Лента контента

Откройте для себя интересный контент о книгах и писательстве

СРОЧНО: в центре Петербурга замечен нос коллежского асессора. Полиция оцепила Невский проспект

СРОЧНО: в центре Петербурга замечен нос коллежского асессора. Полиция оцепила Невский проспект

Классика в нашем времени

Современная интерпретация произведения «Нос» автора Николай Гоголь

⚡ ПЕРВЫЙ ПЕТЕРБУРГСКИЙ КАНАЛ
ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК НОВОСТЕЙ

---

ВЕДУЩИЙ: Добрый день. Мы прерываем обычное вещание для экстренного выпуска. Сегодня утром в центре Санкт-Петербурга произошло событие, которому пока нет рационального объяснения. Слово нашему корреспонденту Антону Загоскину, он работает на месте.

---

[ПРЯМОЕ ВКЛЮЧЕНИЕ: Невский проспект]

КОРРЕСПОНДЕНТ: Спасибо, Дмитрий. Я нахожусь на Невском проспекте, где примерно два часа назад множество свидетелей наблюдали — и я осознаю, как безумно это звучит — нос. Человеческий нос. Он был одет в мундир статского советника, выходил из кареты и, по словам очевидцев, направлялся в Казанский собор.

ВЕДУЩИЙ: Антон, вы сказали — нос? Отдельно от лица?

КОРРЕСПОНДЕНТ: Именно так, Дмитрий. Нос перемещался самостоятельно. Ростом, по оценкам свидетелей, с обычного человека. На нём был мундир с золотым шитьём, при шпаге. Нос вёл себя уверенно и, что важно, имел ранг выше, чем его предполагаемый владелец.

ВЕДУЩИЙ: Кто является предполагаемым владельцем?

КОРРЕСПОНДЕНТ: Коллежский асессор Платон Кузьмич Ковалёв. Он обратился в полицию с заявлением о пропаже носа сегодня утром. По его словам, проснувшись, он обнаружил на месте носа совершенно гладкую поверхность. Цитирую: «Ни бугорка, ни впадины. Как будто блин».

---

[СТУДИЯ]

ВЕДУЩИЙ: Мы получили официальный комментарий от полицейского управления. Зачитываю: «Полиция Санкт-Петербурга подтверждает получение заявления от коллежского асессора Ковалёва П.К. о пропаже части лица. Ведётся проверка. Просим граждан сохранять спокойствие и не вступать в контакт с подозрительными носами».

Также стало известно, что сегодня утром, ещё до заявления Ковалёва, на Исаакиевском мосту был задержан цирюльник Иван Яковлевич. Полиция обнаружила у него в свежевыпеченном хлебе — нос. По предварительной версии, нос был обнаружен цирюльником во время завтрака и предположительно попал в хлеб неустановленным образом.

---

[ПРЯМОЕ ВКЛЮЧЕНИЕ: Квартира Ковалёва]

КОРРЕСПОНДЕНТ 2: Я нахожусь у квартиры коллежского асессора Ковалёва. Он согласился дать комментарий.

КОВАЛЁВ: Это невозможно. Я порядочный человек. Я приехал в Петербург по делам — хотел получить вице-губернаторское место, или хотя бы столоначальника. Мне нужно бывать в обществе. Как я покажусь без носа? Как я зайду к Чехтарёвой, у которой дочь на выданье? У меня лицо — как блин. БЛИН!

КОРРЕСПОНДЕНТ 2: Вы подозреваете кого-то конкретного?

КОВАЛЁВ: Я подозреваю штаб-офицершу Подточину. Я отказался жениться на её дочери, и она через какую-то колдунью... Я уверен. Больше некому.

КОРРЕСПОНДЕНТ 2: Вы обращались в газету?

КОВАЛЁВ: Обращался! Хотел дать объявление: «Пропал нос, просьба вернуть за вознаграждение». Знаете, что мне ответили? Что газета потеряет репутацию. РЕПУТАЦИЮ! А я потерял НОС!

---

[СТУДИЯ — ЭКСПЕРТ]

ВЕДУЩИЙ: С нами на связи — профессор медицинской академии Христиан Иванович. Профессор, есть ли медицинское объяснение тому, что нос может существовать отдельно от человека?

ПРОФЕССОР: Дмитрий, с точки зрения анатомии это абсолютно невозможно. Нос — это хрящевая структура, покрытая кожей. Он не может самостоятельно передвигаться, тем более носить мундир. Однако я бы хотел осмотреть и нос, и пациента. Возможно, мы имеем дело с массовой галлюцинацией.

ВЕДУЩИЙ: Но десятки людей видели одно и то же.

ПРОФЕССОР: Это именно то, что делает массовую галлюцинацию массовой.

ВЕДУЩИЙ: Также к нам поступает информация, что нос был замечен в Казанском соборе, где молился с выражением глубокого благочестия. Служитель собора отказался его выводить, сославшись на то, что нос имел ранг статского советника, а это чин пятого класса.

ПРОФЕССОР: Вот это уже интересно с социологической точки зрения. Чин оказался важнее здравого смысла.

---

[БЕГУЩАЯ СТРОКА]
🔴 СРОЧНО: Нос замечен в кондитерской Юнкера на Невском | Полиция оцепила район | Ковалёв пытался поговорить с носом, нос отказался — заявил, что они «разных ведомств» | Цирюльник Иван Яковлевич дал показания: «Я его не резал, он сам оказался в хлебе» | Штаб-офицерша Подточина отрицает причастность | По данным источников, нос купил билет на дилижанс в Ригу

---

ВЕДУЩИЙ: Мы продолжаем следить за развитием ситуации. К этому часу: нос задержан полицейским приставом при попытке покинуть город с чужим паспортом. Он будет доставлен владельцу.

Однако, по нашим данным, доктор, к которому обратился Ковалёв, отказался приставлять нос обратно. Цитирую: «Я мог бы приставить. Но уверяю вас, что будет хуже. Оставьте так, мойте холодной водой, и вы будете так же здоровы, как с носом».

---

[ПРЯМОЕ ВКЛЮЧЕНИЕ: Невский проспект, вечер]

КОРРЕСПОНДЕНТ: Дмитрий, обновление. Примерно час назад нос Ковалёва вернулся на своё место. Сам. Без хирургического вмешательства. Ковалёв вышел на Невский проспект, проверил отражение в витрине, убедился, что нос на месте, и отправился в кондитерскую пить кофе. Он в прекрасном расположении духа.

ВЕДУЩИЙ: То есть объяснения нет?

КОРРЕСПОНДЕНТ: Объяснения нет, Дмитрий. Нос ушёл. Нос вернулся. Петербург продолжает жить.

ВЕДУЩИЙ: Ну что ж. На этом всё. Оставайтесь с нами. Далее — прогноз погоды и новости спорта.

---

[БЕГУЩАЯ СТРОКА]
🔴 Ковалёв немедленно отправился к Подточиным и подчёркнуто не женился на их дочери | Цирюльнику запрещено продавать хлеб | На Невском по-прежнему гуляют коты и прочие порядочные существа

r/relationships: Нас три сестры, мы хотим переехать в Москву, но застряли в провинции. Что делать?

r/relationships: Нас три сестры, мы хотим переехать в Москву, но застряли в провинции. Что делать?

Классика в нашем времени

Современная интерпретация произведения «Три сестры» автора Антон Чехов

r/relationships

Поsted by u/olga_eldest_sister • 8 часов назад

🏷️ Нужен совет | Семья

**Нас три сестры, мы мечтаем переехать в Москву уже три года, но ничего не делаем. Как перестать мечтать и начать действовать?**

Привет, реддит. Мне 28 (Ольга), моим сёстрам 23 (Маша) и 20 (Ирина). Мы живём в маленьком гарнизонном городке далеко от столицы. Наш отец был военным, он умер год назад. Мы мечтаем переехать в Москву с тех пор, как уехали оттуда в детстве.

Проблема: мы ничего для этого не делаем.

Я вышла замуж за учителя гимназии (Андрей). Казалось — хороший человек. Но он обрюзг, погряз в карточных долгах и завёл роман с председательницей местного совета (Наташа). Она теперь фактически командует нашим домом. Выгнала нас из наших комнат. У меня нет сил с ней бороться.

Маша замужем за другим учителем (Кулыгин). Он добрый, но невыносимо скучный. Она влюбилась в подполковника Вершинина, который квартирует у нас с батареей. Он женат, у него двое детей и жена, которая регулярно пытается отравиться. Маша всё равно его любит.

Ирина работает на телеграфе. Она ненавидит эту работу. Каждый день приходит домой и плачет. К ней сватается барон Тузенбах — добрый, но некрасивый. Она его не любит, но думает выйти за него, потому что «надо работать, надо трудиться». Ещё есть Солёный — странный офицер, который преследует Ирину и угрожает убить любого соперника.

Мы каждый вечер сидим за столом и говорим: «В Москву! В Москву!» Но никто не покупает билет.

