Лента контента

Тиндер показывал расстояние: 0 км.

Олег оглянулся — вокруг никого. Пустая улица, одинокий фонарь, облезлая скамейка. Два часа ночи, он возвращался с работы привычным маршрутом, листая приложение от скуки.

Он обновил страницу. 0 км.

Профиль назывался «Лилит». Возраст — пусто. Место работы — пусто. О себе — одно слово: «Жду».

Её фотографии были невозможными. Слишком красивыми. Слишком совершенными. Чёрные волосы, красные губы, глаза цвета пепла. На одном фото она стояла в языках пламени и улыбалась.

«Хороший фотошоп», — пробормотал Олег и свайпнул вправо.

Match.

«Я рядом», — пришло сообщение мгновенно. — «Ты просто не туда смотришь».

Олег снова огляделся. Улица была пустой. Он был один.

«Где ты?»

«Ниже».

Он посмотрел вниз.

Под фонарём его тень улыбалась.

Олег отшатнулся, споткнулся о бордюр и упал. Когда он поднял глаза, тень уже не была тенью. Она стояла перед ним — женщина с фотографий, только живая. Слишком живая. От неё исходил жар, как от раскалённой печи.

«Привет, Олег», — её голос был как расплавленный мёд. — «Я Лилит. Приятно познакомиться вживую».

«Это... это невозможно».

«Многое невозможно», — она протянула руку, помогая ему встать. Её пальцы были горячими, почти обжигающими. — «Но ты же свайпнул вправо. Значит, хотел встретиться».

«Я не знал, что ты...»

«Демон? Да, это не указано в профиле. Но согласись — это испортило бы интригу».

Она улыбнулась, и Олег увидел, что её зубы слегка заострены. Не как у вампиров в фильмах — изящнее, почти незаметно.

«Что тебе нужно?»

«Компания. Разговор. Прогулка под луной», — она указала на небо, где действительно висела полная луна, багровая, как открытая рана. — «Я давно не выбиралась наверх. Там, внизу, скучно».

«Внизу?..»

«Ад. Преисподняя. Седьмой круг, если быть точной. Я оттуда».

Она сказала это так буднично, будто речь шла о соседнем районе.

«И ты... мучаешь грешников?»

«Боже, нет», — она поморщилась. — «Это стереотипы. Я специалист по искушениям. Была. Теперь на пенсии».

«Демоны уходят на пенсию?»

«Выгорание не щадит никого. Даже вечных».

Она взяла его под руку — жест настолько обыденный и человеческий, что Олег на мгновение забыл, с кем говорит.

«Прогуляемся?»

Они пошли по пустой улице — мужчина и демон, держащиеся за руки под багровой луной.

«Почему Тиндер?» — спросил он наконец.

«Потому что так сейчас знакомятся. Раньше были балы, салоны, случайные встречи у колодца. Теперь — свайпы. Я адаптируюсь».

«И много... нас?»

«Людей, которые не убежали с криками? Не очень. Ты четвёртый за этот век».

«Что случилось с первыми тремя?»

Лилит вздохнула, и в этом вздохе было что-то очень человеческое.

«Первый захотел власти. Я могла дать, но... власть развращает. Он стал чудовищем. Пришлось его остановить».

«Остановить?»

«Не так, как ты думаешь. Я стёрла его воспоминания. Теперь он счастливый фермер где-то в Аргентине».

«А остальные?»

«Второй влюбился. По-настоящему. Я... не смогла ответить тем же. Отпустила его. Он умер от старости лет сорок назад, окружённый детьми и внуками. Хорошая жизнь».

«А третья?»

«Третья», — Лилит улыбнулась, и улыбка была грустной. — «Третья попросила забрать её с собой. Вниз. Она была художницей, и её работы никто не понимал. Там, внизу, её картины висят в галерее. Демоны — отличные критики».

Они вышли на набережную. Река была чёрной и неподвижной, как зеркало.

«И чего хочу я?» — спросил Олег.

