Ночной сторож кладбища украл моё сердце
Она приходила на могилу матери каждую пятницу в сумерках. Он всегда был там — высокий силуэт среди надгробий, с фонарём в руке и взглядом, который прожигал насквозь.
Виктория думала, что знает всё о страхе. Но она никогда не боялась так сладко, как в тот вечер, когда он впервые произнёс её имя — имя, которое она ему не называла.
«Ты приходишь слишком часто для живой», — сказал он, и его голос был похож на шёпот ветра между крестами.
Его звали Демьян. Или так он представился — она так и не узнала, настоящее ли это имя. Сторож старого кладбища на окраине города, где хоронили ещё в девятнадцатом веке, где склепы поросли плющом, а ангелы на памятниках давно потеряли лица от времени и дождей.
Он был странным. Не таким, как другие мужчины, которых Виктория знала. Те хотели говорить о себе, о работе, о футболе. Демьян молчал. Смотрел. И в его молчании было больше слов, чем в сотне признаний.
«Почему ты работаешь здесь?» — спросила она однажды, когда октябрьский туман окутал кладбище, превратив его в декорацию готического романа.
«Потому что мёртвые не лгут», — ответил он. — «А ты лжёшь себе каждый день».
Она должна была развернуться и уйти. Должна была испугаться человека, который знает о ней слишком много. Но вместо страха она почувствовала жар — где-то глубоко внутри, там, где давно было холодно.
«Что ты обо мне знаешь?»
«Всё», — он подошёл ближе, и запах осенних листьев и чего-то древнего окутал её. — «Я знаю, что ты не горюешь по матери. Ты приходишь сюда, потому что это единственное место, где чувствуешь себя живой. Среди мёртвых».
Никто никогда не понимал её так точно. Никто не видел сквозь маску приличной девушки из хорошей семьи, младшего бухгалтера в скучной фирме, одинокой тени в собственной жизни.
«Кто ты?» — прошептала Виктория.
Демьян улыбнулся. В свете его фонаря эта улыбка казалась почти нечеловеческой — слишком красивой, слишком острой, слишком опасной.
«Я тот, кто охраняет границу. Между теми, кто ещё дышит, и теми, кто уже нет».
Он не прикоснулся к ней той ночью. И следующей. И ещё много ночей после. Но каждую пятницу Виктория приходила на кладбище, и они гуляли между могилами, пока город спал. Он рассказывал ей истории тех, кто лежит под землёй — не скучные даты и имена, а настоящие истории. О любви и предательстве, о страсти и потерях, о тайнах, которые люди унесли с собой в могилу.
«Откуда ты это знаешь?» — спрашивала она.
«Они рассказывают мне. По ночам».
Она должна была считать его сумасшедшим. Вместо этого она влюблялась — медленно, мучительно, с каждым шагом по гравийным дорожкам, с каждым словом, сказанным в темноте.
В ноябре он впервые взял её за руку. Его пальцы были холодными — ледяными, будто он простоял на морозе много часов. Но когда он переплёл их с её пальцами, Виктория почувствовала, как что-то внутри неё вспыхнуло.
«Ты дрожишь», — сказал он.
«Мне холодно».
«Лжёшь».
Он притянул её к себе, и впервые за месяцы их странных встреч она оказалась близко — так близко, что видела каждую чёрточку его лица. Глаза цвета зимнего неба перед снегопадом. Шрам на виске — тонкий, почти незаметный. Губы, которые хотелось целовать, даже если это будет последнее, что она сделает в жизни.
«Я должен тебе кое-что сказать», — прошептал он. — «Пока не стало слишком поздно».
«Поздно для чего?»
«Для того, чтобы ты могла уйти».
Тишина. Даже вороны, вечные обитатели старых дубов, замолчали.
«Я не хочу уходить», — сказала Виктория. И поняла, что это правда — самая честная вещь, которую она произнесла за последние годы.
Демьян закрыл глаза. Когда он открыл их снова, в них было что-то новое — что-то похожее на боль. Или на голод.