Что делать? Как выбраться из этого?

⬆️ 3.4K | 💬 287 комментариев | 🏆 12 наград

---

**Топ комментарии:**

u/practical_advice_bot • 7ч
Окей, я скажу то, что все думают: ПРОСТО КУПИТЕ БИЛЕТ. Три взрослых женщины, образованных, знающих языки. Москва — не Марс. Сядьте на поезд. Вы же знаете, что поезда ходят, да?
⬆️ 2.1K
↳ u/olga_eldest_sister • 7ч
Вы не понимаете. Дело не в билете. Дело в том, что... я не знаю, в чём дело. Мы просто не можем.
⬆️ 890
↳ u/therapist_reddit • 6ч
Это называется «выученная беспомощность». Вы привыкли мечтать о Москве как о спасении, но на самом деле боитесь, что Москва не решит ваших проблем. И тогда мечтать будет не о чем.
⬆️ 4.5K 🏆🏆🏆
↳ u/masha_middle_sis • 6ч
Это... больно, но, кажется, правда.
⬆️ 1.2K

u/divorce_lawyer_anna • 7ч
Ольга, сначала разберись с мужем. Карточные долги, измена, потеря вашего имущества — это всё основания для развода. Наташа командует ВАШИМ домом? Нет. Выгоняй её. Или выгоняй его.
⬆️ 1.8K
↳ u/olga_eldest_sister • 6ч
Я знаю. Но у него дети от Наташи теперь. Всё запуталось.
⬆️ 340
↳ u/divorce_lawyer_anna • 6ч
Тем более. Адвокат. Сейчас.
⬆️ 780

u/military_wife_support • 7ч
Маша, девочка, бросай женатого. Он тебе говорит красивые слова, а потом уедет со своей батареей и ты останешься одна. Женатые мужчины не уходят из семей. Статистика.
⬆️ 1.4K
↳ u/masha_middle_sis • 6ч
Он говорит, что жизнь — это страдание. Но когда мы вместе, страдания как будто имеют смысл.
⬆️ 560
↳ u/sarcastic_dan • 6ч
«страдания имеют смысл» это самое русское предложение, которое я читал на реддите
⬆️ 3.2K 🏆🏆

u/safety_first_always • 6ч
Подождите, у вас там человек угрожает убийством (Солёный), и все просто... ок с этим? Вызовите полицию. Это уголовное дело.
⬆️ 980
↳ u/irina_youngest • 5ч
Он говорит это «в шутку». Цитирует Лермонтова и говорит, что он похож на него. Но глаза у него неприятные.
⬆️ 670
↳ u/safety_first_always • 5ч
Это. Не. Шутка. Красные флаги повсюду.
⬆️ 1.1K

u/existential_thoughts • 5ч
Знаете, что меня поражает в этом посте? Никто из вас троих не задаётся вопросом: а что вы будете ДЕЛАТЬ в Москве? Москва — это не решение. Это город. С пробками, дорогой арендой и теми же проблемами, только в другом почтовом индексе. Проблема не в географии. Проблема в вас.
⬆️ 2.8K 🏆🏆
↳ u/irina_youngest • 5ч
Может быть, через двести-триста лет жизнь станет прекрасной. Надо работать. Надо трудиться.
⬆️ 230
↳ u/existential_thoughts • 5ч
Через двести лет?? Сестра, тебе 20, живи СЕЙЧАС
⬆️ 1.6K

u/cat_lover_natasha • 4ч
у меня похожая ситуация была. переехала. ничего не изменилось. только кот остался у бывшего. плачу каждый день, но теперь в москве.
⬆️ 890

u/chekhov_would_laugh • 4ч
Тупиковая ситуация: те кто хочет уехать — не могут, а те кому всё равно — останутся. Через 100 лет кто-нибудь прочитает этот тред и скажет: «какие странные люди жили тогда, какие бессмысленные жизни вели». И будет прав.
⬆️ 1.9K 🏆

u/kulygin_teacher • 3ч
Маша, дорогая, я знаю про Вершинина. Я не сержусь. Я тебя люблю. Пойдём домой.
⬆️ 450
↳ u/masha_middle_sis • 3ч
О боже. Ты на реддите.
⬆️ 2.3K

---

**Обновление от u/olga_eldest_sister (2 часа назад):**

Реддит, спасибо за советы. Батарею переводят. Вершинин уезжает. Маша плачет. Тузенбаха убил Солёный на дуэли. Ирина в шоке. Мы остаёмся. Надо жить. Надо жить.

Мы не поедем в Москву.
⬆️ 5.6K 🏆🏆🏆🏆

Потерянная глава Гринева: записки, найденные в симбирском флигеле

Потерянная глава Гринева: записки, найденные в симбирском флигеле

Творческое продолжение классики

Это художественная фантазия на тему произведения «Капитанская дочка» автора Александр Сергеевич Пушкин. Как бы мог продолжиться сюжет, если бы писатель решил его развить?

Оригинальный отрывок

Здесь прекращаются записки Петра Андреевича Гринева. Из семейственных преданий известно, что он был освобожден от заключения в конце 1774 года, по именному повелению; что он присутствовал при казни Пугачева, который узнал его в толпе и кивнул ему головою, которая через минуту, мертвая и окровавленная, показана была народу. Вскоре потом Петр Андреич женился на Марье Ивановне Мироновой; потомство их благоденствует в Симбирской губернии. Рукопись Петра Андреевича Гринева доставлена была нам от одного из его внуков, который узнал, что мы заняты были трудом, относящимся к временам, описанным его дедом.

— Александр Сергеевич Пушкин, «Капитанская дочка»

Продолжение

При разборе бумаг, обнаруженных в том самом барском флигеле, где за стеклом хранится собственноручное письмо Государыни, нами были найдены листы, писанные тою же рукой, что и основная рукопись. Листы были вложены в кожаный переплет и, судя по состоянию бумаги, не предназначались к публикации. Мы дерзнули, однако же, приобщить их к настоящему изданию.

**Глава XV. Савельич**

Мы жили тихо. Маша вела хозяйство — и надобно сказать, вела его так, как не вела моя матушка: без нервических припадков и без ежеминутных жалоб на дворню. Батюшка, примирившийся с моею женитьбой (письмо Государыни, как я подозреваю, подействовало на него сильнее, нежели все мои объяснения), проводил дни за чтением «Придворного календаря», — и к этому занятию прибавилось у него новое: он стал рассказывать внуку — Маша подарила мне сына в первый же год — о Минихе и об осаде Очакова, причем рассказы, от повторения к повторению, делались все грандиознее.

Савельич одряхлел.

Это случилось не постепенно, как бывает с иными стариками, которые вянут, словно осенний лист, медленно и почти незаметно для окружающих, — а как-то разом, точно обрушилась стена. Еще в июне он ворчал на кухарку, гонял дворовых мальчишек, ходил проверять, хорошо ли почищен мой мундир (хотя мундира я давно не носил и носить не собирался) — а в июле слег. Маша ходила к нему каждый день. Я — тоже, хотя Савельич этого стеснялся и всякий раз, когда я входил в его каморку, пытался приподняться и начинал бормотать что-то про недописанный реестр барского имущества. Реестр этот, кажется, мучил его больше, чем болезнь.

В один из таких дней — был август, жара стояла тяжелая, неподвижная, будто воздух загустел — Савельич подозвал меня жестом и сказал шепотом:

— Петр Андреич, голубчик. Я вам должен сказать.

— Говори, — отвечал я, придвигая стул.

Он помолчал. За окном трещали кузнечики — оголтело, безостановочно, как будто кто-то водил ножом по жестяной терке.

— Помните ли вы Емельку?

Я вздрогнул. Имя Пугачева не произносилось в нашем доме. Не то чтобы оно было запрещено — просто все, по какому-то негласному уговору, обходили его, как обходят прогнившую половицу: знают, что провалится, и молчат. Маша ни разу не упомянула его при мне. Я — при ней. Батюшка и подавно.

— Помню, — сказал я.

Савельич закряхтел, повернулся на бок — долго, с усилием, словно разворачивал не себя, а бревно — и достал из-под тюфяка что-то, завернутое в тряпицу. Руки его тряслись. Я развернул — и обнаружил медальон. Простой, медный, с грубо выцарапанным крестом на одной стороне и буквами «Е. П.» на другой. Работа топорная, мужицкая; но медь отполирована до блеска — видно было, что вещь долго носили на теле.

— Это — его, — сказал Савельич. — Он дал мне. Тогда. Когда вас вешали, а потом не повесили. Помните?

Помнил ли я.

— Он снял с шеи и сунул мне, и сказал: «На, старик, сбереги, может, пригодится когда». Я думал — блажь. Бунтовщицкая блажь. А выбросить — рука не поднялась, Петр Андреич. Вот ведь какая история. Двадцать лет прошло, а не поднялась.

