Зеркало помнит лица
Антонина купила зеркало на блошином рынке — овальное, в потемневшей бронзовой раме, с мутноватым стеклом. Продавец отдал его почти даром, только странно посмотрел, когда она спросила о его истории.
— Не смотрите в него ночью, — сказал он.
Она рассмеялась. Антонина не верила в приметы, суеверия и прочую чепуху. Она была программистом, человеком логики и алгоритмов. Зеркало понравилось ей своей старинной красотой — такое отлично впишется в интерьер её студии.
Она повесила его в прихожей, напротив входной двери. Первую неделю всё было нормально. Зеркало отражало её усталое лицо по утрам, её спину по вечерам, когда она уходила на пробежку. Обычное зеркало.
А потом она заметила.
Это случилось поздно вечером. Антонина вернулась с работы около полуночи, включила свет в прихожей и мельком взглянула на своё отражение. Поправила выбившуюся прядь волос.
Отражение поправило прядь на мгновение позже.
Совсем чуть-чуть. Может, полсекунды. Настолько мало, что она решила — показалось. Усталость, переработка, нужно больше спать.
Но на следующую ночь она уже смотрела внимательнее. Встала перед зеркалом в час ночи, подняла правую руку.
Отражение подняло руку. Синхронно. Идеально.
Она опустила руку.
Отражение задержало свою. На секунду. На полную секунду.
А потом улыбнулось.
Антонина отшатнулась. Она не улыбалась. Она точно не улыбалась. Но её лицо в зеркале — искривлённое в жуткой, неестественной ухмылке — смотрело на неё с каким-то голодным любопытством.
Она завесила зеркало полотенцем и легла спать. Утром сказала себе, что это был просто кошмар, галлюцинация от недосыпа. Сняла полотенце. Отражение было нормальным — усталая женщина тридцати двух лет с тёмными кругами под глазами.
Но вечером она заметила кое-что ещё.
В зеркале, за её спиной, была видна часть коридора. И в этом отражённом коридоре, в тени у стены, стояла фигура. Тёмный силуэт человека. Неподвижный.
Антонина резко обернулась. Коридор был пуст.
Она снова посмотрела в зеркало. Фигура исчезла.
Ночью она не могла уснуть. Лежала, глядя в потолок, прислушиваясь к тишине квартиры. Около трёх часов услышала звук — тихий, еле различимый. Скрип. Как будто кто-то царапал стекло.
Она знала, что это зеркало. Знала, но всё равно встала и пошла в прихожую.
Зеркало было непрозрачным. Словно его залили чёрной краской изнутри. Она стояла перед ним, но не видела своего отражения. Только темнота. Густая, вязкая темнота, которая, казалось, пульсировала.
А потом в этой темноте появилось лицо.
Не её лицо. Лицо женщины — старше, с впалыми щеками и запавшими глазами. Оно медленно проступало из черноты, как фотография в проявителе. И смотрело прямо на Антонину.
Губы женщины двигались. Она что-то говорила, но звука не было. Антонина смотрела, заворожённая ужасом, пытаясь прочитать по губам.
«Выпусти».
Она поняла это слово. Женщина повторяла его снова и снова: «Выпусти. Выпусти. Выпусти».
Антонина закричала и ударила по зеркалу кулаком. Стекло не разбилось. Оно было холодным, ледяным, и под её пальцами она почувствовала движение — словно что-то с той стороны пыталось пробиться наружу.
Она отдёрнула руку. На стекле остались её отпечатки. Но рядом с ними появились другие — изнутри. Пальцы, ладонь, прижатая к стеклу с той стороны.
Утром Антонина вызвала мастера, чтобы снять зеркало. Он пришёл, осмотрел раму, присвистнул:
— Красивая вещь. Старинная. Восемнадцатый век, наверное. Где взяли?
— Блошиный рынок, — ответила она. — Снимите, пожалуйста. Я хочу от него избавиться.
Мастер пожал плечами и начал работу. Когда он снял зеркало со стены, за ним обнаружилась ниша. Небольшая, заложенная кирпичом. Один кирпич выпал, и в темноте ниши что-то белело.
— Это ещё что? — мастер достал фонарик, посветил внутрь. И отшатнулся. — Господи...
Антонина подошла ближе. Заглянула в нишу.
Там лежали кости. Человеческий скелет, свернувшийся в позе эмбриона. Маленький, хрупкий. Детский.
Полиция приехала через двадцать минут. Квартиру оцепили. Антонину допрашивали несколько часов. Она рассказала всё — кроме того, что видела в зеркале. Это бы прозвучало безумием.
Экспертиза установила: останкам более ста лет. Ребёнок, девочка, примерно восьми лет. Причина смерти — неизвестна. Дело закрыли как «глухарь».
Зеркало исчезло. Антонина не знала, куда его унесли — не то мастер забрал, не то полиция изъяла как улику. Она не спрашивала. Она хотела забыть.
Но каждую ночь, в три часа, она просыпается и идёт в прихожую. Там, на стене, где раньше висело зеркало, теперь пустое место. Но иногда — только иногда — она видит в нём отражение. Своё собственное.
И рядом с ним — маленькую девочку с впалыми щеками и запавшими глазами.
Девочка улыбается.
И Антонина знает: зеркало можно унести. Но то, что внутри него, никуда не ушло.
Оно теперь здесь. В стенах. В тенях. В ней самой.
И оно всё ещё хочет выйти.
Загрузка комментариев...