Не суйте пальцы, или Книжечка, которая меня боится

Вы вдумайтесь: купил я чайник. Простой. Воду греть. Одна функция у человека — грей воду и молчи. А к нему — книжечка. Толстая. Сто двадцать страниц. На восьми языках. И вся она, дорогие мои, не про то, как чайник работает.

Она про то, как я от него умру.

Первая страница. Открываю. «Не используйте прибор в ванной». Хорошо. Я и не собирался. Я вообще, честно говоря, до этой строчки про ванную не думал. А теперь думаю. Теперь я стою на кухне и думаю: а кто-то же думал. Кто-то же сидел, грел воду в ванной, и его так шарахнуло, что завод собрал совещание. В четверг. В десять утра. И постановил: впишем.

«Не погружайте чайник в воду целиком». В воду. Чайник. Целиком. Я держу эту книжечку и пытаюсь представить человека, который тащит электрический чайник топить. Как котенка. С чувством. И понимаю — он есть. Он где-то живет. Из-за него и страница.

«Не разбирайте прибор самостоятельно». Да я и несамостоятельно не разберу, миленькие! Я лампочку меняю по видеоинструкции. С паузами. С перемоткой.

Дальше — больше. «Не допускайте, чтобы прибором пользовались дети без присмотра». «Не оставляйте шнур свисающим со стола». «Не нагревайте пустой чайник». «Не открывайте крышку во время кипения — возможен выброс пара». Я уже читаю, и мне страшно. Я уже на чайник смотрю, как на соседа с перфоратором. С опаской. С уважением. Мы с ним теперь на «вы».

А где, я вас спрашиваю, где написано, как его включить? Где эта строчка? Она есть. Одна. Маленькая. На странице сорок два. Между «не роняйте» и «не бейте». «Нажмите кнопку». И все. Два слова. Будто стыдливо. Будто это неважно. Главное — не топи, не разбирай, не суй.

Вы замечали? Раньше инструкция учила. По-отечески. «Вставьте деталь А в паз Б». А теперь инструкция — обороняется. Она меня боится. Она заранее знает, что я — идиот. И не просто идиот, а изобретательный. Что я найду способ. Что я воду в ванной грел, чайник топил, крышку в кипение открывал и шнур на шею наматывал — одновременно.

И знаете, что обидно? Она права.

Потому что есть фен. У меня. И на нем наклейка — не бумажная, наклейка, навечно: «Не использовать во сне». Во сне! Я лежу и думаю: это ж надо было суметь. Это ж надо было заснуть с включенным феном в руке так душевно, так окончательно, что производитель все бросил, вызвал юриста и сказал: пиши. На века. Пусть висит.

И висит.

И микроволновка. Там отдельная глава. «Не сушите животных». Животных! Не кошку — животных. Во множественном. Значит, была кошка. Была первая. Был первопроходец. Сидел человек, думал — быстренько, по-умному, не феном же. И вот из-за одного такого теперь на всех коробках мира: не сушите. И я теперь живу с этим знанием. Я его не просил. А оно во мне.

Вот скажите: кто все эти люди? Кто этот народ, который прошел до меня? Они же герои. Безымянные. Как солдаты. Каждая строчка «не делайте так» — это памятник. Кому-то. Он сделал так. Один раз. За всех нас.

И я думаю: может, и моя строчка где-то уже есть. В какой-нибудь инструкции будущего. «Не читайте всю книжечку целиком — возможен выброс паники». И кто-то прочтет. И вздрогнет. И подумает: это ж надо было суметь.

Сумел.