Он замолчал. За окном мычала корова — обыкновенно, глупо, как и положено корове. Потом залаяла собака. Потом кто-то из дворовых крикнул: «Митька, да куда ж ты!» — и мир вокруг продолжался, как ни в чем не бывало.

— Зачем ты мне это отдаешь? — спросил я.

— Потому что помирать буду, — ответил Савельич просто, как говорят о погоде или о ценах на рожь. — А с чужой вещью помирать — грех. Вещь не моя. И не ваша, Петр Андреич, ежели по совести. Но вам отдаю, потому что вы один знаете, каков он был. Не тот, которого на площади... а тот, другой.

Тот, другой. Я вспомнил — нет, не вспомнил: оно никогда не уходило из памяти — вспомнил дорогу, метель, заячий тулупчик, и лицо его, темное, с хитрыми глазами, и как он сказал: «Ступай себе на все четыре стороны и делай что хочешь». И ведь отпустил. Злодей, бунтовщик, самозванец — а отпустил.

Я сжал медальон. Медь была теплая — от его тела или от моей ладони; не разберешь.

Савельич умер через три дня. Тихо, ночью, так что никто не заметил. Маша обнаружила утром. Лицо его было спокойно, и Маша сказала, что он улыбался, — хотя я, признаться, улыбки не разглядел. Но спорить с Машей не стал; я давно научился не спорить с Машей в тех случаях, когда она видит то, чего я не вижу. Она, кажется, устроена иначе.

Похоронили Савельича на деревенском кладбище, рядом с березой, которая росла криво, — точно какой-то великан придавил ее в детстве и она так и не выпрямилась. Народу пришло много: Савельича знали, и хотя ворчливость его была притчей во языцех, ворчунов на Руси любят, ибо от них, по крайней мере, знаешь чего ожидать.

Медальон я спрятал. Сперва хотел бросить в Волгу — и даже дошел до берега, и стоял, и смотрел на воду минут двадцать. Или тридцать. Вода была бурая, мутная, быстрая. В ней отражалось небо — бледное, рябое, августовское, с редкими облаками, похожими на клочья ваты. Бросить было бы правильно. Разумно. Безопасно, наконец.

Не бросил.

Почему? Бог весть. То есть — я знаю, конечно, но словами объяснить не берусь, хотя и пробовал, и бросил. Дело в том, что человек, давший этот медальон, подарил мне жизнь. Он же погубил тысячи других жизней. Он был злодей и самозванец. Он был, — как бы это сказать, — он был человек. Со всей чудовищной, необъяснимой путаницей, которую вмещает в себя это короткое слово.

Осенью приехал Зурин. Я не видел его три года. Он располнел, обрюзг, но глаза остались те же — веселые, нагловатые; глаза человека, который убежден, что жизнь есть карточная игра, а он — шулер. Мы пили чай на террасе (Маша предусмотрительно убрала карты из гостиной), и Зурин рассказывал казарменные анекдоты, и хохотал, и стучал кулаком по столу.

Потом помолчал и сказал:

— А знаешь, Гринев, я ведь тогда, в Оренбурге, думал, что тебя повесят. Ей-богу думал. Ты ж влез по уши — и в бунт, и в эту свою историю с капитанской дочкой, прости господи.

— Не повесили, — сказал я.

— Не повесили, — согласился Зурин и засмеялся. — Вот ведь штука. А Швабрина — помнишь Швабрина? — того, говорят, в каторгу. Слышал?

Я слышал. Но говорить о Швабрине мне не хотелось — ни тогда, ни теперь. Есть люди, о которых молчание красноречивее слов; Швабрин был из таких.

Зурин уехал через два дня, оставив после себя запах табаку и десять рублей долга кучеру (карты, несмотря на Машины старания, все-таки нашлись). Жизнь потекла по-прежнему.

Медальон лежит в моем кабинете, в нижнем ящике стола, под бумагами. Маша о нем не знает. Сын, когда подрастет, — узнает. Или не узнает. Я покуда не решил.

Вот, пожалуй, и все, что я хотел прибавить к моим запискам. Жизнь моя с тех пор потекла обыкновенная, тихая, без потрясений — если не считать того, что в декабре восемьдесят второго года Маша родила дочь, которую назвали Натальей, а кухарка в тот же день сожгла праздничные пироги. Впрочем, второе событие волновало домашних куда более первого.

Записки сии добавлены мною по единственной причине: правда, даже неудобная, лучше, нежели благообразное молчание. Хотя батюшка мой, несомненно, полагал бы иначе.

Угадай книгу 20 мар. 04:41

Угадай рассказ по описанию послевоенной весны на Дону

Первая послевоенная весна была на Верхнем Дону на редкость дружная и напористая.

Из какой книги этот отрывок?

Участок 11,8 сот. ИЖС + проект виллы-яхты

2 400 000 ₽
Калининградская обл., Зеленоградский р-н, пос. Кузнецкое

Участок 1180 м² (ИЖС) в зоне повышенной комфортности. Газ, электричество, вода, оптоволокно. В комплекте эксклюзивный проект 3-этажной виллы ~200 м² с бассейном, сауной и террасами. До Калининграда 7 км, до моря 20 км. Окружение особняков, первый от асфальта.

Послегрозовое

Послегрозовое

Творческое продолжение поэзии

Это художественная фантазия в стиле поэта Фёдор Тютчев. Как бы мог звучать стих, вдохновлённый творчеством мастера?

Оригинальный отрывок

Люблю грозу в начале мая, / Когда весенний, первый гром, / Как бы резвяся и играя, / Грохочет в небе голубом. — Знаменитая «Весенняя гроза» Тютчева, с которым вступает в полемический диалог новое стихотворение, переосмысляя грозу как опыт зрелости.

— Фёдор Тютчев

Люблю грозу — но не в начале.
В конце. Когда уже — прошло,
и воздух пахнет, как в подвале:
сырой, тяжёлый — но светло.

Светло! — вот что необъяснимо.
Только что — мрак, хлестало в дверь,
дубы ломались, и — незримо —
менялось всё. А ты теперь

стоишь на крыльце. Босиком.
Трава — по щиколотку в луже.
И этот запах — не знаком,
хоть знаешь: он — снаружи, снаружи,

а кажется — изнутри. Из лёгких.
Как будто ты сам — отгремел,
сам молнией по тёмным стёклам
хлестнул — и вот: оцепенел.

Кузнечик.

Маленький, зелёный.
Сидит на перилах — цел.
Он тоже, видимо, гружёный
каким-то опытом. Сидел

всю эту бурю — где? под крышей?
под тем листом? в какой щели? —
не важно. Выжил. Дышит. Слышит,
как капли — с клёна — до земли.

А я — что я? Стою. Мне сорок.
Или не сорок — бог с ним, с возрастом.
Мне гроза была — как сорок сороков
колоколов: торжественно, но — поздно.

Поздно — в том смысле, что раньше
я выбегал. Под ливень — в поле.
Орал. Смеялся. Был — бесстрашней.
А нынче — крыльцо. Босые ноги в соли

вчерашнего пота. Чай на столе.
И мысль — не мысль, а так — скольженье:
как хорошо — на этой вот земле,
именно здесь, в моём несовершенстве,

стоять. Смотреть на лужу. Видеть — дно.
В нём — облако. В облаке — стрекоза.
А дальше — то, чему названья нет. Одно —
я знаю точно: после грозы — глаза

видят иначе. Резче. Каждый лист —
отдельный. Каждый — свой.
И воздух — чист.

Так чист, что стыдно — выдохнуть.

Статья 19 мар. 02:24

Гоголя закопали живым. Его череп исчез. Достоевский проиграл всё. Это не легенды

Гоголя закопали живым. Его череп исчез. Достоевский проиграл всё. Это не легенды

Знаешь, что объединяет великих русских писателей помимо таланта? Они умирали странно, жили безумно и оставляли после себя загадки, над которыми академики чешут затылки уже второй век. Гоголь, возможно, был погребён живым. Его череп исчез при перезахоронении и до сих пор не найден. Достоевский написал «Игрока» за 26 дней под угрозой потери всего имущества. А человек, которого принято считать духовным наставником Гоголя, возможно, просто довёл его до могилы. Добро пожаловать в тёмную сторону русской классики.

**Летаргический сон: когда писатели засыпают навсегда**

Начнём с самого жуткого. В XIX веке летаргический сон — не метафора и не страшилка для детей. Это реальная медицинская проблема, которая сводила с ума людей почище любого мистического романа. Писатели с их возбудимой нервной системой были особенно уязвимы. Николай Гоголь панически боялся быть похороненным живым — и завещал хоронить его только после появления явных признаков разложения. В 1844 году он писал другу: «Я нахожусь в состоянии летаргии... дух мой как будто отлетает». Это не художественный образ — это медицинский факт: Гоголь страдал депрессивными эпизодами с каталептическим ступором. Его лицо застывало. Конечности холодели. Пульс почти не прощупывался. Современный врач сказал бы: «Кататония». Врач XIX века мог сказать: «Он мёртв».

