«Обратите внимание на перрон»: аудиогид по музею Анны Карениной

Track 01. Вестибюль. Продолжительность фрагмента: 2 минуты 14 секунд.

Здравствуйте.

Вы взяли аудиогид. Мудро. Без него тут не разобраться, кто кого бросил, кто под кого лег и почему в финале все смотрят на рельсы с таким лицом, будто рельсы им что-то должны.

Вы находитесь в Государственном музее несчастной любви, зал имени Л. Н. Толстого. Экспозиция называется «Анна К.: полет длиною в восемьсот страниц». Пожалуйста, не отставайте от голоса в наушниках. Голос, между прочим, тоже устал.

Чтобы продолжить, нажмите кнопку с цифрой два. Нашли? Молодцы. Идем.

Track 02. Зал первый. «Вокзал. Первая встреча». Фрагмент: 3 минуты 40 секунд.

Перед вами — реконструкция московского вокзала. Пар, снег, суета, носильщики.

Обратите внимание на витрину слева. Там стоят двое: она — Анна Аркадьевна Каренина, замужняя, приехала мирить брата с женой (брат, Стива, изменил жене с гувернанткой — но это уже соседний зал, туда потом). Он — граф Вронский, гвардеец, зубы, эполеты, самоуверенность, которую можно резать ножом.

Они встретились глазами. И все.

Все, дамы и господа. Восемьсот страниц из-за одного взгляда — экономика в романе, прямо скажем, отсутствует.

Теперь посмотрите вниз, под витрину. Видите манекен, лежащий поперек путей? Это сторож. Его задавило поездом ровно в ту минуту, когда Анна и Вронский почувствовали, кхм, взаимную симпатию. Толстой — не тот человек, который упустит возможность намекнуть. Намек, честно говоря, размером с локомотив.

Анна сказала тогда: «Дурное предзнаменование». И оказалась права. Она вообще часто оказывалась права; беда в том, что это никому не помогло.

Переходим. Кнопка три.

Track 03. Зал второй. «Бал. Кража мазурки». Фрагмент: 2 минуты 55 секунд.

Люстры. Паркет. Восемнадцатилетняя Кити Щербацкая в тюле.

Кити приехала на бал за счастьем. Она была уверена — сегодня Вронский позовет ее замуж. Она уже, знаете, мысленно расставляла мебель в их будущей квартире.

А теперь посмотрите на большое полотно в центре зала.

Вронский танцует мазурку. С Анной. Не с Кити.

Лицо Кити на этой картине искусствоведы называют «моментом, когда мир схлопнулся». Я бы назвала проще. Но у нас семейный музей.

Анна, к слову, не хотела. То есть хотела, но не хотела хотеть — а это, если вы когда-нибудь влюблялись не вовремя, самое паршивое состояние на свете. В груди у нее что-то дернулось, как рыба на крючке, и она уехала в Петербург той же ночью. Убегала. От себя. От себя, как известно, поезда не ходят.

Хотя нет. Ходят. Но об этом в последнем зале.

Track 04. Зал третий. «Скачки». Фрагмент: 3 минуты 10 секунд.

Здесь у нас чучело.

Да, я понимаю, звучит тревожно. Это Фру-Фру — кобыла Вронского, чистокровная, нервная, породистая. Единственное живое существо в романе, которое пострадало исключительно по вине наездника и совершенно за это не отвечало.

Вронский на скачках сделал одно неверное движение в седле. Одно. И сломал лошади спину.

Вы спросите: при чем тут любовь? А при том. Толстой ставит рядом две сцены: граф ломает хребет лошади — и граф ломает жизнь женщины. Тем же движением. Той же легкой, барской неловкостью человека, который привык, что за ним убирают другие.

Анна на трибуне вскрикнула, когда упала лошадь. Слишком громко. При муже. Муж все понял.

Кстати о муже. Кнопка пять. Осторожно, ступенька.

