Приговор от аятоллы и нож в Нью-Йорке: Салману Рушди сегодня 79 — и он всё ещё пишет

12 августа 2022 года некий молодой человек с ножом поднялся на сцену литературного фестиваля в Чотокве — это такое тихое культурное местечко в штате Нью-Йорк, где обычно ничего не происходит, кроме лекций о поэзии и дискуссий о структуре нарратива. За тридцать секунд он нанёс Рушди примерно пятнадцать ударов. Писатель выжил. Потерял глаз. Потерял нормальную функцию одной руки. И через полтора года выпустил книгу о том, как это было.

Это, конечно, надо иметь определённый темперамент.

Рушди родился в Бомбее 19 июня 1947-го — за восемь недель до того, как Индия официально стала независимой. Отец — успешный коммерсант, потомок старинной касты, давно перешедшей в ислам. Мать — учительница. Семья была либеральной, образованной, мусульманской в той специфической бомбейской манере, когда ислам скорее культурный фон, чем ежедневная обязанность. Потом Rugby School в Англии — и наконец King’s College в Кембридже, история Средних веков. Любопытный выбор для человека, который потом всю жизнь будет писать о настоящем — и о том, как прошлое в это настоящее прорастает.

«Дети полуночи» вышли в 1981-м. Салим Синай, рождённый ровно в полночь на первый день независимой Индии, — один из тысячи «полуночных детей», каждый из которых наделён сверхспособностями. Магический реализм, вся история субконтинента через одну семью, ирония, боль, смех. Рушди получил Букер. Потом, через двадцать с лишним лет, «Букер букеров» — как лучший роман за историю премии. Бывает, книга просто попадает в нерв с такой точностью, что никаких объяснений не требует.

А потом — 1988-й. «Сатанинские стихи».

Роман о двух индийских актёрах, выживших после падения с угнанного самолёта. Один превращается в ангела, другой — в нечто демоническое; граница между ними размыта, как и положено в хорошей литературе. Там есть главы о пророке, которого зовут Махунд — аллюзия на Мухаммада достаточно прозрачная, чтобы её заметили. Там есть публичный дом с проститутками, носящими имена жён пророка. Многоуровневый, литературно сложный текст — хотя это, конечно, не то, что обсуждали на улицах Карачи и Тегерана. На улицах обсуждали другое.

В феврале 1989-го аятолла Хомейни издал фетву. Призвал всех правоверных мусульман лишить жизни Рушди. Иранское правительство назначило награду — сначала три миллиона долларов, потом сумма росла. Японский переводчик романа был убит в 1991-м. Итальянский — тяжело ранен. Норвежский издатель — ранен. Издательства в десятках стран получали угрозы. Жгли флаги. Жгли книги. В некоторых городах жгли книги — чего они, как правило, не читали.

Рушди провёл почти десять лет под охраной британских спецслужб, меняя конспиративные адреса и живя под псевдонимом «Джозеф Антон» — он сам собрал это имя из Конрада и Чехова, литературные боги в качестве паспортного прикрытия. Об этих годах он написал мемуары в 2012-м. Пока скрывался — успел ещё несколько раз жениться, в том числе на Падме Лакшми, что само по себе могло бы стать сюжетом отдельного романа. Продуктивный период, что тут скажешь.

«Стыд» (1983) — едкая книга о Пакистане, о военных диктатурах, о том, как насилие передаётся в семье по наследству, точно генетическая метка. «Последний вздох Мавра» (1995). «Земля под её ногами» (1999) — про рок-н-ролл, греческую мифологию и альтернативную историю, что само по себе звучит как хаотичная вечеринка, но работает. «Клоун Шалимар» (2005) — о Кашмире, о терроризме, о той особенной ненависти, которая вызревает десятилетиями. У Рушди длинная, насыщенная библиография. Не каждый журналист, пишущий о нём сегодня по случаю юбилея, читал её целиком — и это нормальное, честное признание.

В 2007-м королева Елизавета произвела его в рыцари. Пакистан отозвал посла из Лондона. Иран выразил «глубокое возмущение». Несколько правительств организовали официальные протесты. Рушди воспринял это — ну, с мерзким холодком под рёбрами, который у него за эти годы наверняка стал чем-то вроде привычного рабочего фона. Или с подлинным спокойствием. Кто знает. Он об этом не рассказывал.

А потом — нож в Чотокве. И «Нож: медитации после покушения» (2024). Книга странная: Рушди там буквально разговаривает с воображаемым нападавшим, задаёт ему вопросы, пытается понять что-то, что, возможно, не поддаётся пониманию вообще. Это не слезливый текст выжившей жертвы. Это не боевое повествование. Это — попытка литературного осмысления собственной травмы; человек взял привычный инструмент и применил его к самому болезненному, что с ним случилось. Может, единственный способ, который он знает.

79 лет. Один глаз. Дюжина романов. Фетва, которую официально никто не отменял.

Рушди — не мученик и не герой боевика; он просто человек, который пишет то, что считает нужным, и платит за это ровно столько, сколько обстоятельства считают нужным взыскать. Назовёте это упрямством — будете правы. Назовёте храбростью — тоже не ошибётесь. Хотя сам он, скорее всего, назовёт это как-нибудь иначе. Более неожиданно. Он умеет.