхты

2 400 000 ₽
Калининградская обл., Зеленоградский р-н, пос. Кузнецкое

Участок 1180 м² (ИЖС) в зоне повышенной комфортности. Газ, электричество, вода, оптоволокно. В комплекте эксклюзивный проект 3-этажной виллы ~200 м² с бассейном, сауной и террасами. До Калининграда 7 км, до моря 20 км. Окружение особняков, первый от асфальта.

Дачный рай: исповедь о летнем враньи

Дачный рай: исповедь о летнем враньи

Творческое продолжение поэзии

Это художественная фантазия на тему стихотворения «Обстановочка» поэта Саша Черный. Как бы мог звучать стих, если бы поэт продолжил свою мысль?

Оригинальный отрывок

Вечер бродит по лесным дорожкам...
Ты идешь — а вслед тебе весна.
И не страшно нам с тобою, кошка, —
И луна, и сосны, и луна!
Но зачем нас всех — и вас, и кошку —
В эту чудную столкнули щель?

— Саша Черный, «Обстановочка»

На дачу — господи! — опять
везут баулы, самовары,
корзины, ведра, тюль, гитары...
Жена командует: «Снимать
вон ту — с балконом! Два рубля?
Нет, дорого. А с клопами — дешевле?
Берем!» — Ну что ж. Моя земля.
Вернее — нет. Но жить тут — лето целое.

Хозяйка — хитрая — в платке —
кивает, крестится, вздыхает:
«Клопов немного... Но какой
уклад дачный обойдется без клопов?»
Резонно. Не поспоришь.

Сосед — статейный человек —
здоровается через забор.
Пишет в газету о пользе ягод.
Малину ворует. Каждый вечер.
Я видел. Но молчу. Зачем?
Пускай. Все равно — кислая.

А дети — боже мой — орут.
Качели скрипнули — и набок.
«Сережа, дай сестре лопату!»
«Не дам!» — И вот полсада в плаче,
в песке, в варенье, в катастрофе.

Я — на крыльце. С газетой. С мухой.
Муха — жирная — кружит
над абрикосовым вареньем.
Я тоже кружу. Внутри. Бесшумно.

К вечеру выяснится: крыша
течет. В подвале — лужа. Мышь
сожрала свечи. Дождь — как из ведра.
И дачная идиллия — ну да —
окажется идиллией для мух.

...К осени сбежим обратно.
В Петербург. В контору. В дым.
И будем врать знакомым: «Чудно
жилось на даче! Рай! Покой!»

Вранье. Конечно, вранье.
Но врать — единственное, что
выходит у нас — безупречно.

Чацкий на открытом микрофоне: «Три года не был — и зря вернулся»

Чацкий на открытом микрофоне: «Три года не был — и зря вернулся»

Классика в нашем времени

Современная интерпретация произведения «Горе от ума» автора Александр Сергеевич Грибоедов

**СТЕНДАП-МОНОЛОГ**
*Бар «Ум и Горе», Москва, открытый микрофон*
*Пятница, 23:40. В зале человек сорок. На сцене — парень лет двадцати семи в мятом пиджаке поверх худи. Глаза горят. Это плохой знак.*

---

**ЧАЦКИЙ:** Привет. Меня зовут Саша. Три года не был в Москве.

*(пауза)*

Вернулся.

*(пауза подлиннее)*

Зря.

*(смех в зале)*

Нет, серьезно. Я три года путешествовал. Европа, стартап-конференции, коворкинги в Лиссабоне, немного философии в Берлине — ну, вы знаете, такой маршрут «я ищу себя, но с хорошим Wi-Fi». И все это время я думал об одной девушке. Соня. Софья Павловна Фамусова. Мы выросли вместе. Я был влюблен с четырнадцати лет. Она знала. Все знали. Даже ее нянька Розье знала — а та по-русски три слова.

И вот я возвращаюсь. Шесть утра. ШЕСТЬ УТРА я стою под ее окнами. Кто так делает? Я так делаю. Я — идиот с чемоданом и букетом, который купил на заправке за МКАДом. Потому что где ты найдешь цветы в шесть утра? На заправке. Между чипсами и омывайкой.

*(смех)*

Звоню. Выходит Соня. Смотрит на меня как на... ну, представьте: вы открываете холодильник, а там — живой человек. Вот такой взгляд. Не ужас. Не радость. Просто: «А. Это ты. Зачем».

Я говорю: «Соня! Три года! Я скучал!» Она: «Ага». И все. Ага. Точка. Без восклицательного знака; без эмодзи, если бы это был мессенджер; без ничего. Просто — ага.

Мне бы уехать обратно. Прямо в аэропорт, прямо на тот же рейс. Но нет. Я же умный. Мне же все говорят — Чацкий, ты такой умный! Остроумный! Блестящий! Знаете, что я вам скажу про ум?

Ум — это когда ты понимаешь, что тебя не любят, и уезжаешь.

Все остальное — горе.

*(аплодисменты)*

Погодите, я не закончил. Дальше хуже.

Я остаюсь. Потому что — а вдруг? Знакомое чувство, да? «А вдруг она просто не проснулась еще, а вдруг она стесняется, а вдруг...» Нет. Нет никаких «вдруг». Есть Молчалин.

*(пауза)*

Молчалин.

Алексей Степанович Молчалин. Секретарь ее папы. Живет у них в доме. На нижнем этаже — как подвальная крыса с дипломом. Тихий. Услужливый. Кивает. Улыбается. Говорит «конечно-с» и «как изволите». Я не шучу — он реально так говорит. В двадцать первом веке. «Как изволите». У меня от этого физически, ну вот прямо телесно — подкатывает что-то к горлу, как будто проглотил кубик Рубика и он застрял.

И Соня — моя Соня, которая читала Камю в пятнадцать лет, — выбрала ЕГО.

*(тишина в зале)*

Я знаю. Я тоже не сразу поверил. Я думал — может, это какой-то психологический эксперимент. Может, она пишет диссертацию. «Влияние тотальной покорности на женскую психику». Нет. Она просто... ей нравится, что он тихий. Что не спорит. Что не уезжает на три года в Берлин ради «поиска себя».

Короче, я проиграл секретарю. Секретарю! Человеку, чье главное жизненное кредо — «в мои лета не должно сметь свое суждение иметь». Он это прямо мне сказал. В лицо. Без иронии.

*(вздох)*

Но ладно. Бог с ней, с любовью. Давайте про папу.

Павел Афанасьевич Фамусов. Госслужащий. Не знаю, какого ранга — мне все равно, потому что он делает ровно одно: подписывает бумаги не глядя и боится начальства. Все. Вся его жизнь — это: «Что станет говорить княгиня Марья Алексевна?» У него нет собственного мнения. Вообще. Ноль. Как NPC в открытом мире — ходит по кругу, повторяет одни и те же фразы.

Я прихожу к нему, пытаюсь поговорить о чем-то осмысленном. О реформах. Об образовании. О том, что крепостное право — это, мягко говоря, не ок. А он мне: «Не слушай умников! Учение — чума! Книги — зло!»

В две тысячи двадцать шестом году. Книги — зло.

Я ему: «Павел Афанасьевич, вы серьезно?» Он: «А вот Кузьма Петрович — покойник — не читал ничего и был уважаемый человек! Три тысячи крепостных!» То есть мерило успеха — количество людей, которыми ты владеешь. Я не знаю, как на это реагировать. Я до сих пор не знаю.

*(нервный смех в зале)*

Дальше. Бал.