Track 05. Зал четвертый. «Каренин. Уши». Фрагмент: 4 минуты 02 секунды.

Перед вами — Алексей Александрович Каренин. Чиновник высокого ранга. Человек-регламент. Человек-протокол. Человек, который на признание жены в измене ответил, по сути: «давайте соблюдать приличия».

Обратите особое внимание на уши.

Не смейтесь, это важный экспонат. В тот роковой вечер Анна вдруг заметила, как у мужа торчат уши. Просто — уши. И поняла, что разлюбила окончательно. Восемь лет брака рухнули из-за ушной раковины.

Моралисты скажут: как мелочно. А вы попробуйте пожить с человеком, которого разлюбили. Тогда и уши сгодятся, и то, как он ложечкой стучит, и то, как говорит «душенька» голосом, которым подписывают циркуляры.

Каренин, к его чести, потом простил ее. У постели, когда она умирала после родов (не умерла — Толстой передумал). Простил искренне, красиво, по-христиански. И этим окончательно все испортил, потому что прощенная любовь — это как подогретый вчерашний суп. Вроде то же самое. А есть невозможно.

Track 06. Зал пятый. «Морфий и телефон, которого нет». Фрагмент: 3 минуты 30 секунд.

Темнота.

Потому что здесь начинается самое темное. Анна ушла от мужа к Вронскому. Отдала все — сына, положение, имя, право войти в приличную гостиную. Осталась с одним Вронским. А Вронский, получив ее целиком, заскучал. Мужчины иногда охотятся не за добычей, а за самим бегом; поймав, они с недоумением смотрят на то, что держат в руках.

Анна это чувствовала. Мерзкий холодок под ребрами — вот что она чувствовала каждый раз, когда он опаздывал. Она ревновала его к службе, к матери, к воображаемым женщинам, к воздуху. Пила морфий, чтобы уснуть. Устраивала сцены, чтобы проснуться живой хоть на пять минут — или на десять; кто там считал ее минуты.

Слева на стенде — флакон. Не трогайте, он бутафорский. А жаль, скажет кто-нибудь. Не скажет. Идем дальше.

Track 07. Зал шестой. «Тот самый перрон». Фрагмент: 4 минуты 55 секунд. Внимание: экспонат №7 огорожен канатом.

Обратите внимание на рельсы.

Мы вернулись туда, откуда начали. Тот же вокзал. Тот же пар. Только Анны прежней уже нет — есть измученная женщина, которая едет непонятно куда, чтобы наказать Вронского, а наказывает, как водится, себя.

Она стояла на платформе. Мимо шел товарный поезд. И тут ей вспомнился тот сторож — помните, из первого зала? Круг замкнулся. Толстой такие вещи любит до неприличия аккуратно.

Последняя ее мысль была почти бытовой. «Господи, прости мне все». И — «зачем?». Просто: зачем.

Перекреститесь мысленно, если хочется. Фотографировать со вспышкой здесь по-прежнему нельзя.

Track 08. Эпилог и сувенирная лавка. Фрагмент: 1 минута 50 секунд.

А теперь — приятное. Более-менее.

Параллельно всей этой драме в романе жил-был Константин Левин. Косил траву, женился на той самой брошенной Кити, сомневался в Боге, находил Бога в стоге сена. Пока одни бросались под поезда, другие просто учились быть счастливыми — медленно, коряво, по-настоящему. Толстой как бы говорит: смотрите, вот два способа жить. Выбирайте.

Большинство, разумеется, все равно запоминает поезд.

Наш аудиогид подошел к концу. Пожалуйста, верните устройство на стойку — не бросайте его под турникет, это символично, но дорого.

В сувенирной лавке справа: магниты с ушами Каренина, плюшевая Фру-Фру (спина целая, мы проверяли), а также кружка с надписью «Все счастливые кружки похожи друг на друга».

Спасибо, что были с нами. Берегите себя. И, пожалуйста, стойте за желтой линией.