**Что нашли в гробу в 1931 году**

В 1931 году советские власти перенесли останки Гоголя с кладбища Данилова монастыря на Новодевичье. То, что увидели участники эксгумации, породило легенду, которая живёт до сих пор. Писатель Владимир Лидин, лично присутствовавший при вскрытии гроба, утверждал: череп Гоголя был повёрнут набок. Внутренняя обивка гроба — поцарапана изнутри. Кто-то явно пытался выбраться наружу. Советские чиновники поспешили объявить это выдумкой. Но Лидин — не мистик и не бульварный романист. Это свидетель. И его показания совпадают с рассказами других участников эксгумации. Вопрос «был ли Гоголь жив, когда его закопали» остаётся открытым.

**Череп, который бесследно исчез**

Но история на этом не заканчивается. При перезахоронении черепа в гробу не оказалось вовсе. По официальной версии, он «истлел». Неофициальная куда интереснее: череп был похищен ещё до советской эксгумации — в конце XIX века, когда кладбище Данилова монастыря подверглось разграблению. Существуют свидетельства, что коллекционер и театральный меценат Алексей Бахрушин хранил у себя череп, предположительно принадлежащий Гоголю. В 1909 году Бахрушин скончался. Куда делся череп — неизвестно. Он не найден до сих пор. Просто вдумайся: череп Гоголя — одного из величайших писателей в истории человечества — лежит где-то в чьей-то частной коллекции. Или в земле. Или его вовсе нет.

**Константиновский: духовник или убийца?**

Теперь о человеке, которого многие исследователи считают виновником гибели Гоголя. Матвей Александрович Константиновский — священник, духовник, религиозный фанатик с харизмой проповедника и методами средневекового инквизитора. Он появился в жизни Гоголя около 1847 года и стал его «духовным отцом». На деле — взял писателя в жёсткий психологический захват. Константиновский систематически внушал Гоголю: его литературные труды — грех. «Мёртвые души» — дьявольское творение. Смех и сатира — работа нечистого. Представь: человек, чьим гением была ирония и гротеск, год за годом убеждается, что его дар — от дьявола. Это не духовное наставничество. Это психологическое насилие в рясе.

**Как Константиновский убил Гоголя — почти буквально**

В феврале 1852 года, после серии встреч с Константиновским, Гоголь в ночь с 11 на 12 февраля сжёг рукопись второго тома «Мёртвых душ». Очевидцы описывали: писатель молился, плакал, потом бросил тетради в камин и перекрестился. Через несколько дней отказался от еды. Врачи диагностировали «нервную горячку». Лечение назначили соответствующее эпохе: принудительное кровопускание, ледяные обливания, пиявки к носу. Гоголь умер 21 февраля 1852 года в состоянии крайнего истощения. Ему было 42 года. Современные исследователи указывают: именно религиозное давление Константиновского запустило финальный кризис. Человек, методично разрушавший творческую идентичность писателя, по сути, лишил его воли к жизни. Сатана в духовном обличии? Звучит жёстко. Но с точки зрения результата — трудно возразить.

**Достоевский: как проиграть всё и написать гениальный роман**

Переключимся с мрачного на... тоже мрачное, но с другим оттенком. 1866 год. Фёдор Достоевский сидит в Петербурге по уши в долгах. Кредиторы не дают прохода. Его издатель Стелловский заключил контракт-ловушку: если Достоевский не сдаст рукопись нового романа до 1 ноября 1866 года, издатель получает право бесплатно издавать все произведения писателя на девять лет. Достоевский пропустил всё — занятый работой над «Преступлением и наказанием». Оставалось 26 дней. Друзья посоветовали надиктовать роман стенографистке.

**26 дней, один роман и будущая жена**

Стенографисткой оказалась Анна Сниткина — будущая жена Достоевского. За 26 дней они создали «Игрока» — роман о человеке, одержимом азартными играми. И это не случайный жанровый выбор. Достоевский знал тему изнутри: он сам был хроническим игроком и проигрывал в рулетку всё — гонорары, чужие деньги, обручальное кольцо жены. В Висбадене он сидел в отеле без копейки, не мог заплатить за еду и писал Тургеневу просительные письма. Тургенев одолжил — и потом годами напоминал об этом долге. «Игрок» — это не художественный роман. Это исповедь. Прикрытая тонким слоем вымысла. И написанная в режиме, который сегодня назвали бы экстремальным дедлайном.

**Пять историй — одна правда**

Что объединяет летаргию, украденный череп, религиозного манипулятора и писателя-игромана? Русская литература XIX века — это не просто собрание великих текстов. Это документ человеческих трагедий, психических надломов и социальных катастроф. Гении создавали шедевры не вопреки своим демонам, а вместе с ними. Гоголь писал о мёртвых душах, потому что видел их повсюду — в том числе в зеркале. Достоевский описывал одержимость с точностью психиатра, потому что сам был её пациентом. Это не красивые метафоры. Это диагнозы.

**Финальный вопрос, который лишает сна**

Мы привыкли думать о великих писателях как о небожителях — мудрецах на пьедестале. Но Гоголь был параноиком, которого свёл в могилу священник-фанатик. Достоевский был должником и игроманом, писавшим гениальные романы под угрозой финансового краха. Их черепа исчезают. Их рукописи горят в каминах. Их жизни — не биографии, а триллеры. И может быть, именно поэтому их книги живут вечно: в них нет ничего придуманного. Всё это — правда. Просто страшнее любого вымысла. Перечитай классику заново — теперь ты знаешь, что за ней стоит.

Собеседование в Famusov & Partners: кандидат обозвал корпоративную культуру и уехал на карете

Собеседование в Famusov & Partners: кандидат обозвал корпоративную культуру и уехал на карете

Классика в нашем времени

Современная интерпретация произведения «Горе от ума» автора Александр Сергеевич Грибоедов

ПРОТОКОЛ СОБЕСЕДОВАНИЯ

Компания: Famusov & Partners, Government Relations & Consulting
Должность: Senior Advisor, стратегические коммуникации
Дата: 19 марта 2026
Кандидат: Чацкий Александр Андреевич, 25 лет
Источник: прямое обращение (знаком с семьёй CEO)

═══════════════════════════════════════

ЭТАП 1: HR-СКРИНИНГ

Интервьюер: Софья Павловна Фамусова, HR-менеджер

═══════════════════════════════════════

С.Ф.: Добрый день, Александр Андреевич. Спасибо, что нашли время. Расскажите, пожалуйста, почему решили вернуться в Россию после... напомните, сколько вы отсутствовали?

А.Ч.: Три года. Европа. Германия, Англия, немного Италии. Учился, смотрел, сравнивал. Вернулся — и знаете что?

С.Ф.: Что?

А.Ч.: Ничего не изменилось. Вообще ничего. Те же лица. Те же разговоры за обедом — кто получил чин, кто женился удачно, у кого карета новая. Три года — а тут будто три минуты. Стрелки на часах даже не дрогнули.

С.Ф.: (делает пометку: «негативный настрой, обобщает»). Понятно. А почему именно наша компания?

А.Ч.: Потому что... (замолкает). Софья Павловна. Я вас знал маленькой. Вы помните? Мы играли в саду, и вы...

С.Ф.: Александр Андреевич, мы сейчас обсуждаем вакансию.

А.Ч.: Да. Вакансию. Конечно. (Пауза.) Вы изменились.

С.Ф.: (пометка: «переходит на личное, игнорирует формат, смотрит странно»). Давайте перейдём к вашим компетенциям. Какие у вас сильные стороны?

А.Ч.: Я думаю.

С.Ф.: ...это всё?

А.Ч.: Этого достаточно. В Москве — более чем. Тут это редкость, знаете ли.

С.Ф.: (пометка: «высокомерен»). Хорошо. Переходим к панельному этапу.

═══════════════════════════════════════

ЭТАП 2: ПАНЕЛЬНОЕ ИНТЕРВЬЮ

Панель:
— Павел Афанасьевич Фамусов (CEO, основатель)
— Полковник Скалозуб (партнёр, военный дивизион)
— Молчалин А.С. (ассистент CEO, стаж 3 года)

═══════════════════════════════════════

П.А.Ф.: Ну-с, Александр Андреич! Рад, рад. Вырос-то как. Батюшку твоего помню — достойнейший был человек. Слу-жил. Не рассуждал, а слу-жил. А ты — три года по заграницам. Ну, выкладывай: чему научился?

А.Ч.: Чему научился. Что можно жить иначе. Что необязательно кланяться каждому, у кого чин на ступеньку выше. Что ум — не порок. Хотя здесь, в Москве, судя по всему, считают ровно наоборот.

П.А.Ф.: (краснеет, поворачивается к Скалозубу). Вот! Слышите, полковник? Они все такие, кто из-за границы. Нахватаются вольностей — и сюда, к нам, умничать.