«Вот это мне и интересно. Чего ты хочешь, Олег?»

Он задумался. Работа, которую ненавидел. Квартира, где его никто не ждал. Жизнь, похожая на бесконечный сон без сновидений.

«Я хочу... чувствовать что-то. Хоть что-нибудь».

Лилит остановилась и повернулась к нему. В её пепельных глазах плясали отблески пламени.

«Это я могу устроить».

Она положила ладонь ему на грудь — там, где сердце. Жар её руки проник сквозь одежду, сквозь кожу, прямо внутрь.

И мир взорвался.

Олег почувствовал всё — разом. Радость и горе, страх и восторг, любовь и ненависть. Эмоции, которые он подавлял годами, хлынули наружу. Он засмеялся и заплакал одновременно.

«Что... что ты сделала?»

«Разбудила тебя. Ты был мёртв внутри, Олег. Теперь — живой».

Она отняла руку, и волна схлынула, но что-то осталось. Тепло в груди. Ощущение, что мир стал ярче, острее, реальнее.

«Это... подарок?»

«Это начало. Если хочешь — будет продолжение».

Она достала из воздуха визитку — чёрную, с красным номером телефона.

«Позвони, когда захочешь снова почувствовать себя живым. Я приду».

«А если не позвоню?»

«Тогда живи. По-настоящему. Влюбляйся, рискуй, делай глупости. Я буду наблюдать».

Она шагнула к реке — и начала таять, растворяться в ночном воздухе.

«Подожди!» — крикнул Олег. — «Мы ещё увидимся?»

Её голос донёсся отовсюду и ниоткуда:

«Геолокация: 0 км. Я всегда рядом, Олег. Просто смотри внимательнее».

Он остался один на набережной. В кармане жгла визитка. В груди билось сердце — впервые за много лет по-настоящему.

Олег посмотрел на свою тень.

Она больше не улыбалась. Но ему показалось, что она подмигнула.

Он улыбнулся в ответ и пошёл домой — впервые за долгое время не по привычке, а потому что хотел.

У него был рейтинг 5.0 — ни одного негативного отзыва за три года в приложении. Сто сорок семь восторженных комментариев, и все как один туманные: «незабываемый опыт», «изменил моё представление о свиданиях», «никогда не забуду этот вечер».

Алиса нажала «Назначить встречу», не прочитав комментарии до конца. Если бы она долистала, то заметила бы странность. Отзыв от пользователя М_1923: «Он изменил мою жизнь навсегда». Дата регистрации — 1923 год. Должно быть, баг системы.

Местом встречи он выбрал кофейню «Вне времени» — крошечное заведение в переулке, о существовании которого Алиса не подозревала, хотя работала в соседнем здании уже пять лет.

Он ждал её за угловым столиком. Высокий, с идеальной осанкой человека, которого учили держать спину в эпоху, когда это ещё имело значение. Тёмные волосы, острые скулы, глаза неопределённого цвета — то серые, то зелёные, то почти чёрные.

«Алиса», — он встал, когда она подошла. Этого сейчас никто не делал. — «Рад, что вы пришли».

«Вы Вадим?»

«Можно и так».

Он отодвинул для неё стул, и она села, чувствуя себя странно — будто попала в фильм не своей эпохи.

Официантка принесла кофе, который никто не заказывал. Чёрный для него, латте с корицей для неё — её любимый, о котором она никому не говорила.

«Откуда вы знаете?» — спросила она.

«Я много чего знаю», — он взял свою чашку, но не сделал ни глотка. — «Например, что вы пришли сюда не ради свидания. Вы ищете что-то. Или кого-то».

Алиса напряглась. Она действительно искала — сестру, пропавшую три месяца назад. Полиция развела руками. Частный детектив взял деньги и исчез. Оставался только странный совет незнакомки в метро: «Попробуй Тиндер. Найди профиль с идеальным рейтингом».

«Мою сестру зовут Вера», — сказала она, решив играть в открытую. — «Она исчезла. Последнее, что она делала — встречалась с кем-то из этого приложения».

