Лента контента

Если бы сегодня Норман Мейлер завёл Твиттер, его бы отменили за первые три твита. Драчун, скандалист, шестикратный муж, кандидат в мэры Нью-Йорка с программой отделения города от штата — и при всём этом один из величайших американских писателей XX века. Сегодня ему исполнилось бы 103 года, и это отличный повод поговорить о том, почему гениев иногда хочется придушить.

Мейлер родился 31 января 1923 года в Нью-Джерси в еврейской семье. Мать обожала его до безумия и вырастила с железобетонной уверенностью, что он — избранный. Спойлер: он в это поверил. В 18 лет поступил в Гарвард на инженерный факультет, но быстро понял, что строить мосты — это не его. Его дело — строить литературные империи и разрушать чужие репутации.

Вторая мировая война забросила молодого Мейлера на Филиппины. Там он насмотрелся достаточно, чтобы в 25 лет выпустить роман «Нагие и мёртвые» (The Naked and the Dead). Книга взорвала литературный мир как граната. Это была не очередная патриотическая жвачка про героизм американских парней — это был жёсткий, циничный, местами почти натуралистический текст о том, что война превращает людей в животных. Роман мгновенно стал бестселлером, а Мейлер — знаменитостью. Ему было 25, он был богат, востребован и абсолютно уверен, что может позволить себе всё. Это, как выяснилось позже, было и его суперсилой, и его проклятием.

Следующие два романа провалились с оглушительным треском. Критики, которые ещё вчера кричали о гении, радостно принялись его хоронить. Но Мейлер был не из тех, кто тихо уходит со сцены. Он изобрёл себя заново, создав жанр, который сегодня называют «новой журналистикой» или литературой факта. Идея была простой и гениальной: писать о реальных событиях с размахом романиста, с полным погружением в головы персонажей, с драматургией и метафорами.

«Армии ночи» (Armies of the Night, 1968) — это рассказ о марше на Пентагон против войны во Вьетнаме, в котором сам Мейлер участвовал, был арестован и провёл ночь в камере. Он написал об этом от третьего лица, называя себя «Мейлер», будто персонажа романа — тщеславного, пьяного, храброго и нелепого одновременно. Книга получила и Пулитцеровскую премию, и Национальную книжную премию. Критики были в замешательстве: это журналистика? Автобиография? Роман? Мейлер пожал плечами и забрал все награды.

«Песнь палача» (The Executioner's Song, 1979) стала его вторым Пулитцером. Тысяча страниц о Гэри Гилморе — убийце, который потребовал собственной казни и стал первым человеком, расстрелянным в США после десятилетнего моратория на смертную казнь. Мейлер взял интервью у всех: у родственников жертв, у семьи Гилмора, у адвокатов, у тюремщиков. Он создал полифонический портрет Америки, в которой смерть — это шоу, а убийца может стать знаменитостью. Книга читается как триллер, написанный Достоевским под спидами.

Но давайте о слоне в комнате. В 1960 году, пьяный и обкуренный на вечеринке, Мейлер ударил свою вторую жену Адель Моралес перочинным ножом, едва не убив её. Лезвие прошло в миллиметре от сердца. Адель отказалась выдвигать обвинения, Мейлер отделался условным сроком и психиатрическим наблюдением. Он продолжил писать, побеждать, получать премии. Эта история — чёрная дыра в его биографии, которую невозможно игнорировать и которую его поклонники до сих пор пытаются как-то объяснить или забыть.

Мейлер был женат шесть раз и имел девять детей от шести женщин. Он боксировал, режиссировал фильмы, баллотировался на пост мэра Нью-Йорка, постоянно лез в драки (однажды Гор Видал получил от него в челюсть на телевизионном шоу), писал о Мэрилин Монро, о Мухаммеде Али, о египетских фараонах и об американских астронавтах. Его интересовало всё, и обо всём он имел мнение — громкое, провокационное, часто невыносимое.

Феминистки его ненавидели, и было за что. Его высказывания о женщинах сегодня звучат как манифест пещерного человека. Он писал, что мужская сексуальность — это завоевание, что настоящий писатель должен быть хищником. При этом его романы полны сложных женских персонажей, а его репортажи демонстрируют поразительную эмпатию к людям любого пола. Противоречие? Мейлер состоял из противоречий.

Он умер в 2007 году в возрасте 84 лет, оставив после себя более 40 книг, два Пулитцера, репутацию главного литературного хулигана Америки и вопрос, на который никто так и не ответил: можно ли отделить искусство от художника? Должны ли мы? Мейлер бы сказал, что это глупый вопрос. Искусство и есть художник — со всем его безумием, жестокостью и величием.