Фамусов устраивает вечеринку. Вернее, он называет это балом, но по сути — корпоратив без бюджета. Пришли все. Скалозуб — это такой военный. Полковник. Грудь колесом, мозг — точкой. Говорит только про армию, продвижение по службе и — прямо вот так, без стеснения — что продвинулся, потому что остальные в его полку кто погиб, кто «вовремя в отставку не подал». Он этим гордится. Он РЕАЛЬНО ЭТИМ ГОРДИТСЯ.

И Фамусов хочет выдать за него Соню.

То есть — подождите — Молчалин, который нравится Соне, — это секретный роман. А официальный план — Скалозуб. Полковник. С черепом вместо мозга и погонами вместо личности. И это считается — ХОРОШАЯ ПАРТИЯ.

Я на этом балу — единственный, кто задает вопросы. Единственный! Я спрашиваю: «Ребят, вам не кажется, что мы живем как-то... не так?» И знаете, что происходит?

Они решают, что я сумасшедший.

*(пауза)*

Буквально. Кто-то пустил слух — Чацкий сошел с ума. И за двадцать минут — ДВАДЦАТЬ МИНУТ — весь бал в это поверил. Никто не переспросил. Никто не проверил. Графиня-бабушка, которая глухая на оба уха, — даже она кивала: «Да-да, безумец, я всегда знала».

Ты ей кричишь: «ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ РУБЛЕЙ!» — она не слышит. Но шепот «Чацкий — псих» — услышала с другого конца зала. Избирательная глухота. Московский феномен.

*(хохот)*

И вот я стою посреди этого цирка. Все отошли. Буквально — физически отодвинулись. Как будто безумие передается воздушно-капельным. И я думаю: может, они правы? Может, я реально ненормальный? Потому что нормальный человек давно бы заткнулся, сел в угол, выпил шампанского и начал обсуждать погоду и чужие свадьбы.

Но я не могу.

Я не могу молчать, когда человек говорит, что книги — зло. Когда полковника уважают за то, что другие погибли. Когда лучший комплимент мужчине — «тихий и послушный». Когда целый город живет по принципу: главное — что подумают другие.

«А судьи кто?» — это не риторический вопрос. Это крик. Просто в формате риторического вопроса он звучит культурнее, и можно не вызывать полицию.

*(смех, аплодисменты)*

Финал. Половина первого ночи. Я стою в прихожей, жду карету — ну, такси. И случайно слышу, как Соня разговаривает с Молчалиным. И Молчалин ей говорит — внимание, цитата — «Я вас люблю, но по обязанности. А нравится мне Лиза. Горничная».

Горничная.

Он три месяца изображал влюбленного — ради карьеры. Ради того, чтобы остаться секретарем при папе. Все. Весь его хитрый план — быть секретарем. Навсегда. До пенсии. До гроба.

Соня в шоке. Я в шоке. Фамусов прибегает — тоже в шоке, но по другой причине: он боится, что соседи услышат скандал.

И вот в этот момент — в час ночи, в прихожей, в полном хаосе — я наконец понимаю.

Никто.

Тут.

Не изменится.

Ни Фамусов, ни Скалозуб, ни Молчалин, ни Соня. Никто. Потому что им — удобно. Им хорошо в этом болоте. Тепло. Привычно. Как в теплой ванне — ты знаешь, что вода грязная, но вылезать холодно.

А я — урод. Не потому что плохой. А потому что не вписываюсь. Как USB-C в разъем micro-USB. Вроде похож, вроде про то же, но — не лезет. И не полезет.

*(тишина)*

Я уехал. Опять. В ту же ночь. Вызвал машину — и в аэропорт.

Карету мне. Карету.

*(пауза)*

На этот раз — без обратного билета.

*(микрофон на стойку, уходит)*

---

*Ведущий бара «Ум и Горе»: Эээ... спасибо, Саша. Сильно. Кто-нибудь знает его телефон? Он забыл чемодан.*

*Голос из зала: «Он всегда его забывает».*

*Другой голос: «Горе от ума, реально».*

---

**[Рейтинг выступления на сайте бара: ★★★★★ — 47 оценок]**

*Комментарий пользователя @sonya_f:* «Бред. Ничего такого не было. И Молчалин — нормальный парень» *(3 дизлайка)*

*Комментарий @polkovnik_S:* «Не понял, при чем тут армия. Служить — почетно. Автор — либерал» *(1 лайк)*

*Комментарий @liza_the_maid:* «Меня никто не спрашивал, между прочим» *(89 лайков)*

*Комментарий @knyaginya_marya_a:* «ПОЗОР. Какой позор. Что скажут люди» *(0 лайков, 2 ответа: «Бабушка, вы опять в интернете» и «Вы точно не бот?»)*

Тарас Бульба в LinkedIn: «Я тебя породил — я тебя и уволю». Пост CEO, расколовший корпоративный мир

Тарас Бульба в LinkedIn: «Я тебя породил — я тебя и уволю». Пост CEO, расколовший корпоративный мир

Классика в нашем времени

Современная интерпретация произведения «Тарас Бульба» автора Николай Васильевич Гоголь

**Тарас Бульба**
Founder & CEO @ Запорожская Сечь Holdings | Степной лидер | 20+ лет козацкого менеджмента | Спикер TEDx Дикое Поле 2023

📌 Подписчиков: 12 847 | Связи: 500+

---

🔴 Сегодня я сделал самое тяжелое в своей карьере.

Я уволил своего сына.

Не «отпустил на рынок». Не «дал ему возможность расти в другой компании». Уволил. Окончательно. С конфискацией корпоративной лошади.

Дальше будет длинно. Кому неинтересна тема лояльности в семейном бизнесе — скролльте мимо. Остальным — разливайте горилку, рассказ не из легких.

Два года назад я привел в компанию обоих сыновей. Остапа и Андрия. Остап — старший, надежный, как степной бурьян: где воткнешь, там и растет. Молчит, делает, KPI перевыполняет. Андрий... Андрий был другой. Креативный. Чувствительный. На стратсессиях рисовал что-то в блокноте — я думал, схемы укреплений; оказалось, портреты.

Ладно, думаю. Разные люди нужны в команде. Diversity of thought, все дела.

А потом случился Дубно.

Для тех, кто не в контексте: мы осаждали Дубно. Крупный проект. Q4, дедлайны горят, все в полях — в буквальном смысле, в палатках посреди степи. Никто не жалуется; козак и не такое видал. Питание — подножный корм и то, что Янкель подвезет. Нормальный такой аутдор-тимбилдинг, только без йоги и смузи.

И вот среди ночи — среди НОЧИ — Андрий встает и уходит. Через подземный ход, через какой-то канализационный люк; я до сих пор не понимаю, откуда он знал про этот тоннель. Уходит — к полякам. К конкурентам. К «Речь Посполита Solutions».

Почему?

Женщина.

Их HR-менеджер. Полячка. Красивая — ну, допустим, я не слепой. Но это же не повод перебегать к конкурентам с проектной документацией под мышкой?

Хотя нет. Давайте с начала. Она ему еще в Киеве написала — два года назад, через LinkedIn (ирония, да?), что-то вроде «Ваш профиль впечатляет, рассмотрели бы вы альтернативные карьерные возможности?». Он тогда промолчал. А тут — осада, голод, ночь, дедлайн жмет, романтика полевых условий... и он уходит. С конем. В полном корпоративном обмундировании.

Наутро мне докладывают: ваш сын, Тарас Петрович, теперь воюет за ту сторону.

Я вышел в поле.

Один.

