Евгений Онегин: Глава девятая (Строфы, которые сжёг Пушкин)

I.
Прошло три года. Наш Евгений,
Скиталец вечный, как всегда,
Искал забвенья, впечатлений
В краях, где плещется вода
Адриатических каналов,
Где тень венецианских залов
Хранит любовников следы...
Но всё напрасно! Все труды
Его души, его скитаний
Не утоляли жгучий яд —
Тот самый нежный, грустный взгляд
Преследовал без оправданий.
Татьяна... Боже, как она
Одна ему теперь нужна!

II.
Он видел Рим, он видел Вену,
Он посетил Париж опять,
Он думал: «Я найду замену
Той, что не мог я удержать».
Но все красавицы казались
Ему пустыми, все смеялись
Не так, не с тем огнём в очах...
И в самых пламенных страстях,
В объятьях самых страстных женщин
Он видел лишь её черты,
Её печальные мечты,
Её отказ — простой и вечный.
И каждый раз, в рассветный час,
Один шептал: «Она не с нас...»

III.
Однажды в Риме, у фонтана
(Тревиньо? Кажется, он звался так),
Он встретил земляка — гусара,
Который был ему не враг.
Тот рассказал (какое диво!),
Что князь скончался терпеливо,
Оставив молодой вдове
Именья в Тверской стороне,
Что Таня — так её он звал —
Теперь живёт в своём имении,
Почти в монашеском затмении,
И что никто её не знал
С тех пор, как три зимы назад
Она покинула Петроград.

IV.
Онегин слушал, сердце билось
Так сильно, что мешало жить.
«Свободна! Боже, неужели
Мне суждено ещё любить?»
Он бросил Рим, он бросил всё,
Что было мило и своё,
И полетел на север дикий,
Где снег, морозы, ветер дикий,
Где ждёт (он верил!) счастья луч —
Та, что когда-то, в день разлуки,
Сказала, опустивши руки:
«Но я другому отдана,
И буду век ему верна».

V.
Зима. Дорога. Тройка мчится.
Онегин смотрит в белый свет.
Ему не спится, не лежится,
Ему покоя больше нет.
Он вспоминает всё, что было:
Как Таня робко полюбила,
Как он, гордец, её отверг,
Как после — словно злой фейерверк —
Она явилась в новом блеске,
Княгиней, недоступной всем...
И он, забыв про стыд и тем,
Писал ей письма в адской фреске
Отчаянья... Но поздно, да —
Она ушла, ушла туда.

VI.
И вот — имение. Ворота.
Знакомый сад, знакомый пруд.
Онегин вспомнил: «Здесь когда-то
Мы с Ленским проезжали тут...»
Ах, Ленский! Бедный друг убитый!
Как много было позабыто
В погоне за пустой мечтой!
Теперь стоит он, как чужой,
У дома, где она живёт,
И не решается войти —
Боится снова не найти
Слов, что спасут, слов, что поймёт
Она, простившая давно,
Но не сказавшая «дано».

VII.
Вошёл. Прислуга доложила.
Татьяна вышла — постарев,
Но та же стать, та же сила
Во взгляде, выдержавшем гнев
Судьбы, потерь и одиночества.
Она смотрела без пророчества,
Без удивленья, без вражды.
«Евгений... Вы? После воды
Трёх лет молчанья — вы явились?
Что вам сказать? Чего вы ждёте?
Вы снова в прежней позолоте
Несбывшихся мечт, что вам снились...»
Он молча встал на колено там:
«Простите... Я приехал к вам».

VIII.
Она молчала. Долго, долго.
Потом сказала тихо: «Встань.
Ты что же — хочешь снова долга?
Опять игра? Опять гортань
Сжимает ложь? Я — не княгиня,
Теперь свободна, как богиня,
От уз, которые тогда
Меня держали. Да, вдова.
И что с того? Ты думал — сразу
Я брошусь в твой холодный плен?
Мой друг, ты всё ещё не член
Того собранья, где ни разу
Не лгут себе и не предают —
Там только любящие живут».