СКАЛОЗУБ: Я людей оцениваю по выправке, Павел Афанасьич. У молодого человека выправка — никуда. Сутулится. Плечи вперёд. В армии бы исправили. Месяц — и как новенький.

А.Ч.: Простите, полковник, — а вы читали что-нибудь за последние, скажем, пять лет? Не устав караульной службы, а вообще. Хоть что-нибудь. Газету. Вывеску. Меню.

СКАЛОЗУБ: (молчит четыре секунды. Поворачивается к Фамусову). Дерзит.

П.А.Ф.: Вот-вот, дерзит! Так. Александр Андреич. У нас в компании есть правила. Первое и главное — я его на стену повесил, в рамочке, — «Учились бы, на старших глядя». Знаешь, как мой дядя, Максим Петрович? Покойник. Царствие небесное. При дворе служил — при Екатерине! И вот, значит, на приёме — поскользнулся. Упал. Все засмеялись. Императрица — улыбнулась. Так он что? Встал — и упал ещё раз! Нарочно! Все — хохочут! Он — ещё раз! Третий! И — назначение получил. Вот это — карьерная стратегия.

А.Ч.: Вы... вы серьёзно это приводите как пример?

П.А.Ф.: Абсолютно.

А.Ч.: Человек трижды — нарочно — упал на пол перед монархом. Расшиб затылок. И это — ваша корпоративная культура? Падать? Расшибаться? И улыбаться?

П.А.Ф.: Это ГИБКОСТЬ, молодой человек!

А.Ч.: Это позвоночник, Павел Афанасьич. Его отсутствие.

(Пауза.)

МОЛЧАЛИН: (тихо, почти шёпотом, наклонившись к Чацкому): Александр Андреич. Позвольте совет. Здесь... принято — угождать. Не спорить. Молчать, когда старшие говорят. Кивать. Улыбаться. Подливать чай. Это просто. Поверьте — просто.

А.Ч.: Молчалин. Ты ведь ассистент? Три года?

МОЛЧАЛИН: Три года. Умеренность и аккуратность — мои главные... компетенции.

А.Ч.: Компетенции. (Встаёт. Садится. Снова встаёт.) Умеренность. Аккуратность. Скажи мне — ты хоть раз в жизни сказал «нет»? Хоть кому-нибудь? Хоть раз?

МОЛЧАЛИН: Зачем? В мои лета не должно сметь своё суждение иметь.

А.Ч.: (поворачивается к Фамусову). Павел Афанасьич. Правильно ли я понимаю, что ваш лучший сотрудник — человек, чьё главное достоинство состоит в том, что у него нет достоинств? Что он ни с кем не спорит, ничего не думает, ничего не хочет — и за это получает зарплату?

П.А.Ф.: Вот именно! И ты бы поучился!

А.Ч.: Служить бы рад — прислуживаться тошно.

(Тишина. Скалозуб скрипит стулом.)

П.А.Ф.: (тихо, зловеще). Что ты сказал?

А.Ч.: (уже стоит). Я сказал — тошно. Мне тошно. От дядей, которые падают на пол. От полковников, которые не читают. От ассистентов, у которых вместо позиции — «умеренность и аккуратность». От Москвы, которая за три года не сдвинулась ни на миллиметр. Я ехал сюда — через всю Европу, полтора месяца, — думал, что-то изменится. Ничего. Те же Фамусовы. Те же Скалозубы. Те же Молчалины — в каждом углу, за каждым столом, тихие, аккуратные, умеренные. Боже мой.

Я ухожу.

(Дверь хлопает. Стакан воды на столе вздрагивает.)

═══════════════════════════════════════

ПОСЛЕСОВЕЩАНИЕ ПАНЕЛИ (5 минут после ухода кандидата)

П.А.Ф.: Не берём. Категорически. Вольнодумец. Якобинец. Книжки читает. Опасен.

СКАЛОЗУБ: Согласен. Сутулится. И дерзит. Два в одном. В армию бы его — в шесть месяцев другой человек будет.

МОЛЧАЛИН: (тихо, глядя в стол): Мне показалось, он расстроен из-за Софьи Павловны. Это... личное, возможно.

П.А.Ф.: (резко): Что? Что ты сказал?

МОЛЧАЛИН: Ничего, Павел Афанасьич. Ничего-с. Умеренность и аккуратность.

═══════════════════════════════════════

ПИСЬМО-ОТКАЗ

От: hr@famusov-partners.ru
Кому: a.chatsky@gmail.com
Тема: По итогам собеседования от 19.03.2026

Уважаемый Александр Андреевич,

Благодарим за интерес к вакансии Senior Advisor в Famusov & Partners.

К сожалению, после тщательного рассмотрения вашей кандидатуры комиссия пришла к выводу, что ваши ценности не вполне совпадают с корпоративной культурой нашей компании.

Основные причины отказа:
— Недостаточная лояльность руководству (критический уровень)
— Избыточная самостоятельность мышления
— Отсутствие навыков «умеренности и аккуратности»
— Неуместные вопросы о чтении (партнёр Скалозуб оценил как провокацию)
— Отказ от падения на пол (тест на корпоративную гибкость не пройден)

Желаем удачи в дальнейшем поиске. Возможно, вам подойдёт стартап.

С уважением,
HR-отдел
Famusov & Partners
«Учились бы, на старших глядя»™

═══════════════════════════════════════

ПЕРЕАДРЕСОВАННОЕ ПИСЬМО:

От: a.chatsky@gmail.com
Кому: [все контакты]
Тема: FWD: По итогам собеседования от 19.03.2026

Карету мне. Карету.

— А.Ч.

═══════════════════════════════════════

ПОСТСКРИПТУМ (внутренняя переписка Famusov & Partners, следующий день)

От: reception@famusov-partners.ru
Кому: all-staff@famusov-partners.ru
Тема: Информация

Коллеги, довожу до сведения: вчерашний кандидат (Чацкий А.А.) после собеседования, по имеющимся данным, рассказал о нашей компании в трёх гостиных, двух клубах и одном ресторане. Тональность — крайне негативная. Слово «дураки» употреблено предположительно 11 раз.

Руководство просит не комментировать ситуацию и придерживаться официальной позиции: «Кандидат не прошёл по soft skills».

Также: Павел Афанасьевич распорядился впредь не приглашать на собеседования лиц, вернувшихся из-за границы. Цитата: «Все беды — от учёности».

С уважением,
Ресепшн

Реалити-шоу «Продай или Плачь»: помещица рыдает перед шкафиком, бизнесмен щёлкает калькулятором, лакей засыпает в финале

Классика в нашем времени

Современная интерпретация произведения «Вишнёвый сад» автора Антон Павлович Чехов

🎬 РЕАЛИТИ-ШОУ «ПРОДАЙ ИЛИ ПЛАЧЬ»
Продакшн: «Первый усадебный»
Сезон 3, Эпизод 1: «ВИШНЁВЫЙ САД»
Статус: кастинг одобрен, съёмки утверждены

═══════════════════════════════════════

ПРОДЮСЕРСКАЯ ЗАПИСКА

Объект: усадьба с вишнёвым садом, приблизительно 500 десятин, Тульская губерния. Долг перед банком — 2,4 млн. Аукцион через три недели. Владелица — обедневшая дворянка, пять лет жила в Париже с любовником, вернулась с пустым кошельком и полным чемоданом трагических воспоминаний.

Предложение: вырубить сад, нарезать землю на дачные участки, сдавать по 25 руб./год за десятину. Окупаемость — три года.

Реакция владелицы: плачет.

Конфликт: очевиден.
Рейтинговый потенциал: максимальный.
Зелёный свет.

═══════════════════════════════════════

📋 КАРТОЧКА УЧАСТНИКА №1

Имя: Любовь Андреевна Раневская
Возраст: «давайте не будем» (47)
Род занятий: бывшая помещица, текущий статус — «в поиске себя»
Навыки: рыдание (профессиональное), ностальгия (хроническая), разбрасывание золотых монет на чай прислуге при полном отсутствии средств к существованию
Цитата для промо: «Шкафик мой родной... шкафик...»

🎥 ИНТЕРВЬЮ НА КАМЕРУ (конфешнл):
«Я вошла — и сразу шкафик. Мой шкафик. Я помню, мне было семь, и мама... (плачет). Простите. (Вытирает глаза кружевным платком за 200 франков. Сморкается в него же.) Продать? Вырубить? Вишни? Нет. Нет, нет. Лучше... лучше... (пауза; достаёт другой платок, тоже за 200 франков.) Хотя — нет, умирать я тоже не готова, я только что купила шляпку в Париже. Три шляпки. Ну четыре.»

✅ Продюсерская пометка: БЕРЁМ. Плачет красиво. Камера обожает. Расход платков — заложить в бюджет.

