Сосед с перфоратором, или В семь утра начинается жизнь

Вы вдумайтесь: живет надо мной человек. Я его в лицо не видел ни разу. Ни разу! А знаю лучше, чем родную жену. Потому что жена спит, а этот — работает.

Суббота. Семь ноль-ноль. Я еще не проснулся — я еще где-то там, в хорошем сне, я почти счастлив. И тут — р-р-р-р-р-р!

Здравствуйте.

Это он. Взял перфоратор — и поздоровался. Через потолок. С душой, с оттяжкой, на всю несущую стену. Как будто не отверстие сверлит, а прокладывает метро. Прямо ко мне в череп.

Вы поймите, я не против труда. Труд облагораживает. Но объясните мне одну вещь — что там сверлить-то? Каждую субботу! Он что у себя там строит? Он же за два года мог метро действительно построить. С переходами. Он бы уже до соседнего района дорылся. А он все сверлит и сверлит. Одну и ту же дырку, наверное. Расширяет. До состояния бассейна.

Я однажды не выдержал. Пошел наверх. Позвонил. Стою — сердце такое, знаете, тук-тук, готовлюсь к разговору мужскому, серьезному. Дверь открывает — а там такой... маленький. Тихий. В тапочках с зайчиками. Глазки добрые. И говорит шепотом — шепотом! — «Вам чего?» Как будто это я тут шумлю.

Я растерялся. Я говорю: перфоратор. А он мне: «Так выходной же! Когда еще-то?»

И вот тут, дорогие мои, я все понял. У него своя философия. Он всю неделю сидит в конторе, зажатый, тихий, «да, конечно», «как скажете». А в субботу он — мужчина. Хозяин. У него дрель. И он живет. Он не отверстие делает — он самоутверждается. По бетону.

В семь утра он не сверлит. Он кричит миру: я есть! Я существую! У меня перфоратор «Макита» за двенадцать тысяч, и я не зря живу!

А я, между прочим, внизу тоже существую. И тоже, между прочим, хочу спать до девяти. Это мое, так сказать, самоутверждение. Горизонтальное.

Жена говорит: сходи еще раз, поговори по-человечески. А как с ним по-человечески? Он же по-человечески только шепотом и в зайчиках. А как берет дрель — все, другой человек. Джекил и Хайд, только с патроном на восемнадцать миллиметров.

Я уже изучил его расписание. Лучше телепрограммы. В семь — перфоратор, разогрев. В восемь — пауза, он завтракает, я тоже успеваю немножко умереть. В девять — болгарка. В десять он что-то роняет. Тяжелое. Металлическое. Раз — и по полу. И тишина. И я лежу и думаю: живой он там? А потом опять — р-р-р! Живой. Слава богу.

Вы замечали — соседский ремонт вечен? Он никогда не заканчивается. Это не ремонт, это образ жизни. Это способ бытия. Люди рождаются, женятся, дети растут — а сверху сверлят. Ровно, надежно, каждые выходные. Как прибой. Как часы с кукушкой, только кукушка — с мотором.

Я уже привык. Я теперь без него не могу. В прошлую субботу — тишина. Гробовая. Я проснулся в семь сам, по привычке. Лежу. Жду.

Молчит.

И знаете, что я почувствовал? Тревогу. Мерзкий такой холодок под ребрами. Я подумал: заболел? Уехал? Не дай бог — доделал?!

И вот я лежу, здоровый мужик, и переживаю за перфоратор соседа. За его отверстие. Чтоб он был здоров и сверлил дальше.

Вот что делает с человеком любовь к ближнему. Особенно к ближнему сверху.

Потом, часов в девять, — р-р-р-р! Проснулся, родной. Живой. Взялся. И я выдохнул. И — заснул. Впервые за месяц заснул счастливым. Под перфоратор.

Так что не желайте соседу тишины. Тишина — это подозрительно. Пусть лучше сверлит. Значит, все в порядке. Значит, жизнь идет.

А выспимся мы, дорогие мои, на пенсии. Если он к тому времени дырку доделает.