Сэлинджер умер 16 лет назад, но Холден Колфилд всё ещё не повзрослел — и слава богу

Шестнадцать лет назад, 27 января 2010 года, в своём затворническом поместье в Корнише умер человек, который научил несколько поколений подростков ненавидеть «фальшивых» взрослых. Джером Дэвид Сэлинджер. Автор одной книги — и какой книги! «Над пропастью во ржи» — роман, который либо перевернул вашу жизнь в пятнадцать лет, либо вы просто его не читали в нужное время.

Забавно, что писатель, создавший самого откровенного подростка в мировой литературе, сам превратился в абсолютную загадку. Последние пятьдесят лет своей жизни Сэлинджер не опубликовал ни строчки, не дал ни одного интервью и судился с каждым, кто пытался написать его биографию. Представьте себе: человек написал книгу о том, как важно быть настоящим — и спрятался от мира за двухметровым забором. То ли высшая форма последовательности, то ли грандиозный троллинг всего литературного истеблишмента.

Давайте честно: «Над пропастью во ржи» — это не великая литература в классическом понимании. Там нет эпических батальных сцен Толстого, психологических глубин Достоевского или стилистических изысков Набокова. Там есть семнадцатилетний пацан, который три дня шляется по Нью-Йорку после отчисления из очередной школы и ноет на всё подряд. И именно поэтому эта книга продаётся тиражом в 250 000 экземпляров ежегодно — спустя семьдесят с лишним лет после публикации.

Холден Колфилд — первый литературный герой, который заговорил с подростками на их языке. Не с позиции мудрого наставника, не с высоты прожитых лет, а как равный. Как тот самый друг, который понимает, почему ты ненавидишь школьные танцы и не можешь объяснить родителям, что с тобой не так. Сэлинджер поймал интонацию, которую до него никто не мог воспроизвести на бумаге — интонацию человека, который слишком умён для своего возраста и слишком инфантилен для мира взрослых.

«Девять историй» — сборник, который критики любят даже больше романа. И есть за что. «Хорошо ловится рыбка-бананка» — рассказ на десять страниц, после которого хочется немедленно перечитать его заново, потому что ты явно что-то пропустил. Сэлинджер был мастером недосказанности. Он никогда не объяснял читателю, что происходит — он показывал осколки и позволял самостоятельно собирать мозаику. В эпоху, когда каждый фильм заканчивается титрами с объяснением судьбы персонажей, такой подход кажется почти революционным.

Отдельная история — это влияние Сэлинджера на поп-культуру. «Над пропастью во ржи» нашли у Марка Чепмена, застрелившего Джона Леннона. И у Джона Хинкли, покушавшегося на Рейгана. Книгу запрещали в школах, сжигали на кострах, обвиняли во всех грехах американской молодёжи. Что, конечно, только добавило ей популярности. Нет лучшей рекламы для подростковой книги, чем официальный запрет.

Но вот что интересно: Сэлинджер терпеть не мог всю эту славу. Он отказался от экранизации романа, хотя Голливуд предлагал ему баснословные деньги. Билли Уайлдер, Элиа Казан, Стивен Спилберг — все получили отказ. Сэлинджер говорил, что Холден Колфилд существует только на страницах книги, и никакой актёр не сможет его сыграть. Возможно, он был прав. А возможно, просто не хотел делиться своим творением с миром, который считал насквозь фальшивым.

Сегодня, в эпоху социальных сетей и тотальной прозрачности, затворничество Сэлинджера выглядит почти пророческим. Он понял раньше всех: чтобы остаться собой, иногда нужно просто исчезнуть. Не давать интервью, не объяснять свои книги, не кормить бесконечную машину контента. Писатель написал то, что хотел сказать, — и замолчал. В мире, где каждый графоман ведёт блог о своём «творческом процессе», такая позиция вызывает уважение.

Молодые читатели продолжают открывать «Над пропастью во ржи» — и удивляться, насколько книга 1951 года резонирует с их собственными переживаниями. Технологии изменились, мода изменилась, музыка изменилась — а подростковое одиночество осталось прежним. Холден Колфилд мог бы сегодня вести тикток с жалобами на «фейковых» людей, и это было бы ровно так же искренне и так же раздражающе, как семьдесят лет назад.

Сэлинджер оставил после себя немного: один роман, один сборник рассказов, несколько повестей о семье Глассов. По слухам, в его сейфе хранились неопубликованные рукописи, которые должны выйти в свет между 2015 и 2020 годами. Сроки прошли, рукописей мы не увидели. Может, это очередная легенда. А может, наследники решили, что мир не готов. Или что Сэлинджер не хотел бы этого.

Шестнадцать лет без Сэлинджера — и мы всё ещё спорим о том, гений он или переоценённый автор одного хита. Всё ещё рекомендуем «Над пропастью во ржи» знакомым подросткам — с оговоркой «либо зайдёт, либо нет». Всё ещё цитируем про уток в Центральном парке и ловца во ржи. Для писателя, который не хотел славы, это неплохой результат. Для человека, который ненавидел фальшь — возможно, худший кошмар. Но такова ирония литературного бессмертия: книги переживают своих создателей и начинают жить собственной жизнью. Хотел того Сэлинджер или нет.