Сокровища за розеткой

Двадцать лет ковыряюсь в проводке по Казани, работаю сам на себя, объявления по подъездам клею — «Электрик. Быстро. Недорого. Стаж двадцать лет» — и телефон.

Позвонила бабушка одна с улицы Гвардейской, дом хрущевский, пятый этаж без лифта — розетка на кухне искрит, говорит, и пахнет горелым.

Прихожу. Розетка и правда старая, еще советская, карболитовая, из тех, что от одного взгляда могут искрануть. Снимаю крышку — а там, за корпусом, между стеной и проводкой, что-то шуршит бумажное.

Достаю — конверт. Пожелтевший, от времени ломкий, а внутри сторублевки. Старые, советские, с Лениным.

Бабушка ахнула. Говорит — это, наверное, мужа покойного заначка, он электриком в депо работал, тридцать лет как умер, сама-то она в этой квартире с семьдесят девятого года.

Пересчитали — три тысячи двести рублей. По нынешним временам тьфу, копейки, разве что курей на рынке купить. А по тем деньгам, в семидесятые, — считай, половина «Жигулей».

Бабушка расстроилась даже. «Эх, Коля, — говорит мужу покойному, — зачем прятал, я бы тебе шубу купила на эти деньги, а ты крысятничал».

Я, честно, стою, не знаю — смеяться, утешать. Предложил ей эти рубли в музей отнести, нумизматам каким-нибудь, может, коллекционную ценность имеют.

Она отмахнулась — какой музей, это Колина память, пусть лежат.

Заплатила по-божески, четыреста рублей вместо обычных трехсот — за находку, говорит, накинула сотню.

Через месяц звонит снова. Говорю — опять искрит? Смеется — нет, говорит, приезжай, еще две розетки менять надо, я теперь во всех стенах простукиваю, ищу, где еще Коля заначки делал.

Нашли еще одну. В коридоре, за выключателем. Пустая, правда — видно, потратил уже при жизни.

Теперь я, если честно, в старый фонд как на раскопки хожу. Стучу по стене перед тем, как розетку менять — вдруг там еще какой Коля постарался.