Попробуйте позже, или Как я сам себя в первый класс записал

Скептик я, братцы мои, от рождения. В цифру не верю. То есть в то, что она есть, — верю, а в то, что она работает по-человечески, — уж увольте.

И вот с этим своим неверием я в ночь на первое апреля и вляпался. По самые очки.

Дело было такое. Внука, Мишеньку, семи лет от роду, приспела пора записывать в первый класс. В седьмую школу, что через дорогу, — мы туда все ходили, и я, и сын. Своя, родная, с тополем во дворе.

А запись, объяснили мне, идет нынче не как у людей — не ножками, не с папочкой под мышкой, — а ровно в полночь. Через портал. Кто первый кнопку нажал, того и место. Как на дуэли. Только вместо пистолетов — сеть вай-фай да нервы.

Собрались, значит, штабом. Сын с планшетом. Сноха, Оксана, с телефоном. Я — при своем, стареньком, но, как я гордо объявил, надежном. Три аппарата на одного Мишеньку. Мишенька, между прочим, спал. Ему-то что.

— Главное, — шепчет сын, будто в засаде, — в ноль-ноль-ноль-одну секунду жать. Не раньше. Сервер не любит.

Сервер. Скажите пожалуйста. Тридцать лет я на заводе простоял, и станок мой ничего не любил и не не любил — он работал. А тут — сервер. С характером. С капризами. Барыня.

Я, признаться, во все это шаманство не верил и вслух сказал:

— Дайте сюда. Я эту вашу машину одним пальцем возьму.

За гордыню, братцы, наказание приходит быстро. Быстрее курьера.

Полночь. Жму.

«Сервис перегружен. Попробуйте позже».

Попытка первая.

— Обнови! — командует сноха.

Обновил. Та же барыня, то же «позже».

Попытка вторая, третья. Сын пыхтит над планшетом, у него — «страница не отвечает». У Оксаны колесико крутится, крутится — и падает. Мы втроем сидим над тремя экранами, как три рыбака над тремя лунками, в которых отродясь не водилось рыбы.

Попытка пятая. В груди у меня что-то екнуло — не то азарт, не то давление.

— Звони Валерке! — говорю. Валерка — сосед из тридцатой, программист. Ну, то есть кем он работает, я в точности не знаю. Что-то делает в ноутбуке, и за это ему платят больше, чем мне за всю жизнь.

Валерка пришел в трусах и тапках, с лицом полководца, которого подняли среди Аустерлица.

— Кэш чистили? — спрашивает.

Мы переглянулись. Кэш мы не чистили. Мы, честно сказать, посуду-то не всегда чистим, а тут — кэш.

Валерка навертел чего-то, включил какую-то заграничную хитрость — «через Нидерланды, — говорит, — пойдем». Через Нидерланды. Ночью. В седьмую школу. Ну, думаю, дожил Петр Игнатьич.

Попытка восьмая. Девятая.

«Сервис перегружен. Попробуйте позже».

Позже! Да когда ж позже-то, когда места вот они, уплывают, я их прямо чувствую — как их разбирают чужие, шустрые, у кого сервер не барыня, а слуга покорный.

— Может, — говорит сноха тонким голосом, — по прописке и так возьмут? Есть же закон.

— Молчи! — рявкнул я. Я в тот час уже ни в какие законы не верил. Я верил только в кнопку.

Одиннадцатая попытка. Валерка ушел спать, махнув рукой. Сын уснул сидя, лбом в планшет. Оксана заваривала пятый чай. Одни мы с барыней и остались — я да сервер, глаза в глаза.

И вот, братцы мои, в четвертом часу утра — щелк. Открылось.

Открылось!

Анкета. Поля. Строчки. Руки у меня трясутся, очки сползли, буквы прыгают. А форма-то умная — сама уже чего-то в себя вписала, заранее, из моей же учетной записи. Я и обрадовался: вон, думаю, сама все знает, машина-то, не дура. Я только галочки да «отправить».

Жму «отправить».

«Заявление принято. Спасибо».

Братцы!! Приняла!!

Я вскочил, разбудил всех, обнял сноху, чуть чайник не опрокинул. Сын хлопает меня по спине: «Дед! Дед — голова!» Мишенька проснулся от воплей и заплакал, но это уже были, я вам скажу, слезы победы.

Лег я под утро героем. Полководцем. Тем, кто взял крепость, которую и Валерка не взял, и Нидерланды не помогли.

А к обеду приходит на почту письмо. Казенное, с гербом.

Оксана открывает, читает — и как-то бледнеет.

— Пап, — говорит, — а Мишенька-то где?

— Как где. В седьмой. В первом «А».

— Нет, — говорит. — В первом «А» — вы.

— Кто?!

— «Уважаемый Петр Игнатьевич, — читает, — ваше заявление о зачислении в первый класс рассмотрено. Ждем вас первого сентября».

Вот вам и умная форма. Вот вам и «сама все знает». Знала-то она хорошо — учетка-то была моя. Вот меня, шестидесяти восьми лет от роду, в первый класс и определила. С букварем. С тополем во дворе.

А Мишеньку на другой день сноха записала. За две минуты. Без Нидерландов. Днем. Как человек. Мест, оказалось, хватало на всех, и по прописке брали всех, и весь наш ночной штурм государству был нужен, как машине — моя гордость.

Так что первого сентября, братцы, если что, — с портфелем идти мне. Двенадцать попыток одолел, а с самим собой не совладал.