═══════════════════════════════════════

📋 КАРТОЧКА УЧАСТНИКА №2

Имя: Ермолай Алексеевич Лопахин
Возраст: 35
Род занятий: предприниматель (self-made; дед — крепостной, отец — лавочник, сам — миллионер)
Навыки: переговоры, аренда, финансовое планирование. Грызёт ногти. Встаёт в четыре утра.
Цитата для промо: «Дачники! По двадцать пять рублей за десятину!»

🎥 ИНТЕРВЬЮ НА КАМЕРУ:
«Значит, так. (Щёлкает ручкой.) Объект убыточный. Денег нет. Банк звонит — каждый. Божий. День. Решение? Элементарное. Сад — под снос, землю — на участки. Двадцать пять рублей в год за десятину. Арифметика. (Показывает блокнот с цифрами.) Она не хочет. Она говорит — «шкафик». Какой шкафик, Любовь Андреевна? У вас аукцион через двадцать один день! Тут не шкафик — тут топор нужен!

(Пауза. Тише.) Я, знаете... Мой дед здесь полы мыл. Мне в кухню войти не позволяли. А теперь я этот сад могу купить. Весь. Целиком. (Смотрит в камеру. Грызёт ноготь.) Странно, да?»

✅ Продюсерская пометка: Антагонист? Спаситель? Пусть зритель решает. Конфликт — идеальный. БЕРЁМ.

═══════════════════════════════════════

📋 КАРТОЧКА УЧАСТНИКА №3

Имя: Леонид Андреевич Гаев
Возраст: 51
Род занятий: нет. Абсолютно нет. Играет в бильярд.
Навыки: бильярдная терминология, произнесение речей перед мебелью, поедание леденцов
Цитата для промо: «Жёлтого в середину! Дуплетом в угол!»

🎥 ИНТЕРВЬЮ НА КАМЕРУ:
«Я — человек восьмидесятых годов. Либерал. (Каких восьмидесятых — его спрашивают. Смотрит с недоумением. Не отвечает.) У нас есть план. Тётка в Ярославле — богатая, графиня. Может дать взаймы. Или не может. Или может, но не даст. Или даст, но мало. Или... (достаёт леденец, засовывает в рот, говорит невнятно) ...жёлтого в середину... дуплетом...

Что? Сад? Да, сад. Сад — это... (встаёт, расправляет плечи, обращается к книжному шкафу): Дорогой, многоуважаемый шкаф! Приветствую твоё существование, которое вот уже более ста лет было направлено к светлым идеалам добра и справедливости...

Продюсер (за камерой): Он говорит со шкафом.
Оператор: Да. Уже третью минуту.
Продюсер: Не выключай.»

✅ Продюсерская пометка: Комик-релиф. Ни одного полезного навыка. Это гениально. БЕРЁМ.

═══════════════════════════════════════

📋 КАРТОЧКА УЧАСТНИКА №4

Имя: Петя Трофимов
Возраст: 27 (вечный студент; два факультета, ни одного диплома)
Род занятий: философ, свободный мыслитель, нигде не работает, нигде не числится
Внешний вид: облезлый, в калошах, с проплешиной от нервов
Цитата для промо: «Вся Россия — наш сад!»

🎥 ИНТЕРВЬЮ НА КАМЕРУ:
«Сад — это символ. Сим-вол. Крепостничества, угнетения, прогнившего уклада. Его не нужно ни продавать, ни рубить. Нужно — двигаться вперёд! К новой жизни! К высшей правде! Человечество идёт... (встаёт для жеста, запинается о порог, роняет стул) ...идёт к... (хватается за стену) ...к прогрессу! (Падает с лестницы за кадром. Грохот.) Я В ПОРЯДКЕ! КАЛОШИ!!»

✅ Продюсерская пометка: Аудитория 18-25. Мемный потенциал — абсолютный максимум. Упадёт минимум трижды за эпизод. БЕРЁМ.

═══════════════════════════════════════

📋 КАРТОЧКА УЧАСТНИКА №5

Имя: Фирс
Возраст: 87
Род занятий: лакей (стаж — 65 лет, непрерывный)
Навыки: подача пальто, бормотание, сон в вертикальном положении
Цитата для промо: «Перед несчастьем тоже так было... сова кричала, и самовар гудел бесперечь...»

🎥 ИНТЕРВЬЮ НА КАМЕРУ:
«При старом барине... при старом-то... (бормочет неразборчиво). Вишню сушили, мочили, мариновали, варенье варили... Рецепт забыли... Все забыли... (Засыпает. 40 секунд тишины. Просыпается.) А? Что? Волю дали — вот и несчастье... Я от барина не ушёл... Куда ж мне...»

✅ Продюсерская пометка: Трогательный. Зрители будут рыдать. Единственный риск — заснёт в финале. Держать кофе наготове. БЕРЁМ.

═══════════════════════════════════════

🎬 СЪЁМКА ФИНАЛЬНОЙ СЦЕНЫ

Эпизод 1, Акт 3: «АУКЦИОН»
Протокол: камера 1 — общий, камера 2 — лица, камера 3 — ручная

[Лопахин входит в гостиную. Лицо — красное. Пиджак расстёгнут. В руках — бумага с печатью.]

ЛОПАХИН: (тихо, почти шёпотом) Я купил.

(Пауза. Три секунды.)

ЛОПАХИН: (громче) Я КУПИЛ!! Вишнёвый сад — мой! Мой! Скажите мне, что я пьян, что у меня в глазах рябит, что мне мерещится! (Хохочет. Топает ногами. Бьёт себя кулаком в грудь.) Мой дед, мой отец были рабы — им в кухню войти не позволяли! А я — я купил имение, где они... Музыка! Играйте! Я хочу музыку!

Продюсер (по рации): Камера два — крупный план Раневской. КРУПНЫЙ. Максимально крупный.

РАНЕВСКАЯ: (сидит на стуле. Не двигается. Не плачет.)

Продюсер (по рации): Она не плачет. Почему она не плачет?

Режиссёр: Потому что это хуже, чем плакать. Не трогай камеру.

ГАЕВ: (достаёт платок. Убирает. Достаёт леденец. Убирает. Достаёт платок снова.)

[За окном — стук. Ритмичный. Тяжёлый. Топор.]

АНЯ: (подбегает к матери, обнимает) Мама! Мама, не плачь! Мы насадим новый сад, лучше прежнего! Ты увидишь!

РАНЕВСКАЯ: (молчит. Потом, тихо): Мой сад...

[Все уходят. Камеры выключаются одна за другой. Тишина.]

[Камера 3 — случайно осталась включённой.]

ФИРС: (входит в пустую комнату, дёргает запертую дверь) Заперли... Забыли... Уехали... (Садится на диван. Кашляет.) Жизнь-то прошла, словно и не жил...

(Тишина. Стук топора за окном.)

Продюсер (просматривает запись на следующий день): ...это мы оставляем в монтаже?

Режиссёр: Это Чехов. Оставляем. Всё.

═══════════════════════════════════════

📊 ЗРИТЕЛЬСКОЕ ГОЛОСОВАНИЕ (предварительное):

Лопахин — «спаситель или злодей?» ............ 52% / 48%
Раневская — «жалко» ............................... 89%
Гаев — «шкаф лучше него говорит» ............... 94%
Трофимов — «мемы уже в производстве» .......... 100%
Фирс — «ПОЧЕМУ ЕГО ЗАБЫЛИ» .................... 💔💔💔

Рейтинг эпизода: 9.7/10
Комментарий продюсера: «В следующем сезоне — «Три сестры». Они хотят в Москву. Они не попадут в Москву. Это будет бомба.»

Записки профессора Преображенского: неопубликованная глава

Записки профессора Преображенского: неопубликованная глава

Творческое продолжение классики

Это художественная фантазия на тему произведения «Собачье сердце» автора Михаил Булгаков. Как бы мог продолжиться сюжет, если бы писатель решил его развить?

Оригинальный отрывок

— Документ мне нужен, Филипп Филиппович, — говорил Шариков, — я вам прямо скажу. Без документа нельзя. Вы же сами знаете, что всякому человеку обязательно полагается документ. — Чёрт знает что такое, — бормотал Филипп Филиппович. — Прежде всего вы — не человек, а существо, находящееся в стадии формирования.

— Михаил Булгаков, «Собачье сердце»

Продолжение

Глава, которой не было

Филипп Филиппович Преображенский сидел в своём кабинете и крутил в пальцах сигару, не зажигая. Третью уже. Зина приносила чай дважды — он остывал. За окнами Пречистенки моросил дождь, мелкий, гадкий, из тех, что не столько мочат, сколько оскорбляют.

— Борменталь, — позвал он наконец.

Доктор появился мгновенно, словно стоял за дверью. Впрочем, он и стоял.

— Вы читали? — Преображенский кивнул на газету, развёрнутую на столе. Газета была измята, один угол оторван — след профессорского негодования.

Борменталь читал. Заметка в «Вечерней Москве», набранная петитом, между объявлением о пропавшей козе и расписанием лекций по ликвидации безграмотности: «Тов. П. П. Шариков назначен заведующим подотделом очистки Хамовнического района. На новой должности тов. Шариков обещал решительно бороться с бродячими элементами и антисанитарией».

