Снимок в 3:14

Я фотографирую еду. Не блогер, боже упаси, — просто рефлекс: тарелка, свет из окна, щелк. Галерея забита этим на девяносто процентов. Пельмени крупным планом. Кофе. Опять пельмени, потому что готовить я умею только их.

Поэтому когда «Воспоминания» утром подсунули карточку «В этот день», я думал — ну, очередная тарелка. А там была моя комната. Ночью.

Снимаю студию в Марьино, восьмой этаж, окна на парковку и глухой торец соседней шестнадцатиэтажки. Обычная нора: диван-кровать, недокрученный стеллаж, монитор, гантель, которую я купил в январе и с тех пор об нее спотыкаюсь. На фото все это в темноте, подсвечено рыжим — фонарь во дворе бьет в окно. Снято из дальнего угла. От окна. В сторону кровати.

На кровати спал я.

Первая мысль была спокойная, дурацкая: прикольно, кто это снял. Секунды три мозг честно искал — кто. Потом дошло, что снять было некому.

Я живу один. Дверь на два оборота, цепочка. Девушки нет с весны. Домофон, консьержки нет, восьмой этаж — в окно не влезешь, если ты не альпинист-энтузиаст.

Я полез в свойства файла. Есть же там все — время, устройство, гикнутые эти метаданные. Устройство: Redmi, мой. Время съемки: 3:14.

А теперь смешное. Телефон я на ночь кладу на стол, экраном вниз — привычка, чтоб уведомления не мигали. Стол — у окна. От кровати метра три. То есть в 3:14 мой телефон, лежащий мордой в стол на другом конце комнаты, сделал снимок кровати. Из угла. Держа сам себя в воздухе.

Ладно. Я взрослый мужик, я в бога не верю, я верю в баги.

Версия раз: лунатизм. Встал, взял телефон, пощелкал, лег, все стер из памяти. У меня дед ходил во сне, гены. Но на фото я лежу. Спящий человек не снимает себя лежащим сверху — руки коротки.

Версия два: приложение. Какая-нибудь дрянь, что я поставил и забыл, снимает по таймеру, шлет в облако. Я перерыл телефон, снес все подозрительное, отобрал у камеры все разрешения. На всякий — выключил телефон совсем и сунул в ящик стола.

Утром в «Воспоминаниях» был новый снимок. Сегодняшний. 3:14.

Тот же угол — но ближе. Не от окна уже, а от стеллажа. Метра на полтора ближе к кровати. И я так же сплю, отвернувшись к стенке, одеяло сползло.

Вот тут у меня под ребрами стало холодно и мокро, как будто внутрь сунули тряпку из-под крана.

Телефон лежал в ящике. Выключенный. Я проверил — да, выключенный, я его сам включал утром, держал кнопку, ждал заставку. Он физически не мог ничего снять. А снимок был.

Я не спал следующую ночь. Сидел в кухонном углу — студия же, все в одной комнате — с чаем, при свете, и караулил. В 3:14 ничего не случилось. Ни вспышки, ни звука. Я даже задремал под утро, прямо на табурете.

Утром — новый снимок. От середины комнаты. Еще ближе. И на этом я уже не сплю у стенки — я на табурете, в кухонном углу, свесив голову. Тот, кто снимал, стоял между мной и кроватью и смотрел на меня спящего.

Я бы съехал, честное слово. Но договор до декабря, залог, и куда — к матери в Балашиху, в тридцать лет, объяснять, что меня фотографирует пустая квартира?

Я сделал последнее разумное, что мог. Вынул симку. Отвязал аккаунт. А сам телефон — тот Redmi — вынес и бросил в мусорный контейнер во дворе. Ночью, лично проследил, как он ушел под пакеты. Купил новый, дешевый, чистый, с нуля.

Три дня было тихо. Три дня я почти поверил, что это был какой-то морок, глюк прошивки, что угодно.

На четвертый утром новый телефон мигнул: «Воспоминания». Синхронизировалось из облака — я же вошел в тот же аккаунт, куда деваться от почты и контактов.

Снимок был сегодняшний. 3:14.

Снято сверху. Прямо над кроватью, сверху вниз, в упор. Я сплю на спине, рот приоткрыт, дурацкое лицо, какое у всех во сне. Одеяло до подбородка.

И в кадре — моя рука поверх одеяла. В руке телефон. Экраном вверх, светится.

Старый. Redmi. Тот, что я выбросил в контейнер.

Я теперь сплю при свете. И перед тем как лечь, кладу телефон экраном вниз, на стол, у окна — как раньше. Пусть снимает оттуда.

Мне не нравится, когда близко.