«Я знаю».

«Вы знаете? Тогда где она?»

Вадим поставил чашку и посмотрел на неё — взгляд был тяжёлым, старым, невозможным.

«Ваша сестра сделала выбор. Добровольно. Она ушла туда, где больше нет боли, нет страха, нет одиночества. Но и вернуться она не может».

«Что это значит?»

«Это значит, что я не человек, Алиса. И те, кто получает от меня пять звёзд, получают куда больше, чем просто приятный вечер».

Он поднял руку, и кофейня вокруг них замерла. Официантка застыла на полушаге. Пар над чашками повис неподвижно. Часы на стене остановились.

«Что ты такое?» — прошептала Алиса.

«Проводник. Демон, если тебе так понятнее. Я нахожу людей, которые хотят уйти. По-настоящему уйти. И даю им этот шанс».

«Вера бы никогда...»

«Вера была сломлена. Как и все, кто приходит ко мне. Вы, люди, носите маски так долго, что забываете — под ними пустота. Твоя сестра устала притворяться счастливой».

Слёзы обожгли глаза Алисы.

«Я хочу её вернуть».

«Это невозможно».

«Тогда я хочу к ней».

Вадим замер. Впервые за весь разговор на его лице мелькнуло что-то похожее на удивление.

«Ты не понимаешь, о чём просишь».

«Она моя сестра. Единственный человек, который у меня есть. Был».

«Те, кто уходит со мной, не возвращаются. Никогда. Это не смерть, но и не жизнь. Это... между».

«Мне всё равно».

Он встал и обошёл столик. Остановился рядом с ней, и жар его тела был невыносимым — как стоять у открытой печи.

«Ты странная», — сказал он тихо. — «За все века никто не просился туда ради другого».

«Значит, ты плохо знаешь людей».

Он рассмеялся — низко, искренне.

«Возможно. Возможно, именно поэтому я всё ещё здесь».

Он протянул ей руку.

«Я не могу вернуть твою сестру. Но могу показать тебе, где она. И дать выбор».

«Какой выбор?»

«Остаться с ней — навсегда. Или вернуться — и жить дальше, зная, что она в безопасности. Что там, где она, ей больше не больно».

Алиса посмотрела на его руку — на длинные пальцы, на кольцо с чёрным камнем.

«Почему ты даёшь мне выбор? Другим ты его не давал».

«Другие не просили. Они хотели уйти. Ты хочешь найти. Это разные двери».

Она взяла его руку.

Мир вокруг них закружился и потемнел, а потом вспыхнул серебряным светом. Когда Алиса открыла глаза, они стояли на берегу озера под небом без солнца — только мягкое сияние, как в сумерках перед рассветом.

И там, на траве у воды, сидела Вера. Живая. Спокойная. Улыбающаяся.

«Алиса?»

Сёстры бросились друг к другу.

Вадим стоял в стороне, наблюдая. На его древнем лице было выражение, которое он не испытывал тысячи лет.

Надежда.

Может быть, думал он, не все люди приходят к нему, чтобы уйти. Может быть, некоторые приходят, чтобы найти.

И может быть — только может быть — он тоже способен найти что-то. Или кого-то.

Он посмотрел на небо без солнца и впервые за вечность почувствовал, как в груди что-то шевельнулось.

Что-то тёплое.

Что-то живое.

«Интересы: долгие прогулки при луне, старинные книги, вечность».

Маргарита прочитала профиль трижды. Ни возраста, ни места работы, ни банальных фраз про «ищу свою половинку». Только три фотографии — на всех он смотрел прямо в камеру, и что-то в этих глазах цвета расплавленного золота не давало ей покоя.

Арсений. Без фамилии.

Она свайпнула вправо — и телефон обожёг ей пальцы. Буквально. Она отдёрнула руку, но на экране уже горело: «Match!»

Сообщение пришло мгновенно:

«Я ждал тебя очень долго, Рита».

