Скидка на конец света

— Брат, ну ты сам посмотри. Стекло — гориллятина, не китай. Чехол в подарок. Тыща двести, и мы расходимся друзьями.

Мужик мялся. Мужик всегда мнется на этой фразе — Руслан ее отточил, как бритву. «Расходимся друзьями» — и человеку уже неловко торговаться, будто он друга обидит.

Радиорынок гудел. Суббота, Ростов, жара под тридцать, пахло шаурмой из шестого ряда и паленым пластиком из третьего. Руслан стоял за своей точкой — «Все для связи», два квадратных метра счастья, — и продавал. Он умел. Он вообще-то родился уметь.

Мужик отдал тыщу двести. Ушел довольный. Стекло, между нами, стоило Руслану двести.

— Художник, — сказал сам себе Руслан и полез под прилавок за зарядкой. Своя сдохла с утра. А тут как раз партия пришла — сотка штука, «оригинал», ага. Он воткнул одну в удлинитель, чтоб проверить.

Щелкнуло.

Не искрой. А как будто весь рынок кто-то выключил рубильником — звук, свет, запах шаурмы, все разом схлопнулось в одну белую точку, и Руслан в эту точку въехал лбом.

Брусчатка.

Он лежал щекой на брусчатке. Холодной, мокрой, чужой. Пахло дымом, лошадьми и почему-то корицей. Руслан сел. Над головой, прямо в воздухе, спокойно висело окно. Не телефонное — просто в воздухе. Полупрозрачное, с завитушками по краю:

[Добро пожаловать, Странник.]
[Уровень: 1. Сила: 3. Ловкость: 4. Дух: 6.]
[Активный навык: Торг I.]
[Внимание: вы не связаны ни одним Договором. Это опасно.]

— Так, — сказал Руслан. — Спокойно. Это розыгрыш. Это Витек придумал. Витек!

Витек не отозвался. Отозвался город.

Город был средневековый — насколько Руслан вообще разбирался в средневековье, а разбирался он по сериалам. Дома в три этажа, кривые, деревянные сверху, каменные снизу. Толпа в плащах и куртках из грубой ткани. И — главное — над каждым вторым тоже висели окошки, только он их видел краем, полупрозрачно, чужие статы. Значит, не он один тут такой. Значит, это правила. А если есть правила — есть и лазейки. Руслан в правилах разбирался. Руслан всю жизнь жил на лазейках.

К нему уже шли.

Трое. В одинаковых серых плащах с бляхой на груди — весы. Над передним висело: [Сборщик Гильдии. Ур. 12]. Двенадцать против его единицы. Руслан сглотнул. Двенадцать — это, надо думать, много.

— Странник без Договора, — сказал передний, и голос у него был скучный, как у налоговой. — На землях вольного города Кессельбрюк пребывание без Договора о Постое облагается пошлиной. Сорок серебром. Или отработка. Или, — он чуть улыбнулся, — Гильдия предъявляет тебя как бесхозное имущество.

Перед Русланом всплыло окно:

[Вам предложен Договор: «Пошлина за постой».]
[Сумма: 40 серебра. У вас: 0.]
[Отказ: конфискация личности. Принять? ДА / НЕТ]

Конфискация личности. Красиво звучит. По-нашему — рабство.

У Руслана в груди не сжалось, нет. У Руслана в груди включился калькулятор. Тот самый, что за секунду считает, сколько накинуть и сколько скинуть. Он поднял руки, ладонями вперед — жест «стоп, братан, давай по-человечески».

— Командир. Стоп. Сорок серебром за постой — это по прейскуранту, да? А прейскурант где висит? Покажи. По закону вашего вольного города должна быть табличка с расценками. Или у вас пошлины из головы берут?

Сборщик запнулся.

Мелочь. Но Руслан ее поймал — как ловил заминку у мужика с чехлом. Есть. Зацепка есть.

— Расценки утверждены Магистратом, — буркнул Сборщик уже не так уверенно.

— Утверждены — отлично. Значит, там написано и про скидки. Первый постой — всегда со скидкой, у вас же торговый город, вам новые люди нужны, деньги в казну. Сорок для того, кто уже месяц тут. А я, — Руслан развел руками, обвел себя, свою куртку с рынка, свои кроссовки, — я тут три минуты. Меня даже занести никуда не успели. За что сорок-то? За воздух Кессельбрюка?

