«Степной волк» Германа Гессе: редкая экспертиза романа, который расколол читателей на два лагеря

1927 год. Германия дышит хрупким миром между двумя катастрофами, а швейцарский классик Герман Гессе - немец по рождению, к тому моменту уже разочаровавшийся во всем немецком - публикует роман, который его же издатель назовет "опасным экспериментом". "Степной волк". Около 250 страниц. Жанр - как повезет: кто-то называет это философской притчей, кто-то психологическим романом, а битники шестидесятых вообще превратят книгу в манифест контркультуры, чем, честно говоря, немало озадачили бы самого автора.

Гарри Галлер, пятидесятилетний интеллектуал, живет на два фронта одновременно. Один - благопристойный бюргер, читающий Гете и играющий на скрипке. Второй - волк, дикий и голодный, презирающий всю эту бюргерскую уютность до тошноты. Он снимает комнату, ходит по улицам провинциального городка, размышляет о самоубийстве настолько буднично, будто речь о смене белья - и тут в его жизнь врывается некий Трактат о Степном волке, найденный на улице брошюрой без имени автора. Дальше - танцевальный зал, женщина по имени Гермина, джаз, кокаин, зеркальный лабиринт под названием Магический театр. Не буду рассказывать, что там происходит: испортить эту часть спойлером - преступление похуже плагиата.

Стоп. Важная оговорка. Роман автобиографичен ровно настолько, чтобы Гессе сам, по его собственным словам писавший книгу "в состоянии крайнего отчаяния", позже жаловался: читатели видят только болезнь героя и упускают финальный, вообще-то жизнеутверждающий, поворот. В этом и главная ловушка "Степного волка" - его слишком легко читать как трактат о том, как плохо быть непонятым интеллектуалом среди мещан. На самом деле книга гораздо ехиднее по отношению к своему герою, чем кажется на первый взгляд.

Что здесь работает безукоризненно - структура. Гессе строит роман как матрешку: предисловие издателя, найденные записки Галлера, вставной Трактат - и наконец Магический театр, где реальность окончательно идет вразнос. Каждый слой добавляет дистанцию, и читатель раз за разом ловит себя на вопросе - а можно ли верить хоть одному из рассказчиков. Ответ, разумеется, нет.

Язык. Вот здесь придется поспорить с теми, кто считает Гессе тяжеловесным немецким занудой. Да, предложения бывают длинными, да, герой любит порефлексировать на пару страниц там, где хватило бы абзаца. Но в переводе Соломона Апта, самом распространенном на русском, есть моменты почти физической точности - когда описание тоски вдруг сжимается до одной хлесткой фразы, и предыдущие три страницы рефлексии внезапно окупаются с лихвой.

Гермина - отдельный разговор. Она могла бы остаться функцией, "спасительницей заблудшего интеллектуала", но Гессе не позволяет ей превратиться в декорацию. У нее свой мрачноватый юмор, своя логика, своя правота, которая иногда звучит убедительнее правоты главного героя. Кокаин, джаз, случайные связи - для 1927 года это было по-настоящему смело, роман тогда и обвиняли в порнографии, представьте.

А теперь о том, что бесит. Магический театр в финале - штука на любителя. Кому-то это покажется прорывом формы, взрывом сюрреализма задолго до всякого магического реализма. Кому-то - невнятной мешаниной символов, где автор явно перебрал с метафорами и забыл вовремя остановиться. Я скорее во втором лагере, хотя признаю: возможно, дело в том, что читал ночью и заснул на середине главы про шахматные фигурки. Не помню точно на какой странице. Где-то там.

Юмора в книге почти нет, если не считать горькой самоиронии Галлера, а это на любителя. Тем, кто ищет сюжет с завязкой-развитием-кульминацией в классическом смысле, тут делать нечего - большая часть текста это внутренний монолог человека, который сам себя не может терпеть. Подросткам, воспринимающим книгу как разрешение на депрессивность и цинизм (а такое чтение, увы, случается регулярно), лучше сначала дочитать до конца, а не бросать на середине - именно там, где герой скатывается в самую черную яму.

Кому стоит читать. Людям за тридцать, переживающим что-то похожее на кризис среднего возраста, но с запасом самоиронии, чтобы не принять книгу как инструкцию. Тем, кто интересуется модернизмом и хочет понять, откуда растут корни у половины арт-хаусного кино про раздвоение личности. И, конечно, всем, кому в свое время подсунули эту книгу подростком и она не зашла - перечитать во взрослом возрасте стоит, эффект будет прямо противоположный.

Кому не стоит. Тем, кто ищет легкое чтение в отпуск. Тем, кто плохо переносит затяжную рефлексию без диалогов на десятки страниц. И тем, кто сейчас сам находится в глубокой депрессии - здесь книга может сработать не как терапия, а как усилитель, и это не шутка.

Оценка: 8 из 10. Балл снимаю за перегруженный финал и за то, что первая треть местами испытывает терпение читателя монологами о ненависти к самому себе. Но за архитектуру романа, за Гермину, за смелость 1927 года говорить о безумии без снисходительности - твердая восьмерка. Это один из тех редких случаев, когда книга, которую боятся дочитывать подростки, оказывается куда более взрослой и трезвой, чем ее репутация.