Дневники Брюсова раскрыли: символизм для него был маской от реальности, не искусством

Брюсов, глава символистов. Властный. Уверенный. Направляющий целое движение. Но в дневниках?

Публичный Брюсов пишет о чистоте искусства, о вечных символах, о том, что поэт — жрец Красоты. Но дневниковые строки говорят иное: «Я не верю в символизм. Я верю в спасение от скуки. Символизм — это маска. Я надел ее, и теперь не снять. Если напишу просто — скажут: разучился. Если напишу сложно — скажут: гений. Выбор понятен».

Далее — о депрессии. О том, что «быть главой школы — это ад. Каждый молодой поэт ждет манифеста, правил, рецепта. А я не знаю рецепта. Я пишу как живу: в хаосе и страхе».

Публичный Брюсов властный, решительный. Приватный Брюсов — сомневающийся, ироничный, измученный. Может быть, это и есть настоящий символизм его жизни — символ раздвоения, невозможности быть одним.

Почерк его менялся. Молодой — размашистый, уверенный. Потом все более аккуратный, как если бы он учился не быть собой. На последних страницах дневника почерк становится нарочито небрежным, как будто он уже перестал претворяться даже для себя самого.