Лента контента

28 марта 1936 года. Арекипа, Перу. Городок, который сам по себе ничем особым не примечателен — белые вулканические постройки, горный воздух, провинциальная скука. Именно здесь появился на свет Хорхе Марио Педро Варгас Льоса — писатель, который потом устроит такое, что маленький Арекипа будет краснеть ещё долго. Девяносто лет. Вдумайтесь: девяносто. За это время сменились режимы в доброй половине Латинской Америки, развалился Советский Союз, изобрели интернет, и вышли три части «Матрицы» — причём третья явно лишняя. А Варгас Льоса всё пишет, всё скандалит, всё держится. Это не просто долголетие — это какое-то литературное упрямство в квадрате.

С детства у него не заладилось. Отец бросил семью до его рождения, вернулся, когда сыну было десять — и оказался тираном из тех, что не спрашивают, а приказывают. В военное училище Леонсио Прадо мальчика отправили именно за то, чтобы сломать его «слишком мягкий» характер. Эксперимент провалился. Зато роман «Время героя» написался сам собой — прямо из этих казарменных воспоминаний, из запаха портянок и звука строевого шага. Книгу опубликовали в 1963-м. В Перу её сожгли — публично, торжественно, с речами. Отличная реклама.

Потом была тётка. Нет, правда. Хулия Урквиди — тётка его двоюродного брата, разведённая дама тридцати двух лет — приехала из Боливии, и восемнадцатилетний Марио немедленно потерял голову. Какой-то мерзкий холодок под рёбрами у всей семьи, когда выяснилось. Они поженились тайно, против воли всех и каждого. Скандал был гомерический. Семья кричала. Перуанское общество качало головой. Но брак продержался тринадцать лет. А потом Варгас Льоса написал об этом книгу — «Тётушка Хулия и писака» (1977). Злые языки говорят, что Хулия на него за это обиделась. Добрые языки говорят то же самое, просто другими словами.

К этому времени он уже жил в Европе — Париж, Лондон, Барселона. Бедно, зато продуктивно. Дружил с теми, с кем дружить было выгодно и интересно одновременно. В том числе — с Габриэлем Гарсиа Маркесом. Два главных романиста Латинской Америки, два гения, два левых интеллектуала — казалось бы, друзья навек. Ну да.

И тут — 1976 год. Мехико. Кинотеатр. Маркес входит в зал. Варгас Льоса видит его, подходит — и бьёт в глаз. Прямо там, в фойе. Маркес падает. Фотограф успевает щёлкнуть: Маркес с фингалом, растерянный, рука у лица. Снимок облетает весь мир. Что именно произошло между ними — оба молчали до конца. Официальная версия: что-то личное. Неофициальная: политика, Куба, Фидель Кастро, предательство идеалов. Или всё вместе — кто считал. Они больше не разговаривали до самой смерти Маркеса в 2014-м. Тридцать восемь лет молчания — это уже не обида, это принцип.

Принцип у Варгаса Льосы всегда был. Просто менялся. В молодости — марксист, поклонник Кубинской революции, левый до мозга костей. Потом — медленный, болезненный разворот. К восьмидесятым он уже либерал-консерватор, критик социализма, сторонник свободного рынка. Для Латинской Америки такая эволюция — почти предательство; в тамошних интеллектуальных кругах это называют иначе, покруче. Для него — честность. Левые его возненавидели. Правые не совсем полюбили. Он остался сам по себе — что, наверное, и есть единственная приличная позиция для писателя, если подумать.

В 1990 году он баллотировался в президенты Перу. По-настоящему, серьёзно — не как литературный жест и не как перформанс. Первый тур выиграл. Во втором его разгромил никому тогда не известный Альберто Фухимори — агроном японского происхождения без какой-либо политической биографии. Варгас Льоса уехал в Испанию и написал об этом мемуары — «Рыба в воде». Обиды в книге — через край; честности — тоже. Хороший баланс.

А в 2010-м — позвонили из Стокгольма. «Нобелевская премия по литературе». За «картографирование структур власти и острые образы сопротивления, бунта и поражения личности». Ему было семьдесят четыре. Говорят, был спокоен. Ну, человек, который пережил публичное сожжение книг, развод с тёткой и нокаут в мексиканском кинотеатре — вряд ли особо удивится телефонному звонку из Швеции.

Романы его — отдельный разговор. «Разговор в соборе» (1969) — четыре часа в забегаловке, два человека, вся перуанская диктатура Одрии разворачивается слоями, как луковица: чистить больно и слёзы текут, но остановиться невозможно. «Война конца света» (1981) — Бразилия, 1897 год, фанатики против армии, что-то вроде латиноамериканских «Войны и мира», только жарче и злее. «Праздник Козла» (2000) — диктатор Трухильо, которого всё-таки убьют, три нити повествования, которые сплетаются в такой узел, что читатель сам не замечает, как дочитал до конца в три часа ночи.

Стиль — особый. Не «магический реализм» à la Маркес. Скорее — жёсткий реализм с хирургической точностью: Варгас Льоса препарирует власть. Не ненавидит, не восхищается — именно препарирует. Показывает, как механизм работает изнутри; как коррупция просачивается сквозь институты, как люди ломаются или нет. Это неприятно. Это правда. Это хорошая литература.

Сейчас ему девяносто. Живёт в Мадриде, женат в третий раз — на Исабель Прейслер, бывшей супруге певца Хулио Иглесиаса. Испанские таблоиды в восторге. Перуанцы обижаются, что он давно уехал. Он пишет — или не пишет; кто там следит. Главное, что девяносто лет жизни оставили в мировой литературе такую борозду, что другие писатели до сих пор по ней ориентируются.

Девяносто лет. Фингал под глазом Маркеса. Нобелевка. Тётка. Президентские выборы. Сожжённые книги. Три жены. Если бы кто-то написал такую биографию в романе — редактор бы сказал: «Слишком неправдоподобно. Упростите». А Варгас Льоса взял — и прожил.