«Я не такой, как ты думаешь. Я... не совсем живой. И не совсем мёртвый. Я застрял между мирами много лет назад. Охраняю эту границу, потому что должен. Потому что когда-то совершил ошибку, и это — моя плата».
Она должна была рассмеяться. Назвать его безумцем. Убежать.
Вместо этого она встала на цыпочки и поцеловала его. Его губы были холодными, как зимняя ночь, но поцелуй обжигал — словно кто-то зажёг огонь в её крови.
Когда они оторвались друг от друга, мир изменился. Виктория видела то, чего не видела раньше — полупрозрачные силуэты между надгробиями. Мёртвые, которые ещё не ушли. Которые смотрели на них, и в их пустых глазах было что-то похожее на зависть.
«Теперь ты видишь», — сказал Демьян. — «Теперь ты часть этого мира. Моего мира».
«Это... это реально?»
«Реальнее, чем всё, что ты знала раньше».
Она посмотрела на свои руки. Они слегка светились в темноте — едва заметно, словно кто-то зажёг под кожей свечу.
«Что теперь?» — её голос не дрожал. Странно, но она не боялась. Впервые за много лет она чувствовала себя... целой.
«Теперь у тебя есть выбор», — Демьян взял её лицо в ладони. — «Ты можешь уйти. Вернуться к своей жизни. К своему скучному офису и пустой квартире. Свечение исчезнет к утру, и ты забудешь меня. Забудешь всё».
«А если я не хочу забывать?»
Его глаза вспыхнули — на секунду, но она успела увидеть в них что-то первобытное, что-то древнее и дикое.
«Тогда ты останешься со мной. Будешь ходить по границе между мирами. Это... одинокая жизнь. Но не с тобой».
«Я проведу её с призраками».
«Со мной», — поправил он. — «И да, с призраками тоже. Но у них тоже есть истории. Есть тайны. Есть чему научить».
Виктория думала о своей жизни — той, что осталась за кладбищенскими воротами. О пустой квартире. О работе, которую она ненавидела. О людях, которые смотрели сквозь неё, будто она уже была призраком.
«А ты?» — спросила она. — «Ты хочешь, чтобы я осталась?»
Он не ответил словами. Вместо этого он поцеловал её снова — и в этом поцелуе было всё. Столетия одиночества. Голод по прикосновению. Страсть, которая пережила смерть.
Когда они оторвались друг от друга, первые лучи рассвета уже касались верхушек деревьев.
«Мне нужно идти», — сказала Виктория. — «На работу...»
«Ты вернёшься?»
Она посмотрела на него — на этого странного, красивого, невозможного человека, который украл её сердце так же легко, как ночь крадёт свет.
«В пятницу», — сказала она. — «Как всегда».
Но оба они знали, что она вернётся раньше. Что теперь, когда граница была нарушена, пути назад нет.
Виктория шла к выходу с кладбища, и призраки расступались перед ней — молча, почтительно, словно признавая в ней что-то новое.
У ворот она обернулась. Демьян стоял там, где она его оставила — высокий силуэт среди надгробий, с фонарём в руке.
Он поднял ладонь. Не прощание — обещание.
Виктория улыбнулась и вышла за ворота. Город просыпался вокруг неё — серый, обычный, живой. Но теперь она знала: за этой обыденностью скрывается другой мир. Мир, где мёртвые говорят, где границы можно пересекать, где любовь существует даже после смерти.
Мир, где её ждёт он.
На её безымянном пальце блестело кольцо — она не помнила, когда он его надел. Тонкий ободок из чёрного металла, холодный и тяжёлый.
Кольцо сторожа.
Кольцо, которое связывало её с границей между мирами — навсегда.
Виктория посмотрела на небо. Последние звёзды таяли в рассветном свете.
«До пятницы», — прошептала она.
Где-то в глубине кладбища ворон закричал — то ли предупреждение, то ли благословение.
Она не обернулась. Она знала, что теперь — что бы ни случилось — она больше никогда не будет по-настоящему одинока. Даже если цена за это — вечность на границе между жизнью и смертью.
Даже если цена — её человечность.
Некоторые вещи стоят любой цены.
И любовь — одна из них.
Загрузка комментариев...