Звездочки, или Как я себя в пассажиры высшего сорта вывел

Есть люди, которые вызывают такси, чтоб доехать. Доехали — и ладно, и забыли. А я, братцы мои, по гордыне своей стал его вызывать, чтоб мне после каждой поездки звездочку ставили. Пять штук. Полную обойму.

А вышло все через внука. Настроил он мне на телефоне это желтое приложение, тычет пальцем и говорит: «Дед, тут, между прочим, не только ты водителя оцениваешь. Он тебя тоже. Пять звезд — хороший пассажир, а меньше трех — и к тебе, дед, никто не поедет».

Вот на этом слове меня и повело.

Потому как я, товарищи, всю жизнь был человек воспитанный. Тридцать лет в отделе кадров отсидел — а там без вежливости никуда, там на одном «здравствуйте» полконторы держится. И тут, значит, мою эту воспитанность наконец-то оценят. По науке. С цифрами.

Звоню на другой день в поликлинику записаться. Заодно, думаю, прокачусь. Приехал за мной некто Рустам на белой «Гранте». Я, братцы, в машину не сел — я в нее вошел. Как в театр. «Добрый, — говорю, — день, Рустам Абдуллаевич. Погода-то нынче не балует». Ремень пристегнул с первого разу, хотя обычно я с ним воюю, как с удавом. Сижу прямо. Руки на коленях. Не дышу лишнего.

Выхожу — «Всего вам, — говорю, — доброго и здоровья». Дверцу притворил тихонько, будто дите спящее укладываю. И — раз! — пять звездочек ему в телефон. От души.

Жду.

И мне — пять. Загорелись, голубчики, махонькие такие, желтенькие. Я аж вспотел от удовольствия.

И пошло, братцы мои. Пошло-поехало. Стал я к каждой поездке готовиться, как к смотринам. Пиджак, бывало, надену. Платочек чистый в карман. В подъезде Клавдии Ивановне уж между делом обронил: «Опять, — говорю, — за мной машина. У меня, знаете, рейтинг четыре и девять. Меня водители, можно сказать, наперебой». Клавдия Ивановна ничего не поняла, но прониклась. По лицу видно было — прониклась.

Я и совсем зарвался. Стал водителям конфеты возить. Барбарис, в кармане, горсточкой. Сядешь — и эдак по-барски: «Угощайтесь, любезнейший». Один парнишка, помню, так удивился, что чуть в столб не въехал. А мне что? Мне звездочку. Мне репутацию.

Довел я себя до четырех и девяноста восьми. Понимаете? Почти пятерка. Почти святой. Еще чуть — и в рай меня это приложение по своей воле определит, без всякой очереди.

И вот тут, братцы, судьба меня и подловила. На пирожке.

Был вторник. Опаздывал я, каюсь, к терапевту — талон на без пятнадцати, а я копаюсь. Выскочил из дому, а в руке — пирожок. С капустой. Внизу, в ларьке, взял, за пятьдесят рублей. Горячий, зараза, аж пальцы жжет.

Подъезжает машина. И водитель, надо сказать, попался неласковый. Хмурый такой, будто ему весь свет задолжал. «Садитесь, — бурчит, — только не жуйте у меня в салоне».

А я уже надкусил.

И вот тут, братцы мои, во мне заговорила не гордыня даже — обида. Я ж, можно сказать, две недели ангелом порхал. Я ж барбарисом полгорода закормил. И мне — «не жуйте»? Мне, у которого четыре и девяносто восемь?

«Молодой человек, — говорю я ему с достоинством, — я, между прочим, пассажир высшей категории. Я вас, если хотите знать, украшаю». А сам жую. Назло жую. И капуста, проклятая, — прыг! — и на сиденье. Кусочек. Маленький. Но белый. И на черном сиденье — как первый снег.

Водитель на него посмотрел. Потом на меня. И — молчок. До самой поликлиники — ни слова. Только желваками играет.

Высадил. Уехал.

А вечером внук пришел, глянул в телефон и присвистнул. «Дед, — говорит, — тебе кто-то единицу влепил. Одну звезду. У тебя теперь четыре и одна».

Одна звезда. За один кусочек капусты. Обесценился я, братцы, разом — как рубль в старину.

И это б еще полбеды. Наутро вызываю такси в аптеку — а машина не едет. То есть едет, едет — и отменяется. И другая. И третья. Раз пять они меня, голубчики, так покрутили — примут заказ и сбросят. Видать, высвечивался я у них теперь не барином, а этим самым — с капустой.

Постоял я во дворе. Постоял. Барбарис в кармане тает.

И пошел в аптеку пешком. Своим ходом. Через весь квартал, мимо Клавдии Ивановны, которой еще вчера про свои звезды хвастал.

А она-то, добрая душа, вслед мне: «Что ж вы, — кричит, — не на машине-то? У вас же рейтинг!»

Эх, Клавдия Ивановна. Был рейтинг. Да весь на капусту вышел.