Постоял. Степь, ветер, бурьян перекатывается по сухой земле куда-то влево, в пустоту; где-то чужая лошадь фыркает — не моя, мои при деле были. Минут двадцать стоял. Или час. Когда тебе говорят такое — время идет как попало, рваными кусками, будто кто-то разбил часы и разбросал осколки по всей степи.

А потом мы их разбили. Поляков. Наша команда вошла в город, и я увидел его.

Андрия.

В чужой форме. На чужом коне. С ИХ логотипом на груди.

Он стоял и смотрел на меня. Знаете, что хуже всего? Он даже не выглядел виноватым. Не прятал глаз. Стоял — красивый, сволочь, молодой, в новом корпоративном мерче — и просто смотрел. Как будто это я ему что-то должен объяснять.

Я сказал: «Слезь с коня».

Он слез. Побледнел — вот тут да, побледнел основательно, до какого-то мелового, нехорошего белого — но слез.

Я сказал: «Я тебя породил, я тебя и убью».

В смысле — профессионально. Карьерно. Полное расторжение контракта.

Дальше — без подробностей. Скажу только: Андрий Бульба больше не работает. Нигде. Совсем.

Мораль?

Лояльность — это не слово для презентаций на День Козака. Это не «ценность компании» в рамочке над кулером с горилкой. Лояльность — это когда у тебя голод, холод, дедлайн, и красивая HR-менеджер из конкурирующей фирмы пишет тебе в личку с предложением, от которого сложно отказаться — а ты. не. отвечаешь.

Остап это понимает. Остап продолжает работать. Надежный. Как бурьян.

Ставьте 🔥, если согласны. Делитесь, если теряли людей из-за «красивого оффера».

#лояльность #семейныйбизнес #козацкиеценности #HR #лидерство #степнойменеджмент #дубно2024 #породилиубил

---

👍 2 847 · 💬 312 · 🔄 89

---

**КОММЕНТАРИИ:**

---

**Остап Бульба** | VP of Operations @ Запорожская Сечь Holdings
*Батько правильно все сделал. Точка. Кто не согласен — ко мне в личку, обсудим. В степи. Лично.*
👍 847

> **Тарас Бульба** ↩️ Сынку, ты мне одна отрада.
> 👍 1 203

---

**Янкель Финансович** | Independent Financial Consultant | Connecting East & West since 1620
*Тарас, я тебя уважаю. Огромно. Лично. Но с точки зрения бизнеса — а не рассматривал ли ты вариант переговоров? Joint venture? Я знаю людей в Дубно, мог бы свести, без комиссии. Ну, почти без комиссии. Символическая.*
👍 34

> **Тарас Бульба** ↩️ Янкель. Не начинай.
> 👍 412

---

**Марина К.** | HR Director @ Речь Посполита Solutions
*Андрий Б. пришел к нам по собственному желанию и прошел стандартную процедуру онбординга. Обвинения в «переманивании» считаем необоснованными. Мы строго придерживаемся этического кодекса рекрутинга. P.S. Мы не комментируем статус сотрудников.*
👍 18

> **Козак Довбиш** ↩️ Ваш «этический кодекс» — это когда человеку через подземный ход хлеб передают? Норм онбординг, че 😂
> 👍 678
>
> **Марина К.** ↩️ Хлеб передавала не я, а наш отдел корпоративного питания. Стандартная практика welcome-пакета.
> 👍 5

---

**Бизнес-коуч Григорий** | Помогаю лидерам находить баланс 🧘 | Автор курса «Степь внутри тебя»
*Тарас, мощный пост! 💪 Но а ты ПРОБОВАЛ просто поговорить с сыном? Выслушать? Часто за «предательством» стоит unmet emotional need. Вебинар «7 козацких принципов эмпатического лидерства» — ссылка в профиле.*
👍 2

> **Тарас Бульба** ↩️ Григорий, я его «выслушал». Он больше ничего не скажет.
> 👍 1 567
>
> **Бизнес-коуч Григорий** ↩️ ...ох.
> 👍 3

---

**Кошевой Атаман** | Chairman of the Board @ Запорожская Сечь Holdings
*Решение согласовано с советом директоров. Кто хочет «перейти к полякам» — ворота открыты. В одну сторону.*
👍 541

---

**Лайфстайл-блогер Оксана** | 🌸 Путешествия | Вышиванки | Осознанность
*А может ХВАТИТ этой токсичной маскулинности??? Человек полюбил — и его ЗА ЭТО??? Мы в каком веке??? В 17-м???*
👍 89

> **Козак Метелица** ↩️ Да. Буквально в семнадцатом.
> 👍 2 103
>
> **Лайфстайл-блогер Оксана** ↩️ ну ок, контекст немного меняет дело, но все равно 😤
> 👍 44

---

**Андрій Б.** | (аккаунт деактивирован)
*Этот профиль больше не активен.*

> **Тарас Бульба** ↩️ Единственное разумное решение, которое ты принял за последний год.
> 👍 934

---

**Профессор Киево-Могилянской Академии** | PhD, History & Organizational Behavior
*Любопытный кейс. Конфликт affective commitment и personal values. Рекомендую гл. 7 моей монографии «Номады и номинальная лояльность: деструктивное лидерство в децентрализованных военизированных структурах».*
👍 3

> **Козак Бовдюг** ↩️ Дед, ты вообще кто?
> 👍 187

---

**Мотузочко** | Рядовой козак | Запорожская Сечь Holdings
*Я там был. Не буду расписывать. Когда Тарас Петрович сказал «я тебя породил» — у Андрия лицо было... такое. Человек понял. Не головой — позвоночником. Каждой жилкой.*

*Горилки бы сейчас. Двойную.*
👍 672

---

**LinkedIn News** | В тренде
*📰 Пост CEO «Запорожской Сечи» об увольнении сына набрал 2 800+ реакций. Читайте разбор: «Кнут, пряник или сабля: имеет ли право основатель убить карьеру наследника?»*
👍 56

---

**CryptoKozak_NFT** | 🚀 Web3 | Токенизируем козацкое наследие
*Отличный пост, Тарас! Мы минтим NFT «Сабли запорожцев» — хочешь стать амбассадором? Ссылка в профиле 👇*
👍 0

> **Тарас Бульба** ↩️ Я следующий пост про тебя напишу. Про увольнение.
> 👍 1 890

---

**Жена козака Перепичко** | Full-time мама | Домашний бизнес
*Тарас, а тебе жену его жалко? Нет, не ту полячку — тебе СВОЮ жену жалко? Которая двоих тебе родила, а ты одного... ну ладно. Молчу. Мой тоже такой — уехал «на проект», третий месяц жду. Вареники стынут.*
👍 413

> **Тарас Бульба** ↩️ (не ответил)

---

**Рекомендации LinkedIn:**
*Вам также может понравиться:*
*— «Почему я ушел из семейного бизнеса и не жалею» — 47 тыс. просмотров*
*— «10 признаков, что ваш сотрудник собирается к конкурентам» — 23 тыс.*
*— «Я породил стартап, я его и закрыл» — 91 тыс.*

Пятое путешествие Гулливера: хроники острова Процедурий

Пятое путешествие Гулливера: хроники острова Процедурий

Творческое продолжение классики

Это художественная фантазия на тему произведения «Путешествия Гулливера» автора Джонатан Свифт. Как бы мог продолжиться сюжет, если бы писатель решил его развить?

Оригинальный отрывок

Мой отец имел небольшое поместье в Ноттингемшире; я был третий из его пяти сыновей. Он отправил меня в Эмануилов колледж в Кембридже, когда мне минуло четырнадцать лет; там я прилежно учился в течение трех лет, но содержание мое, хотя и весьма скудное, было слишком обременительным для нашей семьи; поэтому я поступил в учение к мистеру Джемсу Бетсу, известному лондонскому хирургу.

