Лента контента

Недавно обнаруженные в парижском архиве письма Анны Ахматовой переворачивают представление об одной из величайших русских поэтесс. Мы думали ее затворницей, испуганной, сломленной репрессиями. Выяснилось: на самом деле она была совсем другой. Хотя бы когда писала на Запад.

Два десятка писем, датированных 1951—1959 годами, адресованы французским поэтам, издателям, искусствоведам. Ахматова пишет о Советском государстве с едва скрытым презрением, обсуждает стихи Бориса Пастернака как щипец обсуждает узкий мост — осторожно, но четко выражая свою позицию. В одном письме она замечает: «Вы на Западе не понимаете, что значит писать, когда каждое слово за спиной стоит надзиратель. И все же мы пишем».

Исследователи удивлены. Да, знали о ее стойкости, ее боли. Но то, что волтеровская ирония, тонкий политический расчет — это было неожиданно. В письмах Ахматова выглядит не жертвой (хотя и жертва), а стратегом. Она понимала, как использовать иностранные связи, как говорить о России, выбирая слова, которые проскользнут мимо цензоров, если их прочитают.

Издательство 'Академический проект' объявило, что опубликует полную переписку с филологическими комментариями в следующем году. Это займет примерно 600 страниц. Уже заказаны новые переводы писем на английский, немецкий, французский языки — потому что для западных ученых это будет не менее важное открытие, чем для нас.