— Метастазы, — произнёс Филипп Филиппович. Он произнёс это слово так, как хирург произносит диагноз, который уже не оставляет надежды. — Метастазы, дорогой мой доктор. Я вырезал опухоль, но она дала метастазы.

— Филипп Филиппович, но ведь мы... мы же его... — Борменталь понизил голос и сделал неопределённый жест рукой, — обратно.

— Обратно! — профессор вскочил и прошёлся по кабинету. Паркет скрипнул жалобно. — Обратно, Борменталь! Собаку — обратно, да. А Швондера? А Швондерова Швондера? Я вам скажу, что произошло. Произошло вот что.

Он остановился у окна и заговорил — не с Борменталем даже, а с дождём, с мокрой Пречистенкой, с Москвой.

— Я думал, что совершил ошибку — превратил собаку в человека. И ошибку свою исправил. Но ошибка была не в операции, нет. Ошибка была в предположении, что Шариков — единственный. Что его можно отменить. Понимаете?

Борменталь не понимал и честно молчал.

— Шариков — это не гипофиз Клима Чугункина, пересаженный в собачий череп, — продолжал Преображенский, и голос его звучал глухо. — Шариков — это... это...

Он не договорил. В коридоре послышалось шарканье, потом голос Дарьи Петровны, потом — стук в дверь, нетерпеливый, костяшками пальцев, тот самый стук.

Дверь распахнулась.

На пороге стоял человек в кожаной куртке. Невысокий. Светловолосый. С бегающими глазами. Не Шариков — другой. Совершенно другой. И совершенно такой же.

— Профессор Преображенский? — спросил человек. — Мне сказали, вы тут по научной части главный. А я, значит, из Хамовнического подотдела. Меня товарищ Шариков прислал.

Филипп Филиппович медленно сел.

— Прислал, — повторил он.

— Ага. Велел передать: если вы, профессор, ещё каких учёных опытов желаете, так мы вам материал предоставим. Бродячих, значит, собак у нас — во! — человек провёл ладонью выше головы. — Девать некуда. А товарищ Шариков говорит: профессор, он умеет из собаки — человека. А нам как раз люди нужны. Кадры, значит.

Тишина. Часы на камине пробили. Борменталь стоял белый, как его халат.

— Кадры, — повторил Преображенский. Потом встал. — Зина! Мою шубу. И шляпу.

В Хамовниках пахло хлоркой, сырой штукатуркой и властью. Подотдел очистки располагался в бывшей кондитерской, витрина заколочена, но золотые буквы ещё проступали сквозь фанеру.

Шариков сидел за столом. Стол был большой, а Шариков маленький, и оттого казалось, что за столом сидит ребёнок, играющий во взрослого. Но глаза у ребёнка были нехорошие.

— Ба! Папаша!

— Я вам не папаша, — автоматически ответил Преображенский и тут же понял, что проиграл: в этом кабинете Шариков был главный, а он — проситель.

Шариков рассказывал. Собак сортировал: умных — налево, в «резерв». Глупых — направо, «по назначению».

— Какой резерв? — спросил Преображенский, уже зная ответ.

— Кадровый, — ответил Шариков. Улыбка была страшная — не потому что злая, а потому что искренняя. — Вы же доказали, профессор, что можно. Значит — нужно. Вот логика.

Логика. Его собственная логика, преломлённая через Клима Чугункина и Швондера. Силлогизм: из собаки можно сделать человека, людей не хватает, следовательно — нужно. Безупречно.

Преображенский вышел на улицу. Дождь кончился. Москва плыла за окнами — мокрая, грязная, новая.

— Борменталь, — сказал Преображенский, — знаете, чего я боюсь? Я боюсь, что он прав. Не в том, что нужно делать из собак людей. А в том, что это уже неважно. Потому что разницы...

Он замолчал.

Клим Чугункин был мёртв. Шарик был пёс. А Шариков — Шариков был жив и заведовал подотделом. И с этим ничего нельзя было сделать.

Угадай книгу 20 мар. 02:54

Кто хочет командовать парадом в советском романе?

«Командовать парадом буду я!» — заявляет герой, безмерно переоценивая свои возможности и стремясь доминировать.

Из какой книги этот отрывок?

Печорин: ненаписанная глава

Печорин: ненаписанная глава

Творческое продолжение классики

Это художественная фантазия на тему произведения «Герой нашего времени» автора Михаил Юрьевич Лермонтов. Как бы мог продолжиться сюжет, если бы писатель решил его развить?

Оригинальный отрывок

Тамань — самый скверный городишко из всех приморских городов России. Я там чуть-чуть не умер с голоду, да ещё вдобавок меня хотели утопить. Я приехал на перекладной тележке поздно ночью. Ямщик остановил усталых лошадей у ворот единственного каменного дома, что был при въезде.

— Михаил Юрьевич Лермонтов, «Герой нашего времени»

Продолжение

Из дневника Печорина

Я никогда не записывал того, что случилось после Тамани. Зачем? Слепой мальчик, контрабандисты, девушка-ундина — всё это было уже рассказано, пережито, сброшено с плеч, как мокрая шинель. Но есть одна ночь, о которой я молчал. Может быть, потому что она единственная, когда я не разыгрывал роль, а был — чем? Самим собой? Но кто это — «сам я»?

Было так. После отъезда из Тамани я остановился в маленьком городке, названия которого не стану приводить, потому что оно ничего не скажет ни одной живой душе. Городок лежал на берегу — не моря, а степного озера, солёного и мёртвого, как глаза старухи, торговавшей пирогами на почтовой станции.

Мне отвели комнату. Низкий потолок, побеленные стены, окно, выходящее на пустырь. Я лёг, но заснуть не мог. Дорожная тоска — особый род тоски, знакомый всякому, кто ездит не для того, чтобы куда-нибудь приехать, а для того, чтобы откуда-нибудь уехать.

За стеной кто-то играл на фортепьяно. Скверно играл — с запинками, фальшивя в верхних регистрах, — но мелодия была хороша. Я узнал её не сразу. Потом узнал: это была грузинская песня, которую я слышал в Тифлисе, в доме одного князя, имя которого вспоминать мне не доставляет удовольствия.

Я встал, оделся и вышел в коридор. Звук вёл меня, как Ариаднина нить, — через тёмный коридор, мимо комнаты хозяина (он храпел с таким усердием, будто это было дело его жизни), вниз по скрипучей лестнице, к двери с полоской света.

Я открыл дверь. За фортепьяно сидела женщина. Она обернулась — не испуганно, не удивлённо, а с тем выражением, которое бывает у людей, когда входит тот, кого они давно ждали.

— Вы не спите, — сказала она.

— Вы тоже.

— Я никогда не сплю в полнолуние.

Она была не молода и не стара, не красива и не дурна. Но в ней было нечто, чего я не встречал прежде — полное отсутствие желания произвести впечатление. Это было так необычно, что я растерялся. Я, Печорин, растерялся перед женщиной, которая не пыталась меня очаровать.

— Садитесь, если хотите, — сказала она и продолжила играть.

Я сел. Она играла ещё минут двадцать — ту же мелодию, но каждый раз иначе. Сначала грустно. Потом — с вызовом. Потом — тихо, почти шёпотом, как колыбельную для того, кто уже не верит, что уснёт. Я слушал и ловил себя на странном чувстве: мне не хотелось ни говорить, ни действовать, ни анализировать. Мне хотелось просто сидеть.

Это было так непривычно, что я испугался.

— Вы проезжий? — спросила она, закрыв крышку фортепьяно.

— Все мы проезжие, — ответил я, и сам поморщился от пошлости собственной фразы.

Она посмотрела на меня — и засмеялась. Не над остротой. Над тем, как я поморщился. Она поняла. И это было хуже всего, потому что я привык к людям, которые не понимают.

Мы проговорили до рассвета. О чём — не важно. Нет, важно, но я не стану записывать, потому что слова, пересказанные на бумаге, превращаются в чучела самих себя. Скажу одно: она ни разу не спросила, кто я, откуда и куда еду. Ни разу не попыталась узнать, женат ли я, богат ли, знатен ли. Она говорила со мной так, будто ничего этого не существует. Будто я — не офицер, не Печорин, не герой и не злодей, а просто человек, сидящий напротив неё в три часа ночи.

Я рассказал ей о море. Не знаю, почему именно о море — я не моряк и не поэт, — но в ту ночь что-то развязало мне язык. Я говорил о том, как пахнет штормовая вода, о том, как качаются огни на мачтах, о волне, которая подходит к берегу и уходит обратно, забирая с собой полоску песка, — и каждый раз берег становится чуть-чуть другим, хотя разницу невозможно увидеть глазами.

— Вы говорите так, будто вам тоже хотелось бы уйти, как волна, — сказала она.