— Джонатан Свифт, «Путешествия Гулливера»

Продолжение

ЧАСТЬ ПЯТАЯ
Путешествие в Процедурию

Глава I
Автор отправляется в пятое путешествие. Буря. Прибытие к неизвестному острову. Затруднения при высадке.

Читатель, вероятно, удивится, что после всех моих злоключений — после Лилипутии, Бробдингнега, Лапуты и страны гуигнгнмов — я снова решился доверить свою жизнь морской стихии. Я и сам удивляюсь. Однако человеку свойственно забывать дурное и помнить хорошее, а кроме того, жена моя Мэри к тому времени затеяла перестройку кухни, и океан показался мне местом более тихим и предсказуемым, нежели наш дом в Редриффе.

Итак, второго мая 1715 года я отплыл из Бристоля на торговом судне «Добрая Надежда» под командованием капитана Уильяма Причарда, человека трезвого — по крайней мере, в те дни, когда я его видел. Путешествие наше было благополучным ровно до тех пор, пока не перестало быть таковым, а именно — на тридцать седьмой день, когда шторм невиданной силы отнес нас в совершенно неизвестные воды.

Когда буря утихла, мы обнаружили на горизонте остров значительных размеров. Приблизившись, я заметил на берегу пристань, выстроенную с замечательной аккуратностью, и множество фигур на ней. Фигуры эти были ростом примерно с обычного англичанина, что уже само по себе показалось мне подозрительным, ибо в моих путешествиях нормальный рост встречался мне реже всего.

Капитан Причард отправил меня на берег в шлюпке. Едва я ступил на пристань, ко мне приблизились трое туземцев. Они были одеты в длинные серые сюртуки и имели удивительно длинные пальцы — я насчитал по восемь на каждой руке. Позднее я узнал, что дополнительные пальцы развились у них вследствие многовекового перелистывания документов.

— Формуляр! — произнес первый из них.

Я не понял и улыбнулся, как делал всегда при встрече с незнакомыми народами. Улыбка обычно помогает, но здесь она не произвела никакого эффекта.

— Формуляр прибытия, формуляр идентификации личности, формуляр декларации намерений, формуляр медицинского осмотра, формуляр таможенного досмотра, — начал перечислять второй туземец, загибая свои многочисленные пальцы, — формуляр подтверждения отсутствия враждебных намерений, формуляр регистрации иностранного подданного, формуляр...

Третий туземец тем временем достал из-за пазухи свиток и начал разворачивать его. Свиток касался земли и продолжал разворачиваться.

— ...всего сорок три формуляра, — закончил второй.

— Где же мне их взять? — спросил я, ибо к тому времени уже частично освоил их язык, который представлял собой смесь латыни и канцелярского жаргона.

— Для получения формуляров необходимо подать запрос.

— А как подать запрос?

— Заполнить формуляр на подачу запроса.

— А где взять этот формуляр?

Все трое переглянулись с выражением крайнего удовлетворения. Очевидно, этот разговор доставлял им наслаждение.

Глава II
Описание острова Процедурии. Нравы и обычаи жителей. Великая Канцелярия.

После трех дней, проведенных на пристани (ибо столько заняло оформление временного разрешения на пребывание в зоне пристани), я наконец получил право войти в город. Город назывался Резолюций — в честь основателя, великого чиновника Резолюция Первого, который, согласно местному преданию, изобрел печать.

Город производил странное впечатление. Дома здесь были сложены не из камня и не из дерева, а из спрессованных бумажных кип. Некоторые здания достигали семи этажей, и жители уверяли меня, что бумажные стены прочнее каменных. Впрочем, во время дождя несколько домов на окраине города неизменно размокали, и их приходилось строить заново, для чего требовалось заполнить восемнадцать формуляров на строительство и двенадцать — на снос.

В центре города возвышалась Великая Канцелярия — здание столь огромное, что я не мог видеть его целиком, стоя рядом с ним. Внутри тысячи чиновников сидели за столами и непрерывно писали. Что именно они писали, не знал никто — включая их самих. Но писали они с выражением чрезвычайной серьезности, и каждый документ, будучи написан, передавался следующему чиновнику для проверки, а затем — следующему для проверки проверки.

Мне объяснили, что в Процедурии существует закон, согласно которому ни одно действие не может быть совершено без соответствующего документа. Это касалось всего: чтобы поесть, нужно было заполнить разрешение на прием пищи; чтобы лечь спать — уведомление о намерении прекратить бодрствование; чтобы проснуться — рапорт о возобновлении деятельности.

Однажды я наблюдал, как случился пожар в одном из бумажных домов. Пожарная команда прибыла довольно скоро, но прежде чем они начали тушить огонь, им необходимо было заполнить акт о пожаре, протокол осмотра горящего объекта, формуляр запроса воды, разрешение на использование воды в немуниципальных целях и четырнадцать других документов. Дом сгорел полностью, но документация была в безупречном порядке.

Глава III
Автор знакомится с местной системой правосудия. Случай с башмачником. Бегство.

Наиболее поразительным было устройство правосудия. Суды в Процедурии работали непрерывно, однако ни одно дело не было завершено в течение последних двухсот лет. Каждое дело обрастало таким количеством сопроводительных документов, что для их хранения требовались отдельные здания, а для управления этими зданиями — отдельный штат чиновников, чья деятельность, в свою очередь, порождала новые документы.

Мне рассказали историю башмачника, который подал жалобу на соседа за то, что тот слишком громко чихал. Жалоба была подана при дедушке нынешнего башмачника. С тех пор дело разрослось до семнадцати тысяч томов, и в него были вовлечены жители шести окрестных деревень, двух островов, несколько покойников и один кот, который фигурировал в деле как свидетель.

Я провел на этом острове четыре месяца. Для того чтобы покинуть его, мне потребовалось заполнить сто шестнадцать формуляров, включая формуляр отказа от пребывания, формуляр подтверждения отказа, формуляр сожаления об отказе и формуляр отказа от формуляра сожаления.

Когда наконец мне удалось сесть в шлюпку, я оглянулся на остров и увидел, что он заметно осел — буквально погружался в море под тяжестью собственных бумаг. Чиновники на берегу, впрочем, этого не замечали. Они были заняты составлением акта о моем отбытии.

Добравшись до Англии, я рассказал об этом острове нескольким знакомым. Они слушали с интересом, но без удивления. Один из них — чиновник лондонской таможни — заметил, что в описании Процедурии он не нашел ничего необычного и что он с удовольствием переехал бы туда, если бы не необходимость заполнять формуляры для переезда.

Тринадцатый стул: вторая жизнь великого комбинатора

Тринадцатый стул: вторая жизнь великого комбинатора

Творческое продолжение классики

Это художественная фантазия на тему произведения «Двенадцать стульев» автора Илья Ильф и Евгений Петров. Как бы мог продолжиться сюжет, если бы писатель решил его развить?

Оригинальный отрывок

Несколько секунд великий комбинатор и бывший предводитель дворянства молча смотрели друг на друга. Потом Ипполит Матвеевич глухо крякнул и медленно полез в карман. Бритву он стащил еще у Изнуренкова. Через минуту Остап Бендер, лежавший на земле, перестал вздрагивать. Было тихо. Ипполит Матвеевич сидел рядом на корточках и мелко трясся.

— Илья Ильф и Евгений Петров, «Двенадцать стульев»

Продолжение

Остап Бендер не умер.