Система мигнула. И — вот оно, самое сладкое — окошко Договора дрогнуло и переписалось само:

[Спор о справедливости условий. Навык «Торг I» активирован.]
[Новое предложение: 20 серебра.]

Сборщик уставился на свое окно. Он его тоже видел. И явно не привык, чтобы циферки шевелились.

— Двадцать, — сказал он хрипло.

— Двадцать которых у меня нет, — Руслан улыбнулся своей рыночной улыбкой, той, от которой люди сами лезут за кошельком. — Слушай сюда. Я тебе двадцать не дам. Знаешь почему? Потому что я тебе дам больше. Только не деньгами. Мозгами.

— Чего?

— У Гильдии проблема. Есть проблема? Есть, по лицу вижу. У всех есть. Дай угадаю. Странники к вам сыпятся, как я, — Руслан ткнул пальцем вверх, где все еще висело его окно, — и вы с них дерете пошлину, а они бегут, потому что дорого и страшно. Половина в рабство, половина в лес к разбойникам. И казна не растет. Так?

Сборщик молчал. А молчание, Руслан знал, — это «да» с достоинством.

— А я вам эту схему переделаю. Не пошлина — а регистрация. Не «плати сорок или в рабы», а «встань на учет, первая неделя бесплатно, дальше процент с того, что заработаешь». Вы с одного странника один раз сорок берете — и теряете его. А так будете стричь каждого понемногу, всю жизнь. Это, брат, называется абонентская модель. У нас так вся связь работает.

Окно Системы полыхнуло ярко:

[Предложен встречный Договор: «Консультация по фискальной реформе».]
[Условие Странника: отмена пошлины + жалование.]
[Условие Гильдии: испытательный срок, 7 дней.]
[Навык «Торг I» → достаточный порог. Повышение доступно.]

— Я не могу решать за Магистрат, — сказал Сборщик, но уже другим тоном. Тоном человека, который очень хочет, чтобы его уговорили.

— А ты не решай. Ты отведи меня к тому, кто решает. И скажи, что нашел на улице мужика, который знает, как утроить сборы без единого нового налога. Тебя, между прочим, за это по головке погладят. Как тебя звать-то?

— Дирк.

— Дирк. Хорошее имя. Крепкое. — Руслан хлопнул его по плечу, как хлопал постоянных клиентов. — Веди, Дирк. И это... не жмись. Мы же расходимся друзьями.

Магистрат Кессельбрюка выслушал его через час. Толстый человек в мехах, с глазами старого барыги, — Руслан таких за версту чуял и любил, с ними легче всего, они хоть цену деньгам знают. Разговор был долгий. Руслан рисовал схемы прутиком на песке в дворике, объяснял «воронку», «удержание», «сарафан». Толстяк кивал все чаще.

К вечеру перед Русланом висело новое окно:

[Заключен Договор: «Королевский Счетовод по Странникам».]
[Срок: 1 год. Жалование: 15 серебра в неделю.]
[Уровень: 3. Дух: 8. Новый навык: Договор (пассивный) — вы видите скрытые условия любого соглашения.]
[Предупреждение: Договор нерасторжим досрочно. Читайте, что подписываете.]

Руслан прочитал последнюю строчку дважды.

«Нерасторжим досрочно». Год. Целый год он привязан к этому городу, к меху, к весам на бляхах. Обратно домой — ни строчки. Ни намека на розетку, на удлинитель, на точку «Все для связи». Он выторговал себе не свободу. Он выторговал себе рабочее место.

— Ну а что, — сказал он тихо, глядя на закат над черепичными крышами. — Место хорошее. Проходное.

Навык «Договор» кольнул его между ребер — новеньким, незнакомым чувством. Руслан скосил глаза на свое собственное окно и впервые прочитал его так, как читал его этот навык, — насквозь.

Внизу, самой мелкой вязью, там, где он раньше видел только завитушки, теперь проступила строка. Та, которую он подписал не глядя еще утром, на брусчатке, когда просто моргнул, соглашаясь очнуться в этом мире.

[Скрытое условие Договора о Пробуждении: Странник вызван по запросу. Заказчик: неизвестен. Цель вызова: не показано.]

— Погоди-погоди, — Руслан выпрямился. — Меня что, заказали?

Окно не ответило. Оно просто висело в теплом чужом воздухе, и в завитушках его пряталась еще одна строчка, которую навык первого уровня прочитать пока не мог.

Руслан усмехнулся и потер ладони.

— Ну ничего, — сказал он заказчику, кем бы тот ни был. — До тебя я еще доторгуюсь.