Она замерла. Её профиль говорил «Маргарита». Ритой её называла только бабушка. Умершая три года назад.

«Откуда вы знаете это имя?» — напечатала она дрожащими пальцами.

«Я знаю много. Например, что сейчас ты сидишь у окна, за которым начинается дождь. Что пьёшь остывший чай. Что тебе одиноко так давно, что ты уже забыла, как это — быть по-настоящему с кем-то».

Маргарита посмотрела на окно. Первые капли ударили в стекло именно в этот момент.

«Это какой-то розыгрыш?»

«Нет. Это приглашение. Встретимся сегодня в полночь. Сквер у старой церкви. Ты знаешь какой».

Она знала. Церковь, где её крестили. Где отпевали бабушку. Место, которое она избегала годами.

«С чего мне туда приходить?»

«Потому что ты хочешь ответов. Потому что устала от серой жизни. Потому что где-то внутри ты всегда знала, что заслуживаешь большего. Чего-то... сверхъестественного».

Маргарита должна была удалить приложение. Позвонить в полицию. Сделать хоть что-то разумное.

Вместо этого в 23:45 она накинула пальто и вышла в дождь.

Сквер был пуст. Старые фонари горели мутным жёлтым светом, и церковь за ними казалась вырезанной из чёрной бумаги. Маргарита остановилась у скамейки, где когда-то сидела с бабушкой, и стала ждать.

Ровно в полночь колокол на церкви ударил — хотя она точно знала, что колокольня пустует уже двадцать лет.

Он появился из теней так, будто был их частью. Высокий, в длинном пальто, с лицом настолько красивым, что оно казалось нечеловеческим. Потому что не было.

«Ты пришла», — его голос был низким, бархатным, обволакивающим.

«Я сумасшедшая, что пришла».

«Нет. Ты храбрая. Это разные вещи».

Он подошёл ближе, и Маргарита почувствовала исходящий от него жар — как от камина в зимнюю ночь.

«Что ты такое?»

«То, у чего много имён. Демон — самое известное. Хотя и не самое точное».

«И что тебе нужно от меня?»

Он склонил голову, и в его золотых глазах отразились капли дождя.

«Компания. Разговор. Возможно — больше, если ты захочешь. Вечность — это очень долго, Рита. И очень одиноко».

«Демоны бывают одиноки?»

«Демоны бывают всем, чем бывают люди. Мы просто живём с этим дольше».

Он протянул ей руку — изящную, с длинными пальцами, на одном из которых поблёскивало кольцо с чёрным камнем.

«Прогуляемся?»

Она не должна была брать его руку. Но его пальцы оказались тёплыми и удивительно нежными, и когда их кожа соприкоснулась, по телу Маргариты пробежала волна — не страха, а чего-то похожего на узнавание.

«Мы встречались раньше?»

«В некотором смысле», — он повёл её по мокрой аллее, и дождь, казалось, обходил их стороной. — «Триста лет назад, в этом же городе. Ты была другой женщиной, с другим именем. Но глаза — те же».

«Ты говоришь о реинкарнации?»

«Я говорю о душах. Некоторые из них... притягивают. Твоя всегда притягивала меня. Каждый раз, когда ты возвращаешься, я нахожу тебя».

Они вышли к набережной. Река под ними была чёрной и гладкой, как зеркало.

«И что происходит, когда ты находишь меня?»

«По-разному», — в его голосе прозвучала древняя печаль. — «Иногда ты боишься и убегаешь. Иногда — остаёшься ненадолго. Один раз... один раз ты любила меня. До самого конца».

«Что случилось потом?»

«Люди смертны. Это их проклятие. И моё».

Он остановился и повернулся к ней. В лунном свете его лицо было бледным и прекрасным, как мраморная статуя.

«Я не прошу вечности, Рита. Не прошу твою душу. Я прошу только сейчас. Этот момент. Эту ночь. Позволь мне напомнить тебе, каково это — чувствовать».