Это следует признать с той прямотой, с какой признают смену времен года или повышение цен на сливочное масло. Горло великого комбинатора было перерезано — это бесспорный медицинский факт, — но перерезано бритвой Изнуренкова, а Изнуренков, как известно всему Старгороду, ничего довести до конца не мог. Даже бритву свою он точил через раз и не до конца. Лезвие скользнуло по коже, оставив впечатляющую, но совершенно безопасную царапину, обильно залитую кровью.

Впрочем, Остап этого еще не знал. Он лежал на полу и был уверен, что умирает. Умирать оказалось скучно. Потолок белый. Пятно в углу — похоже на Индию. Или на кепку. Кепку жалко, хорошая была кепка.

— Киса, — прохрипел Остап.

Ипполит Матвеевич не ответил. Он ушел. Собственно, он убежал еще минуту назад, но это частности.

Остап полежал еще. Помирать расхотелось. Он потрогал шею. Мокро. Красно. Больно, но терпимо — в Таганской тюрьме бывало хуже. Он сел. Комната качнулась, но устояла. Он встал. Мир не рухнул. Из зеркала на него глянул бледный молодой человек с царапиной на горле и выражением глубокого философского потрясения на лице.

— Так, — сказал Остап зеркалу. — Лед тронулся, господа присяжные заседатели. Опять.

Он вышел на улицу. Москва жила своей обычной жизнью. Трамвай звенел. Дворник мел. Где-то далеко строили что-то светлое и прекрасное — вероятно, еще один клуб железнодорожников. Построенный на его — ЕГО! — бриллианты.

Остап прислонился к фонарному столбу и произвел в уме подсчет.

Итого: ноль рублей, ноль копеек, одна царапина, один бывший компаньон-убийца где-то в бегах и полное отсутствие перспектив.

Знакомая ситуация.

— Командовать парадом буду я, — сказал Остап фонарному столбу.

Столб промолчал. Из-за столба вышел кот — здоровенный, рыжий, наглый — и посмотрел на Остапа с тем выражением, которое бывает только у московских котов и начальников жилищных контор.

— Вот именно, — согласился Остап. — Именно так.

***

Первый день новой жизни великого комбинатора начался с завтрака. Завтрак великий комбинатор украл. Не то чтобы украл — скорее реквизировал. Бублик с лотка на Мясницкой. Торговка, толстая женщина в платке, даже не заметила. Или заметила, но решила не связываться: Остап в этом состоянии — бледный, с перебинтованным горлом (бинт он раздобыл в подворотне, отобрав у дворника, лечившего ногу), с горящими черными глазами — производил впечатление человека, которому нечего терять.

Второй бублик он купил. Денег не было, но было красноречие, которое не могла остановить даже бритва Изнуренкова.

— Мадам, — сказал Остап, — я представитель Наркомздрава. Мы проводим проверку бубличных изделий на предмет соответствия нормам социалистического питания. Мне необходимо изъять один экземпляр для лабораторного анализа.

Торговка отдала бублик и два яблока. На всякий случай.

***

К полудню Остап обзавелся планом. План был прост, как все великие планы. Впрочем, прост он был только для великого комбинатора; любой другой человек, услышав его, покрутил бы пальцем у виска, что, собственно, и делала половина населения Советского Союза при встрече с Остапом, а вторая половина просто не успевала.

Москва переполнена учреждениями. Учреждения переполнены стульями. Стулья — нет. Стулья ничем не переполнены. С бриллиантами покончено.

Остап шел по Тверской и думал. Мысли проносились в его голове со скоростью московского трамвая, то есть хаотично, с остановками и пересадками, но неуклонно двигаясь в каком-то, одному им понятном направлении.

Мимо прошел человек с портфелем. Портфель был новый, кожаный, блестящий — из тех портфелей, которые носят люди, убежденные, что мир делится на тех, у кого есть портфель, и тех, у кого нет. Человек шел уверенно. Человек шел в учреждение. Человек был винтиком, шестеренкой, болтом — но болтом хромированным, с портфелем.

Остап проводил его взглядом.

— Нет, — сказал он себе. — Не стулья. Портфели.

Эта мысль была столь величественна, что Остап остановился посреди тротуара, и прохожий, налетевший на него сзади, выругался и обошел стороной.

— Портфели! — повторил Остап. — Четыреста портфелей. В каждом учреждении — по двадцать портфелей. В Москве — двадцать учреждений на каждый квадратный аршин. Это... это золотое дно.

Что именно он собирался делать с портфелями, великий комбинатор еще не знал. Но это его не смущало. Детали — удел Воробьяниновых. Концепция — удел Бендеров.

***

Вечером того же дня, сидя на скамейке Чистопрудного бульвара (шарф на шее — одолженный у пьяного, заснувшего двумя скамейками левее), Остап вычертил на газетном клочке генеральный план. План содержал следующие пункты:

1. Основать контору.
2. Контора должна производить впечатление.
3. Впечатление должно производить деньги.
4. Деньги должны производить свободу.
5. Свобода... тут Остап задумался. Свобода, собственно, нужна была ему для того, чтобы основать контору. Круг замкнулся.

— Ладно, — сказал Остап, — пятый пункт потом.

Он откинулся на спинку скамейки. Москва вечерняя гудела, шаркала, позвякивала трамваями, несла мимо него бесконечную реку людей — спешащих, усталых, озабоченных, веселых, пьяных, трезвых и промежуточных. Каждый из них нес в кармане рубль. Или два. Или ни одного — но это уже проблемы статистики, а не великого комбинатора.

Теплый ветер тянул с пруда. Пахло тиной и городом. Где-то играл граммофон — что-то залихватское, цыганское, совершенно не советское. Остап закрыл глаза.

Он думал о бриллиантах мадам Петуховой. Сто пятьдесят тысяч рублей. Нет — сто пятьдесят тысяч рублей, превращенных в клуб железнодорожников. Он представил себе эти бриллианты — каждый размером с ноготь, каждый стоимостью в небольшой дом, — аккуратно вынутые из стула неизвестным энтузиастом и сданные государству. Государство поблагодарило энтузиаста грамотой. Грамота, вероятно, висела теперь в том самом клубе, в рамочке.

— Грамота, — произнес Остап. Слово было мерзким на вкус.

Он открыл глаза. Кот — опять кот; тот же рыжий или другой, поди разбери московских котов — сидел у его ног и смотрел снизу вверх.

— Знаешь что, — сказал ему Остап, — ты единственное честное существо в этом городе. Ты не делаешь вид, что работаешь. Ты просто сидишь и ждешь, когда тебе перепадет рыба. В этом есть величие.

Кот моргнул.

— Договорились, — сказал Остап и встал.

Он поправил шарф. Расправил плечи. Одернул пиджак — помятый, испачканный, но все еще державший фасон, как держит фасон только одежда, побывавшая на великом комбинаторе.

Завтра он начнет.

Завтра Москва узнает, что Остап Бендер жив. Это известие, конечно, не попадет в газеты. Не попадет оно и в милицейские сводки — Остап знал четыреста сравнительно честных способов отъема денег, и ни один из них не подпадал ни под одну статью уголовного кодекса. Вернее, подпадал, но как-то боком, нехотя, и ни один следователь не мог сформулировать обвинение так, чтобы оно звучало убедительно.

— Заседание продолжается, — объявил Остап Москве.

Москва не расслышала. Она была занята. Она строила социализм, ломала церкви, расширяла трамвайные пути и варила щи. Ей было не до великого комбинатора.

Но это — временно.