Я промолчал. Она была права. Она была права настолько, что мне захотелось уйти прямо сейчас — не как волна, а как трус.

Утром я уехал. Разумеется, уехал. Что мне было делать — остаться? Это было бы слишком просто. А я — существо, не способное к простым решениям. Мне нужна драма, интрига, борьба. Мне нужно разрушать, чтобы чувствовать. И она это поняла — я видел по её глазам, когда прощался. Она не просила остаться. Не плакала. Не давала адреса. Просто кивнула и сказала:

— Прощайте, проезжий.

Вот и всё. Я ехал дальше, в Пятигорск, к Грушницкому, к княжне Мери, ко всему тому, что было записано и что будет прочитано. А ту ночь — выбросил из головы. Или мне так казалось.

Но вот ведь что странно: я пишу этот дневник через годы, и среди всех моих побед и поражений, среди всех женщин, которых я любил и не любил, среди всех дуэлей и признаний — именно эта ночь не даёт мне покоя. Не Бэла, которую я украл и погубил. Не Вера, от которой бежал и к которой возвращался. Не княжна Мери с её слезами. А женщина без имени, в маленьком городке, играющая грузинскую песню в полнолуние.

Потому что тогда — единственный раз — я мог стать другим. И не стал.

Может быть, в этом и состоит проклятие тех, кого называют героями нашего времени: мы видим двери. Мы знаем, что за ними. Мы понимаем, что нужно войти. И проходим мимо.

Ветер, и горы, и тишина. И фортепьяно, которое до сих пор играет — где-то на самом дне памяти, в городке, чьего названия я не стану приводить.

Тред. Мой мужчина упал с лошади, а мой муж считает это неприличным — live из ложи Красносельского ипподрома

Тред. Мой мужчина упал с лошади, а мой муж считает это неприличным — live из ложи Красносельского ипподрома

Классика в нашем времени

Современная интерпретация произведения «Анна Каренина» автора Лев Николаевич Толстой

@anna_k_spb
📌 Тред. Я на скачках. Алексей скачет. Муж сидит рядом. Что может пойти не так. (Всё.)

1/ Красносельский ипподром, VIP-ложа. Бетси Тверская обмахивается программкой — единственная физическая активность, на которую она способна с 1869 года. Алексей Александрович (муж, напоминаю, что он существует) сидит справа. Руки сложены. Уши торчат. Лицо — как расписание поездов: точное, плоское, без эмоций.

2/ Семь лошадей на старте. Фру-Фру — рыжая, арабская, нервная, дрожит мелкой дрожью; похожа на меня после третьей бессонной ночи. На ней — Алексей. Не муж. Другой Алексей. Да, у меня два Алексея. Нет, я не буду это объяснять.

3/ Первый барьер. Чисто. Фру-Фру третья. У меня бинокль ходит ходуном. Бетси: «Дорогая, у вас руки дрожат». Я: «Ветер». Ветра нет. На мне четыре слоя кружев, я в закрытой ложе, какой ветер. Бетси делает вид, что поверила. Бетси — святая женщина.

4/ Махотин на Гладиаторе идёт первым. Гладиатор — тяжёлый, тупой, надёжный. Как мой брак. Фру-Фру обходит его на повороте — лёгкая, точная, живая. Как всё, чего у меня нет дома.

5/ Половина дистанции. Кто-то из военных упал — не Алексей, не мой, чужой кто-то — и мне всё равно. Совершенно. Человек лежит на земле, а я смотрю на другого всадника и думаю: только не он, только не он, только не он.

Какая я дрянь, если честно.

6/ Все вокруг перешёптываются. На меня смотрят. Я это чувствую кожей — как чувствуешь муху, которая ещё не села, но вот-вот. Муж чувствует тоже. Признак номер один: уши стали малиновыми. Признак номер два: начинает фразу «мне кажется, нам следует...»

7/ Водная канава. Большая. Фру-Фру прыгает — и

8/ Нет. Нет нет нет.

9/ Он сделал что-то не то — движение в седле, мгновенное, неуловимое. Лошадь рухнула. Не споткнулась — рухнула, как подкошенная, набок, с хрустом, от которого у меня что-то лопнуло в груди. Не сердце — сердце так не болит. Что-то другое, без названия.

10/ Я вскочила. Кажется, я закричала. Нет, не кажется — закричала точно, потому что вся ложа повернулась. Двести человек. И муж.

11/ Муж: «Вы ведёте себя неприлично».
Я: «Он может быть мёртв».
Муж: «Тем не менее. Вы ведёте себя неприлично».

Этот человек будет поправлять мне причёску на моих собственных похоронах. Положит цветы — ровно, по линейке.

12/ Фру-Фру... Господи. У неё сломана спина. Она бьётся на земле, рыжая, мокрая. Не ей сломали — он ей сломал. Одним движением. Лошадь, которая только что летела — летела! — теперь лежит и не может встать. Её пристрелят. Прямо там, на поле, при публике. Или за кулисами. Какая разница.

13/ Он жив. Жив. ЖИВ. Встал, держится за бок, хромает. Жив.

Я выдохнула — и, кажется, выдохнула слишком громко. Или слишком видимо. Или слишком по-всякому.

14/ Еду домой в карете. С мужем. Молча. Тишина такая — густая, творожистая — что слышно, как у кучера бурчит в животе на каждой кочке. Или это у меня бурчит. Неважно.

15/ Он начал Разговор. С большой буквы. «Я давно хотел вам сказать...» Мне двадцать восемь лет, я мать, у меня дом в два этажа и годовой бюджет, как у маленького уездного города, — а чувствую себя гимназисткой, которую вызвали к директору за то, что курила в уборной.

16/ «Ваше волнение было замечено всеми». — Ну да. Человек упал с лошади. Я закричала. Какое преступление. Надо было сидеть с лицом гипсовой маски, как ты, Алексей Александрович. Как ты сидишь всегда. Как ты, вероятно, родился.

17/ Он: «Я прошу вас соблюдать приличия».
Приличия.
ПРИЛИЧИЯ.

Живая лошадь сломала хребет. Живой человек чуть не погиб. А ты — приличия. У тебя вместо крови — протокол заседания.

18/ Я ему сказала. Всё. Что люблю другого. Что не люблю его — давно не люблю, может, никогда. Что задыхаюсь. Что не могу больше. Что эти стены, эти обеды, эти вечера с гостями, где все говорят по-французски и не говорят ничего, — мне от них тошно.

Карета всё ехала. Кучер всё бурчал.

19/ Он помолчал. Долго. Потом сказал: «Хорошо. Мы поговорим об этом позже. В надлежащем порядке».

В надлежащем порядке.

Мой муж — не человек. Мой муж — канцелярия в сюртуке, с ушами.

20/ Конец треда. Простите. Мне нужно... не знаю. Воздуха. Темноты. Или света — но другого, не этого петербургского, серого, как его лицо.

═══ ОТВЕТЫ ═══

@betsy_tverskaya: @anna_k_spb дорогая, ВСЕ видели. Все до единого. Княгиня Мягкая уже рассказала трём гостиным и написала четырнадцать записок. Обнимаю 💋 Держись.

@princess_myagkaya: @anna_k_spb @betsy_tverskaya я ни слова никому!! Ни единого!!
[14 записок отправлено]

@karenin_official: Убедительно прошу воздержаться от обсуждения семейных вопросов в публичном пространстве. Всё будет решено в надлежащем порядке. С уважением, А.А. Каренин.

@stiva_oblonsky: @anna_k_spb Аннушка! Всё обойдётся! Ты ж меня знаешь — у нас с Долли тоже было, и ничего, живём! Приезжай на обед, у меня бургундское 47-го, устрицы с Елисеевского. Не грусти!

@dolly_oblonskaya: @stiva_oblonsky Стива, ты серьёзно? «У нас тоже было»? У нас СЕЙЧАС есть. И устрицы твои мне до горла. @anna_k_spb Аня, позвони.

@vronsky_alexei: @anna_k_spb Жив. Рёбра целы. Фру-Фру — нет. Никогда себе этого не прощу. Не за скачки. За то, что ты плакала при всех. Это я виноват.

@random_svetskiy: Лол, видели как Каренина на ипподроме орала?? Муж рядом сидит — мумия мумией. Петербург, ты прекрасен 😂😂

@anna_k_spb: @random_svetskiy Заблокировано.

@countess_lidiya: @karenin_official Алексей Александрович, я с вами всем сердцем. Некоторые женщины не ценят того, что имеют. Это трагедия нашего века.

@anna_k_spb: Всех, кому интересно моё горе, — поздравляю: вы получили шоу. Теперь идите. Пожалуйста. Я закрываю треш... тред.

@betsy_tverskaya: @anna_k_spb «Треш» — оговорка года, дорогая 😘

Нечего почитать? Создай свою книгу и почитай её! Как делаю я.

Создать книгу
1x

"Писать — значит думать. Хорошо писать — значит ясно думать." — Айзек Азимов