Читать Мейлера сегодня — странный опыт. Его проза всё ещё обжигает, его репортажи всё ещё задают стандарт жанра, его провокации всё ещё работают. Но каждую страницу теперь сопровождает тень — история с ножом, женоненавистничество, непомерное эго. Может быть, в этом и суть: настоящая литература не бывает комфортной. Она должна царапать, кусать, оставлять шрамы. Мейлер это понимал лучше всех — и платил за это понимание, и заставлял платить других.

103 года со дня рождения человека, которого хочется одновременно прочитать и забыть. Нормальная реакция на ненормального гения.

103 года назад родился человек, который превратил американскую литературу в боксёрский ринг. Норман Мейлер — писатель, журналист, режиссёр, дважды претендент на пост мэра Нью-Йорка и шестикратный муж — прожил жизнь так, будто каждый день был последним раундом чемпионского боя. Он ударил ножом жену на вечеринке, боднул головой Гора Видала и выиграл две Пулитцеровские премии. И знаете что? Литература после него уже никогда не была прежней.

Давайте начистоту: Мейлер был засранцем. Но засранцем гениальным. Когда в 1948 году вышел его дебютный роман «Нагие и мёртвые» о Второй мировой, парню было всего 25 лет. Книга мгновенно стала бестселлером, а критики захлебнулись от восторга. Представьте: вы только что вернулись с войны, написали роман на 700 страниц — и бац, проснулись знаменитым. Большинство писателей после такого успеха расслабляются и начинают повторяться. Мейлер же решил, что это слишком скучно.

Следующие двадцать лет он методично разрушал свою репутацию «серьёзного писателя». Пил как лошадь, дрался как бык, женился как кролик. Основал журнал The Village Voice, баллотировался в мэры Нью-Йорка с программой «Сделаем город 51-м штатом» (и, что характерно, набрал неплохие голоса). На одной вечеринке в 1960 году он пырнул ножом свою вторую жену Адель — к счастью, она выжила и отказалась давать показания. Мейлера отправили на принудительное психиатрическое обследование, но признали вменяемым. Вопрос, насколько это было правдой, остаётся открытым.

Но вот что интересно: вся эта безумная жизнь каким-то образом превращалась в великую литературу. В 1968 году Мейлер написал «Армии ночи» — книгу о своём участии в марше на Пентагон против войны во Вьетнаме. Формально это был репортаж. Фактически — революция в жанре. Мейлер описывал себя в третьем лице, смешивал факты с вымыслом, журналистику с романом. Критики не знали, как это называть. Пулитцеровский комитет решил проблему просто: дал ему премию и за художественную, и за документальную литературу. Одной книгой. Такого не было ни до, ни после.

А потом случилась «Песнь палача». В 1977 году в Юте расстреляли убийцу Гэри Гилмора — первую смертную казнь в США за десять лет. Мейлер провёл сотни интервью, изучил тысячи документов и написал 1000-страничный роман-расследование. Это была не просто книга о преступнике. Это был рентгеновский снимок американской души — её тёмных углов, где насилие переплетается с религией, а справедливость с местью. Вторая Пулитцеровская премия. Мейлеру было 56 лет, и он доказал, что всё ещё может ударить так, что мало не покажется.

Его стиль невозможно спутать ни с чем. Длинные, змеящиеся предложения, которые обвивают мысль со всех сторон. Грубоватый юмор, за которым прячется тонкий ум. Готовность говорить неприятные вещи прямо в лицо читателю. Мейлер писал о войне, о сексе, о политике, о боксе, о Мэрилин Монро, о высадке на Луну, о Пикассо, об Иисусе Христе. Казалось, нет темы, за которую он бы не взялся. И практически всегда ему удавалось сказать что-то новое.

Конечно, феминистки его ненавидели — и было за что. Его взгляды на женщин застряли где-то в пещерном веке, а некоторые высказывания заставляют морщиться даже по меркам того времени. Но вот парадокс: его эссе «Узник секса» 1971 года, написанное как ответ феминизму, оказалось настолько провокационным, что спровоцировало важнейшую дискуссию о гендере. Иногда, чтобы двигать общество вперёд, нужен кто-то, кто будет упрямо грести назад.

Мейлер умер в 2007 году, в 84 года, оставив после себя более 40 книг. Последний роман «Замок в лесу» — о детстве Гитлера, рассказанное демоном — вышел за несколько месяцев до смерти. Даже уходя, он не собирался делать это тихо.

Сегодня его читают меньше, чем заслуживает. Отчасти потому, что его книги требуют усилий — это не пляжное чтиво. Отчасти потому, что его личность слишком сложна для эпохи, когда от писателей требуют быть образцами добродетели. Но если вы хотите понять, чем была Америка во второй половине XX века — её войны, её страхи, её мечты и её безумие — начните с Мейлера. Он расскажет вам правду. Неудобную, грубую, местами отвратительную. Но правду.