Остап шел по бульвару. Шел бодро, как может идти только человек, которого зарезали прошлой ночью. Фонари зажигались один за другим, словно город выстраивал ему почетный караул. Впереди лежала Москва — огромная, нелепая, шумная, абсурдная.

Его Москва.

ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК: Нос в чине статского советника задержан у Казанского собора

ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК: Нос в чине статского советника задержан у Казанского собора

Классика в нашем времени

Современная интерпретация произведения «Нос» автора Николай Васильевич Гоголь

**ВЕСТИ ПЕТЕРБУРГА | ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК**
**25 марта, среда | Прямой эфир**

---

**Алла Воскобойникова, ведущая:**

Добрый вечер. Вы смотрите экстренный выпуск «Вестей Петербурга». Прерываем нашу обычную программу.

Сегодня утром — и я понимаю, как это звучит, поверьте, я перечитывала сводку трижды — сегодня утром коллежский асессор Платон Кузьмич Ковалев обнаружил пропажу собственного носа. Нос. Пропал. С лица.

Нет, это не промо нового сезона «Маски-шоу».

По предварительным данным, нос был замечен в районе Невского проспекта. В мундире. В мундире статского советника, если быть точной. Со шляпой с плюмажем. Ехал в карете.

Я... Давайте сразу перейдем к корреспонденту. Дмитрий?

---

**Дмитрий Лагутенко, корреспондент (прямое включение от Казанского собора):**

Алла, добрый вечер. Я нахожусь у Казанского собора, где — и я цитирую протокол — «объект, визуально идентифицированный как нос, был замечен входящим в здание собора примерно в 8:15 утра».

Объект. Визуально идентифицированный. Как нос.

Знаете, за двенадцать лет в криминальной журналистике я думал, что меня уже ничем. Ну. Ошибался.

Что мы знаем на данный момент. Потерпевший — Ковалев Платон Кузьмич, коллежский асессор. Проснулся, посмотрел в зеркало. Вместо носа — ровное место. Гладкое. Как блин, говорит. Вызвал скорую. Скорая приехала, осмотрела, зафиксировала: нос действительно отсутствует. Медики, по неподтвержденной информации, выпили после этого вызова.

Дальше — интереснее. Ковалев вышел на улицу, и возле Казанского собора увидел свой нос. Выходящим из кареты. В полной форме статского советника — это, на минуточку, на три чина выше самого Ковалева.

Нос вошел в собор. Молился.

Алла, я просто передаю факты.

---

**Алла Воскобойникова:**

Дмитрий, а полиция?.. Что говорит полиция?

---

**Дмитрий Лагутенко:**

Полиция — и это, пожалуй, самая нормальная часть всей истории — полиция бездействует. Ковалев обратился в полицейскую управу. Частный пристав отказал в приеме заявления. Цитирую: «У порядочного человека носа не оторвут».

То есть, логика такая: раз нос оторвали — значит, человек, видимо, непорядочный. И сам виноват. Что нос ушел. В чужом мундире.

Мы попытались получить комментарий у пресс-службы МВД. Нам перезвонили через час и сказали, что «инцидент не подпадает под существующую классификацию правонарушений». Отдельная статья за побег носа в Уголовном кодексе отсутствует.

Еще Ковалев пытался дать объявление в газету. «Пропал нос. Коллежский асессор просит вернуть на лицо». Газетная экспедиция отказала. Редактор сказал — «репутация издания». Серьезно; человек пришел без носа, ему говорят про репутацию.

---

**Алла Воскобойникова:**

Оставайтесь с нами, Дмитрий. У нас на связи — эксперт. Профессор Военно-медицинской академии Аркадий Семенович Штольц. Аркадий Семенович, здравствуйте. Возможно ли это — физиологически?

---

**Профессор Штольц (по видеосвязи, на фоне — стена с анатомическими плакатами):**

Здравствуйте. Нет.

---

**Алла Воскобойникова:**

...Нет?

---

**Профессор Штольц:**

Нет. Категорически нет. Нос — это хрящевая структура, покрытая кожей, содержащая сосудистую сеть и нервные окончания. Он не может самостоятельно отделиться от лица. Он не может самостоятельно передвигаться. Он не может — и я не верю, что произношу это вслух — надеть мундир.

С другой стороны. Мне прислали фотографии с камер наблюдения.

Это нос. В мундире.

Я... У меня нет объяснения. С медицинской точки зрения это невозможно. Но мы видим это на записи. Знаете, бывает такое чувство — как будто пол из-под ног вынули, а ты еще стоишь по инерции. Вот сейчас у меня именно это.

---

**Алла Воскобойникова:**

Спасибо, профессор. Итак, наука говорит «невозможно», камера говорит «вот он идет». Прекрасно.

Между тем, Telegram-канал «Невский инсайдер» публикует видео предполагаемого носа, садящегося в почтовую карету. Видео набрало шестьдесят тысяч просмотров за два часа. Комментарии... ну, комментарии ожидаемые. «Нос работает больше меня». «У носа чин выше, чем у моего начальника». «Верните мой 2007-й, когда новости были нормальные».

---

**Дмитрий Лагутенко (прямое включение):**

Алла, тут новая информация. Только что мне удалось поговорить с цирюльником Иваном Яковлевичем, который, по одной из версий, может быть причастен к исчезновению носа.

Иван Яковлевич — он... своеобразный. Руки дрожат. Перегар. Жена его, Прасковья Осиповна, кричала на него при мне минут пять — что-то про хлеб, нос, и «вечно ты, ирод».

Он утверждает, что обнаружил нос. В хлебе. Утром. Разломил свежий каравай — а внутри нос.

В хлебе.

Нос.

Я записал интервью, вот фрагмент:

---

*[ЗАПИСЬ]*

**Дмитрий:** Иван Яковлевич, расскажите, как вы обнаружили...

**Иван Яковлевич:** Значит так. Утром. Хлеб. Хотел с луком. Разрезал. А там — нос. Я его сразу узнал. Ковалева нос. Я ж его среды и субботы брею. Тут каждую бородавку знаешь, извините.

**Дмитрий:** И что вы сделали?

**Иван Яковлевич:** Ну что... В тряпочку завернул. Хотел выбросить. На мосту. В Неву. Но там — квартальный надзиратель, стоит, смотрит. А у меня в руках — нос. В тряпочке. Ну... Я сделал вид, что рыбу смотрю. С моста.

**Дмитрий:** Рыбу. С моста. С носом в руках.

**Иван Яковлевич:** Ну а что?! Что мне — «здрасьте, у меня чужой нос»?! Кто поверит?! Да меня бы!.. *(нецензурная лексика, запись прервана)*

*[КОНЕЦ ЗАПИСИ]*

---

**Алла Воскобойникова:**

Итак. Подведем. Нос обнаружен цирюльником в хлебе. Цирюльник пытался выбросить нос в Неву, но не смог из-за полиции. Нос — предположительно, каким-то образом — оказался на свободе. Приобрел мундир. Получил документы на имя статского советника. Посещал Казанский собор.

А коллежский асессор Ковалев ходит по городу без носа. Прикрывая лицо платком.

---

**НОВОСТЬ С ПОМЕТКОЙ «СРОЧНО»:**

Внимание. Нам сообщают — нос задержан. Повторяю: нос задержан. Квартальный надзиратель перехватил его на Рижской заставе; по имеющимся данным, нос пытался сесть в дилижанс до Риги. При себе имел поддельный паспорт.

Нос пытался эмигрировать.

---

**Алла Воскобойникова:**

Дмитрий, что происходит на месте?