Он наклонился к ней, и она чувствовала его дыхание — горячее, пахнущее дымом и специями.

«А если я скажу нет?»

«Тогда я исчезну. И буду ждать следующей встречи. Может, через сто лет».

Маргарита посмотрела в его золотые глаза — древние, полные тоски и надежды одновременно. Демон, который искал её сквозь века. Который ждал в дурацком приложении для знакомств, потому что так теперь ищут друг друга люди.

«Это безумие», — прошептала она.

«Лучшие вещи — безумны».

Она поднялась на цыпочки и поцеловала его.

Его губы были горячими и голодными, и когда он обнял её, мир вокруг вспыхнул золотым светом. Она видела картины из других жизней — себя в старинных платьях, его неизменного рядом, их руки, переплетённые в разных веках.

Когда поцелуй закончился, она дрожала.

«Это было...»

«Только начало», — он улыбнулся, и в этой улыбке было обещание тысячи ночей. — «Если хочешь».

Небо на востоке едва заметно посветлело. Скоро рассвет.

«Ты исчезнешь с солнцем?»

«Это сказки. Но мне нужно уйти. Ненадолго».

Он достал из кармана визитку — чёрную, с золотым номером телефона.

«Когда захочешь продолжить — позвони. Никакого Тиндера в следующий раз, обещаю».

Она взяла визитку, и та была тёплой.

«До встречи, Арсений».

«До встречи, Рита. В этой жизни или в следующей».

Он шагнул назад — и растворился в предрассветных тенях.

Маргарита осталась на набережной одна. В её кармане грелась визитка, на губах горел вкус чего-то древнего и запретного.

Она достала телефон и удалила Тиндер.

Она уже нашла то, что искала.

Профиль был идеальным: тёмные глаза, ироничная улыбка, и ни одного фото при дневном свете. Катя листала Тиндер уже третий час, между бесконечными фотографиями с рыбами и качалками, и вдруг — он. Даниил, 28 лет. Без банальностей в описании, только одна строчка: «Ищу ту, что не боится темноты».

Она свайпнула вправо, не подозревая, что это решение изменит всё.

Match.

Первое сообщение пришло мгновенно, будто он ждал.

«Ты веришь в судьбу, Катя?»

Она усмехнулась. Очередной любитель глубокомысленных фраз. Но что-то заставило её ответить.

«Верю в хороший кофе и плохие решения».

«Идеально. Я как раз специализируюсь на вторых».

Они переписывались три дня. Он был остроумен, загадочен, никогда не отвечал на прямые вопросы о работе или прошлом. Когда Катя спросила, чем он занимается, пришёл ответ: «Заключаю сделки. Очень долгосрочные».

Он назначил встречу в баре на окраине города — «Алый полумрак», место, о котором Катя никогда не слышала, хотя жила здесь всю жизнь. Навигатор вёл её узкими улочками, которых она не помнила, мимо фонарей, горевших тусклым багровым светом.

Бар оказался в подвале старого особняка. Тяжёлая дверь, бархатные портьеры, свечи вместо электричества. Катя почувствовала себя героиней готического романа и одновременно — жертвой в фильме ужасов.

Когда Даниил вошёл, воздух стал плотнее. Он был выше, чем на фотографиях, и двигался так, будто пространство расступалось перед ним. Чёрная рубашка, расстёгнутая на две пуговицы, открывала ключицы с едва заметными шрамами — геометрическими, как древние символы. Он пах грозой и чем-то древним, забытым.

«Ты смелая», — сказал он вместо приветствия, садясь напротив. Его глаза в свете свечей отливали янтарём. — «Обычно люди чувствуют опасность».

Катя почувствовала. Каждая клеточка её тела кричала «беги». Но она осталась.

«Может, мне нравится опасность».

Он улыбнулся, и на мгновение ей показалось, что его тень на стене движется отдельно от него.

«Расскажи мне, Катя, — он наклонился ближе, и она уловила аромат дыма и специй, — чего ты хочешь больше всего?»