IX.
Онегин встал. Лицо бескровно.
«Татьяна, знаю — я грешил.
Я жил неправильно, бесспорно,
Я никогда не дорожил
Тем, что судьба мне посылала.
Но посмотри — жизнь наказала
Меня жесточе, чем могла:
Я пуст. Душа моя мертва
Без твоего прикосновенья.
Я не прошу любви сейчас —
Я лишь прошу: не гони с глаз,
Позволь мне быть твоей вселенной
Хоть тенью, слугою, рабом...
А там — посмотрим, что потом».

X.
Она смотрела — без упрёка,
Без жалости, но и без зла.
Потом сказала: «Как далёко
Ты от меня, Онегин, был.
Теперь — так близко... Странно это.
Я ждала много-много лета,
Чтоб услышать эти слова.
Но я другая — голова
Моя теперь мудрее сердца.
Я не скажу тебе «люблю»
И не скажу, что не терплю.
Скажу одно: открыта дверца
В мой дом для разговоров. Жди.
И приходи. И уходи».

XI.
Он приходил. Они сидели
У камелька в холодный час,
О книгах, о мечтах, о деле
Вели неспешный, тихий сказ.
Он не касался её руки,
Не говорил слова тоски,
Лишь слушал, слушал, как она
Читает Данте у окна,
Как рассуждает о Руссо,
Как вспоминает детство в поле,
Где было вольно ей на воле,
Где жизнь текла ещё легко...
И постепенно, день за днём,
Они сживались в доме том.

XII.
Прошла зима. Настала младость
Весенних дней, весенних вод.
Татьяна вышла — и вдруг радость
Озарила её, как восход.
Онегин ждал её у сада,
Держа букет — простой награда
Тому, кто ждал так много дней.
«Татьяна, — тихо молвил ей, —
Я не прошу ответа сразу.
Но если сердце говорит
Хоть что-нибудь, что не болит,
Скажи мне слово — не отказу,
А просто — веры. Просто — да.
И я останусь навсегда».

XIII.
Она взяла его букет.
Молчала долго, очень долго.
Потом сказала: «Нет. Нет, нет —
Не думай, что ответ сей — кольца
Отказа. Нет — не означает
Того, что сердце отвергает.
Оно сказать не может «да»
Так быстро. Слышишь? Никогда
Не торопи того, кто ранен.
Но если ты готов ждать —
Жди. Я попробую понять,
Что голос чувства — не обманен,
Что ты — не призрак прежних дней,
А человек. Живой. Моей...»

XIV.
Он ждал. Проходили недели.
Сменялись месяцы, года.
Они друг другу песни пели,
Гуляли вместе у пруда.
Он изменился — стал добрее,
Стал проще, тише и мудрее.
Она — раскрылась, как цветок,
Что долго ждал весенний срок.
И в день, когда упали листья
Второй осенней чередой,
Она сказала: «Милый мой,
Я верю — ты отбросил лживость.
Я верю — ты другой теперь.
Я открываю сердца дверь».

XV.
И он вошёл — не победитель,
Не тот надменный гордый франт,
А тихий странник, поздний житель
Страны, где каждый эмигрант
Из прошлой жизни, из ошибок,
Из неудач и злых улыбок.
Он стал её — она его.
Не нужно больше ничего —
Ни Рима, ни Парижа, ни столицы.
Здесь, в глуши, в тиши полей,
Среди берёз и тополей,
Они нашли — как две жар-птицы —
Друг друга. После стольких лет.
И это — счастья истинный билет.

* * *

Так кончу я роман, который
Пушкин оставил на века.
Он не дописал — были споры,
Или устала вдруг рука.
Но мы, читатели, мечтали
Узнать: неужто не настали
Для них счастливые года?
Неужто «нет» — и навсегда?
Я верю — нет. Я верю в чудо.
Я верю в то, что даже тот,
Кто долго шёл наоборот,
Найдёт свой путь — и будет рудой
Любви, что плавится в груди.
Всё впереди. Всё впереди.