---

**Дмитрий Лагутенко:**

Полный хаос, Алла. Нос доставлен в полицейскую управу. Ковалеву сообщили. Он примчался, забрал нос — буквально завернутый в бумажку.

И вот тут начинается вторая серия кошмара. Нос. Не прилепляется обратно.

Ковалев вызвал доктора. Доктор — пожилой, спокойный — осмотрел нос, осмотрел Ковалева, попробовал приставить.

Не держится.

Доктор предложил положить нос в банку со спиртом. Или, цитирую, «продать — хороший нос, возьмут».

Ковалев, мне кажется, в этот момент окончательно потерял связь с реальностью. Впрочем, кто бы не потерял.

---

**Алла Воскобойникова:**

У нас есть комментарий от самого потерпевшего. Ковалев согласился на короткое интервью. Платок он не снимает.

---

*[ЗАПИСЬ]*

**Алла:** Платон Кузьмич, что вы чувствуете?

**Ковалев:** Что я чувствую?! Ничего не чувствую! У меня носа нет! Ни запахов, ни... Я коллежский асессор! Я по Кавказу этот чин получил! А мой нос — мой собственный нос — ездит в карете, и у него чин выше моего!

Вы понимаете? Нос. Часть моего лица. Обошел меня по службе.

**Алла:** Вы подозреваете кого-нибудь?

**Ковалев:** Штаб-офицерша Подточина! Это она! Я ей отказал — не хочу жениться на ее дочери. И вот. Наколдовала. Или подослала кого. Знаете этих... женщин.

**Алла:** То есть вы считаете, что это — порча?

**Ковалев:** А что еще?! Наука не объясняет! Ваш же профессор сказал — невозможно! Значит — порча!

*[КОНЕЦ ЗАПИСИ]*

---

**Алла Воскобойникова:**

Для полноты картины — мы связались с госпожой Подточиной. Она категорически отрицает свою причастность и заявила, цитирую: «Пусть хоть весь развалится по частям, я к этому человеку никакого отношения иметь не желаю».

Что ж.

Итоги на этот час. Нос — задержан, но к лицу не возвращен. Ковалев — без носа, без объяснений, с подозрениями на порчу. Полиция — в ступоре. Медицина — в ступоре. Мы — тоже, честно говоря, в ступоре.

Но знаете что. Это Петербург. Город, где белые ночи, Медный всадник скачет по крышам, а по Невскому иногда гуляют отдельные части тела в генеральских мундирах. Может, нам просто стоит привыкнуть.

**ОБНОВЛЕНИЕ 23:47:** По неподтвержденным данным, нос вернулся на лицо Ковалева сам. Без объяснений. Без извинений. Утром 7 апреля Ковалев проснулся — и нос на месте. Как ни в чем не бывало.

Никто не понимает, как это произошло. Никто, подозреваю, и не поймет.

С вами была Алла Воскобойникова, «Вести Петербурга». Спокойной ночи. Проверьте свои носы.

---

*Телеграм-канал «Невский инсайдер», последний пост:*

«Нос вернулся. Никаких комментариев от властей. Никаких комментариев от носа. Ковалев уже гуляет по Невскому — заглядывает в кондитерскую, посматривает на дам. Как будто ничего не было. Как будто его нос не ездил в карете, не молился в Казанском и не пытался сбежать в Ригу.

А может, и не было ничего.

А может, мы все — немного носы. Ходим в чужих мундирах, делаем вид, что так и надо, и однажды вернемся туда, откуда пришли.

Отпишитесь, у кого нос на месте»

*Реакции: 4.2K | 2.8K | 1.1K*

Реалити-шоу «Последний герой: Остров доктора Моро» — участники не знали, на что подписались

Реалити-шоу «Последний герой: Остров доктора Моро» — участники не знали, на что подписались

Классика в нашем времени

Современная интерпретация произведения «Остров доктора Моро» автора Герберт Джордж Уэллс

**🎬 РЕАЛИТИ-ШОУ «ПОСЛЕДНИЙ ГЕРОЙ: ОСТРОВ ТРАНСФОРМАЦИИ»**
**Сезон 1 • Серия 4 • «Закон острова»**

---

*[ИНТРО: Аэросъёмка тропического острова. Пальмы, белый песок, лаборатория в джунглях. Голос за кадром — бархатный баритон.]*

**ГОЛОС ЗА КАДРОМ:** На этом острове двенадцать участников борются за главный приз — один миллион и полное перерождение. Они думали, что знают правила. Они ошибались.

---

**ДНЕВНИК УЧАСТНИКА — ЭДВАРД ПРЕНДИК, 34, биолог**
*[Сидит перед камерой, рубашка порвана, глаза красные]*

Окей. Окей. Я расскажу. Спокойно.

Меня подобрали с корабля. Я думал — спасение. Капитан привёз сюда, высадил и уплыл. Договор на участие я подписал на палубе. Мелкий шрифт не читал. Кто читает мелкий шрифт?

*[Пауза. Трёт лицо.]*

Первые два дня — нормальное реалити. Палатки, рис, конкурсы. Доктор Моро — ведущий. Ну, продюсер. Или... я не знаю, кто он. Вежливый. Седые волосы, белый халат. Говорит тихо, как будто успокаивает животное перед уколом.

А. Вот. Уколы.

На третий день: «Челлендж — инъекция. Кто откажется — покидает остров». Я же биолог. Думал — витамины.

А на четвёртый день у Маши из Самары выросли уши. Не метафорически. Уши. Заострённые. Она плакала, а потом перестала и начала нюхать воздух. И бегать. На четвереньках.

---

**КАДРЫ ИЗ СТОЛОВОЙ (ДЕНЬ 7)**

**ДОКТОР МОРО** *(спокоен как удав)*: Сегодня голосование. Но сначала — повторим Закон Острова.

**ВСЕ УЧАСТНИКИ** *(хором, некоторые — с трудом)*: Не ходить на четвереньках. Не рвать когтями. Не пить кровь. Не охотиться на других участников. Таков Закон.

**МОРО:** Кто нарушил Закон — тот идёт в Дом Боли.

*[Камера показывает бетонное здание за деревьями. Оттуда — звуки.]*

**МОНТГОМЕРИ** *(ассистент Моро)*: Доктор, участник номер семь опять ест сырое мясо.

**УЧАСТНИК №7** *(покрыт чем-то вроде шерсти)*: Я пытаюсь. Но вы же мне вкололи... Мне НАДО.

**МОРО:** Это часть трансформации. Вы подписали согласие.

**УЧАСТНИК №7:** Там было написано «РЕАЛИТИ-ШОУ»!

**МОРО** *(улыбается)*: Реальность — понятие растяжимое.

---

**ДНЕВНИК — МОНТГОМЕРИ, 42, ветеринар**
*[Пьёт у костра. Бутылка почти пустая.]*

Я работаю на Моро шесть лет. Или восемь.

Он — гений. Ну, или чудовище. Граница размытая. Раньше он работал с животными. Превращал их в... ну, в людей. Почти. Они ходили, говорили, повторяли Закон. А потом — регресс. Всегда регресс.

Шоу — его новая идея. Людей легче трансформировать, чем животных. Меньше сопротивления ткани. И рейтинги.

*[Допивает.]*

Рейтинги, кстати, бешеные. Зрители думают, это спецэффекты.

Спецэффекты.

Ха.

---

**СОВЕТ ПЛЕМЕНИ (ДЕНЬ 12)**

**ПРЕНДИК:** Это не голосование! У Димы — хвост. У Кати — клыки. Серёжа РЫЧИТ. Это вивисекция!

**МОРО** *(в камеру)*: Эдвард у нас — бунтарь сезона. Голосуйте за Эдварда — отправьте «ПРЕНДИК» на 3456. Стоимость — 99 руб.

