Труба и автограф тети Вали

Работаю сантехником в Москве, участок — Аэропорт да Сокол, восемнадцать лет уже. Вызовов навидался разных, но этот запомнился.

Звонок утром. Голос дребезжащий, интеллигентный: «Молодой человек, у меня труба протекает, приезжайте срочно». Ну, еду.

Открывает бабушка. Лет под восемьдесят, но осанка — как у балерины. Халат шелковый, на стене фотографии со сцены, афиши пожелтевшие. Труба под ванной и правда сифонит, копейки не стоит починить — прокладка старая.

Пока работал, она рассказывала. Про театр на Таганке, про гастроли в Ленинграде, про то, как когда-то целый зал вставал в овациях. Голос — прямо музыка, хоть сейчас на радио. Я слушал вполуха, гайку крутил.

Закончил минут за двадцать. Говорю: с вас пятьсот рублей за визит, плюс материал — итого семьсот.

А она вдруг замирает. Смотрит на меня так, будто узнала родственника после долгой разлуки. «Постойте... вы же тот самый, из массовки в „Гамлете"? Восемьдесят третий год, я точно помню это лицо!»

Говорю — нет, мол, я сантехник, тетя Валя, вы обознались.

Не слушает. Уходит в комнату, роется в шкафу минут пять — я уже думал, за деньгами пошла. Выносит фотографию, свою, со спектакля. И подписывает: «Дорогому Славе — с благодарностью за незабываемый вечер». Протягивает мне вместо семисот рублей.

Стою с фотографией, а денег нет. Что делать — не отбирать же у бабушки автограф силой.

Взял, конечно. Неудобно спорить с человеком, который тебя явно с кем-то путает, но при этом светится от счастья.

Дома жена долго смеялась. Потом фотографию все равно повесил в гараже — рядом с календарем автозапчастей. Друзья заходят, спрашивают: это кто? Говорю — тетка моя, актриса. Верят.

А за прокладку я так свои семьсот рублей и не увидел. Зато теперь в гараже как будто музей.