Лента контента

Это была случайная находка. Реставратор Музея книги, распаковывая архивный фонд, наткнулся на папку. В ней — оригинальные рисунки Боклевского карандашом и пером. К ним приложены письма издателя 1870-х годов, где тот объясняет художнику, почему те или иные иллюстрации не могут быть напечатаны. Слишком резко. Слишком критично. Крестьяне выглядят не крестьянами, а людьми, измучанными. Помещики не выглядят просто смешными — выглядят отвратительными.

Когда потом пришла советская власть, эти иллюстрации разыскивали по музеям и архивам, чтобы использовать как собственность народа, советское достояние. И кое-что нашли. Но значительная часть иллюстраций хранилась в частных руках у наследников Боклевского, потом их сдали в архивы, где они годами пылились, непрочитанные каталоги.

Вот в чем суть: Боклевский видел то, что видел Гоголь. Не романтику русского духа, а боль, уродство, разорение. Его герои скелетообразны, их одежда висит на них, как на вешалках. Лица начальников — жирные, потные, бесчувственные. Чичиков — не авантюрист, а человек, пожирающий мир своей пустотой. Это было неприемлемо ни царской цензуре, ни советской.

Издательство 'Азбука' выпустило факсимильное издание всех найденных рисунков плюс все ранее изданные иллюстрации. 544 страницы. С научными статьями о том, какие рисунки и почему были запрещены. История публикации каждого рисунка. Переписка Боклевского с издателями и цензорами.

Критики уже начали писать: это совсем другой Гоголь. Через Боклевского видим мы наконец то, что он имел в виду. Не забавный роман о чудаках, а анатомия государства, которое высасывает живые соки из людей.