---

**ДНЕВНИК — МАША, ДЕНЬ 14**
*[Лица не видно. Глаза отражают свет, как у кошки.]*

Знаете что? Мне нормально. Первую неделю — ад. А потом привыкаешь. Слышу всё. Бегаю быстрее всех. Ловлю рыбу голыми руками. Руками? Лапами?

Моро говорит — я его лучший результат. Ну. Хоть где-то первое место.

*[Смеётся. Смех переходит в что-то другое.]*

---

**ТВИТТЕР-РЕАКЦИИ (БЕГУЩАЯ СТРОКА)**

@zriteli_v_shoke: Это CGI или у неё РЕАЛЬНО уши???
@dimka_s_hvostom: Это я. Участник №5. Хвост настоящий. Помогите.
@tv_critic_anna: @dimka_s_hvostom круто отыгрываешь! Эмми тебе

---

**ФИНАЛЬНАЯ СЦЕНА (ДЕНЬ 15, НОЧЬ)**

*[Камера ночного видения. Прендик бежит через джунгли. За ним — силуэты.]*

**ПРЕНДИК:** Они нарушили Закон. Все. Моро не может их контролировать. Лаборатория горит — я поджёг, да, и не жалею.

Мне нужна лодка.

*[Камера показывает берег. Пусто.]*

Лодки нет.

*[ТИТРЫ: ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ]*

*[Голос Моро на диктофон:]*

**МОРО:** Прендик убежал. Далеко не уплывёт. Остров большой, океан — больше. Рейтинги — двенадцать миллионов зрителей. Сезон два — одобрен.

---

*🔴 ПТ 22:00 • 16+*

Записки профессора Преображенского: неопубликованная глава

Записки профессора Преображенского: неопубликованная глава

Творческое продолжение классики

Это художественная фантазия на тему произведения «Собачье сердце» автора Михаил Булгаков. Как бы мог продолжиться сюжет, если бы писатель решил его развить?

Оригинальный отрывок

— Документ мне нужен, Филипп Филиппович, — говорил Шариков, — я вам прямо скажу. Без документа нельзя. Вы же сами знаете, что всякому человеку обязательно полагается документ. — Чёрт знает что такое, — бормотал Филипп Филиппович. — Прежде всего вы — не человек, а существо, находящееся в стадии формирования.

— Михаил Булгаков, «Собачье сердце»

Продолжение

Глава, которой не было

Филипп Филиппович Преображенский сидел в своём кабинете и крутил в пальцах сигару, не зажигая. Третью уже. Зина приносила чай дважды — он остывал. За окнами Пречистенки моросил дождь, мелкий, гадкий, из тех, что не столько мочат, сколько оскорбляют.

— Борменталь, — позвал он наконец.

Доктор появился мгновенно, словно стоял за дверью. Впрочем, он и стоял.

— Вы читали? — Преображенский кивнул на газету, развёрнутую на столе. Газета была измята, один угол оторван — след профессорского негодования.

Борменталь читал. Заметка в «Вечерней Москве», набранная петитом, между объявлением о пропавшей козе и расписанием лекций по ликвидации безграмотности: «Тов. П. П. Шариков назначен заведующим подотделом очистки Хамовнического района. На новой должности тов. Шариков обещал решительно бороться с бродячими элементами и антисанитарией».

— Метастазы, — произнёс Филипп Филиппович. Он произнёс это слово так, как хирург произносит диагноз, который уже не оставляет надежды. — Метастазы, дорогой мой доктор. Я вырезал опухоль, но она дала метастазы.

— Филипп Филиппович, но ведь мы... мы же его... — Борменталь понизил голос и сделал неопределённый жест рукой, — обратно.

— Обратно! — профессор вскочил и прошёлся по кабинету. Паркет скрипнул жалобно. — Обратно, Борменталь! Собаку — обратно, да. А Швондера? А Швондерова Швондера? Я вам скажу, что произошло. Произошло вот что.

Он остановился у окна и заговорил — не с Борменталем даже, а с дождём, с мокрой Пречистенкой, с Москвой.

— Я думал, что совершил ошибку — превратил собаку в человека. И ошибку свою исправил. Но ошибка была не в операции, нет. Ошибка была в предположении, что Шариков — единственный. Что его можно отменить. Понимаете?

Борменталь не понимал и честно молчал.

— Шариков — это не гипофиз Клима Чугункина, пересаженный в собачий череп, — продолжал Преображенский, и голос его звучал глухо. — Шариков — это... это...

Он не договорил. В коридоре послышалось шарканье, потом голос Дарьи Петровны, потом — стук в дверь, нетерпеливый, костяшками пальцев, тот самый стук.

Дверь распахнулась.

На пороге стоял человек в кожаной куртке. Невысокий. Светловолосый. С бегающими глазами. Не Шариков — другой. Совершенно другой. И совершенно такой же.

— Профессор Преображенский? — спросил человек. — Мне сказали, вы тут по научной части главный. А я, значит, из Хамовнического подотдела. Меня товарищ Шариков прислал.

Филипп Филиппович медленно сел.

— Прислал, — повторил он.

— Ага. Велел передать: если вы, профессор, ещё каких учёных опытов желаете, так мы вам материал предоставим. Бродячих, значит, собак у нас — во! — человек провёл ладонью выше головы. — Девать некуда. А товарищ Шариков говорит: профессор, он умеет из собаки — человека. А нам как раз люди нужны. Кадры, значит.

Тишина. Часы на камине пробили. Борменталь стоял белый, как его халат.

— Кадры, — повторил Преображенский. Потом встал. — Зина! Мою шубу. И шляпу.

В Хамовниках пахло хлоркой, сырой штукатуркой и властью. Подотдел очистки располагался в бывшей кондитерской, витрина заколочена, но золотые буквы ещё проступали сквозь фанеру.

Шариков сидел за столом. Стол был большой, а Шариков маленький, и оттого казалось, что за столом сидит ребёнок, играющий во взрослого. Но глаза у ребёнка были нехорошие.

— Ба! Папаша!

— Я вам не папаша, — автоматически ответил Преображенский и тут же понял, что проиграл: в этом кабинете Шариков был главный, а он — проситель.

Шариков рассказывал. Собак сортировал: умных — налево, в «резерв». Глупых — направо, «по назначению».

— Какой резерв? — спросил Преображенский, уже зная ответ.

— Кадровый, — ответил Шариков. Улыбка была страшная — не потому что злая, а потому что искренняя. — Вы же доказали, профессор, что можно. Значит — нужно. Вот логика.

Логика. Его собственная логика, преломлённая через Клима Чугункина и Швондера. Силлогизм: из собаки можно сделать человека, людей не хватает, следовательно — нужно. Безупречно.

Преображенский вышел на улицу. Дождь кончился. Москва плыла за окнами — мокрая, грязная, новая.

— Борменталь, — сказал Преображенский, — знаете, чего я боюсь? Я боюсь, что он прав. Не в том, что нужно делать из собак людей. А в том, что это уже неважно. Потому что разницы...

Он замолчал.

Клим Чугункин был мёртв. Шарик был пёс. А Шариков — Шариков был жив и заведовал подотделом. И с этим ничего нельзя было сделать.

Нечего почитать? Создай свою книгу и почитай её! Как делаю я.

Создать книгу
1x

"Вы пишете, чтобы изменить мир." — Джеймс Болдуин