Норману Мейлеру исполнилось бы 103 года. Он наверняка бы отметил это дракой с кем-нибудь из современных писателей. И, чёрт возьми, литературе сегодня этого не хватает.

Семнадцать лет назад умер человек, который лучше всех понимал, почему американский средний класс так несчастен в своих уютных домиках с белым заборчиком. Джон Апдайк писал о том, о чём приличные люди молчат за семейным ужином: о том, как скучно быть успешным, как страшно стареть и как мучительно хотеть того, чего нельзя.

Если вы думаете, что классическая американская литература — это Хемингуэй с его мачо-рыбалкой или Фицджеральд с блестящими вечеринками, то Апдайк — это утро после вечеринки, когда надо идти на работу, а в зеркале — помятая рожа сорокалетнего мужчины, который понимает, что это уже всё. Никакой романтики — только ипотека, жена, которая давно не возбуждает, и смутное ощущение, что жизнь прошла мимо.

Гарри «Кролик» Энгстром — главный герой тетралогии, которая принесла Апдайку две Пулитцеровские премии — это не герой в классическом смысле. Это бывшая звезда школьного баскетбола, который в двадцать шесть лет понял, что лучшее уже позади. В «Кролик, беги» он буквально сбегает от беременной жены, потому что не может вынести обыденности. И знаете что? Апдайк не осуждает его. Он показывает: вот так выглядит американская мечта изнутри, и она воняет отчаянием.

Четыре романа о Кролике — это летопись Америки с 1959 по 1989 год. Вьетнам, расовые бунты, нефтяной кризис, рейганомика — всё это Апдайк пропускает через призму одной обычной семьи из Пенсильвании. И получается убийственно точный портрет страны, которая врёт себе о собственном величии. Кролик продаёт тойоты, изменяет жене, толстеет, богатеет, стареет и в финале умирает от сердечного приступа. Занавес. Аплодисменты.

«Иствикские ведьмы» — это совсем другой Апдайк, хотя тема та же: что происходит, когда людям становится скучно. Три разведённые женщины в маленьком городке обнаруживают в себе магические способности и используют их для... чего? Для мести бывшим мужьям? Для завоевания мира? Нет, для секса с загадочным незнакомцем и сплетен о соседях. Апдайк написал феминистскую сатиру задолго до того, как это стало мейнстримом, и при этом умудрился получить от феминисток по шапке за объективацию. Такой вот парадокс.

Кстати о сексе. Апдайка называли «поэтом супружеской измены», и это не комплимент. Критики морщились от его детальных описаний того, что происходит в спальнях пригородных домов. Но давайте честно: он просто писал правду. «Пары» — роман 1968 года о супружеских изменах в богатом пригороде — вызвал скандал не потому, что Апдайк придумал что-то шокирующее, а потому что читатели узнали в героях себя и своих соседей. Неприятно, когда тебе показывают твоё отражение без фильтров.

Апдайк написал больше пятидесяти книг — романы, рассказы, стихи, эссе, критику. Он был графоманом в лучшем смысле слова: человеком, для которого не писать было физически невозможно. Каждый день — тысяча слов, как на работу. И при этом почти каждое предложение — маленькое произведение искусства. Его описания обычных вещей — осеннего света, текстуры кожи, запаха бензоколонки — это то, ради чего вообще стоит читать прозу.

Сегодня Апдайка читают меньше, чем при жизни. Молодые авторы считают его старомодным, критики нового поколения обвиняют в мизогинии и элитизме. Но знаете, в чём штука? Те проблемы, о которых он писал, никуда не делись. Кризис среднего возраста, страх смерти, невозможность настоящей близости, разрыв между тем, кем мы хотим быть, и тем, кем являемся — всё это по-прежнему с нами. Просто теперь мы глушим эту тоску скроллингом инстаграма, а не изменами с соседкой.

Апдайк умер 27 января 2009 года от рака лёгких. Ему было семьдесят шесть. За несколько месяцев до смерти он написал стихотворение «Endpoint», где подвёл итоги: «Уже не молодой, ещё не мёртвый — странное место для существования». Это очень в его духе: смотреть на собственную смерть с ироничной отстранённостью, как на очередной сюжет для рассказа.

Семнадцать лет — достаточный срок, чтобы понять: Апдайк останется. Не как икона и не как классик для обязательного чтения, а как писатель, к которому возвращаешься в сорок, когда вдруг понимаешь, о чём он на самом деле писал. В двадцать его герои кажутся скучными неудачниками. В сорок понимаешь, что он писал про тебя. И это, пожалуй, самый жестокий комплимент, который можно сделать писателю.