Вопрос был простым, но что-то в его голосе заставило её задуматься по-настоящему. Не о карьере, не о деньгах — о чём-то глубже.

«Чувствовать себя живой», — ответила она раньше, чем успела подумать.

Даниил откинулся назад, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на голод.

«Это можно устроить».

Официант — бледный юноша с пустым взглядом — принёс два бокала вина цвета венозной крови. Катя не помнила, чтобы кто-то делал заказ.

«Что это за место?» — спросила она, оглядываясь. Другие посетители сидели в тени, их лица размывались, как на пересвеченной фотографии.

«Место для тех, кто ищет», — Даниил поднял бокал. — «И для тех, кто находит».

Вино было густым, тёплым, с привкусом чего-то незнакомого. После первого глотка Катя почувствовала, как напряжение уходит из плеч. После второго — как обостряются все чувства. Она слышала стук собственного сердца, видела пылинки, танцующие в пламени свечей.

«Твои глаза», — прошептала она. — «Они светятся».

«Только когда я рядом с чем-то, чего желаю».

Он взял её руку. Его пальцы были горячими — слишком горячими для человека.

«Ты не человек», — это не было вопросом.

«Нет», — он не отвёл взгляда. — «Но я могу дать тебе то, чего ты хочешь. Настоящую жизнь. Страсть, от которой горит кровь. Ты будешь чувствовать каждую секунду так остро, как никогда раньше».

«А взамен?»

«Взамен ты проведёшь со мной эту ночь. До рассвета. А потом решишь сама — хочешь ли большего».

Катя должна была встать и уйти. Должна была вызвать такси, заблокировать его номер, забыть этот бар и его янтарные глаза. Но его рука на её запястье жгла так сладко.

«Одну ночь?»

«Одну ночь. Без обязательств. Без мелкого шрифта».

Она засмеялась — нервно, чуть истерично.

«Демон из Тиндера предлагает мне сделку без мелкого шрифта?»

Даниил улыбнулся — и в этой улыбке было больше тепла, чем она ожидала.

«Я устал от стандартных контрактов. Иногда хочется просто... компании».

Он встал, не отпуская её руки, и мир вокруг поплыл багровым туманом. Когда он рассеялся, они стояли на крыше — над ночным городом, под небом, полным звёзд, которых не видно сквозь городской смог.

«Как?..» — начала Катя.

«Преимущества профессии».

Он обнял её со спины, и она почувствовала жар его тела сквозь одежду. Ветер играл с её волосами, а внизу мерцали тысячи огней.

«Это реально?»

«Реальнее, чем что-либо в твоей жизни».

Он развернул её к себе, и его глаза теперь горели открытым пламенем — золотым, древним, опасным.

«Последний шанс уйти, Катя. Сказать, что это был странный глюк, вернуться в свою квартиру, к своей работе, к своему безопасному одиночеству».

Она посмотрела на город внизу. На жизнь, которую прожила на автопилоте. На годы, слившиеся в серую ленту.

Потом посмотрела на него — на это невозможное существо, которое нашло её через дурацкое приложение для знакомств.

«А если я останусь?»

«Тогда эта ночь будет принадлежать только нам. И ты узнаешь, каково это — гореть по-настоящему».

Катя сделала шаг вперёд.

Его губы были горячими, как угли, и сладкими, как грех. Где-то внизу город продолжал жить своей сонной жизнью, не подозревая, что на крыше небоскрёба смертная женщина целует демона, которого нашла в Тиндере.

Когда они наконец оторвались друг от друга, Катя увидела, что небо на востоке начинает светлеть.

«Рассвет», — прошептала она.

«Ещё несколько часов», — он провёл пальцем по её щеке. — «Ночь ещё не закончилась».

И в его голосе было обещание — тёмное, сладкое, опасное.

Катя улыбнулась.

Впервые за много лет она чувствовала себя абсолютно, отчаянно живой.

А что будет после рассвета — она решит позже.