Лента контента

О Юрии Олеше помнят в основном по одному романцу — 'Зависть'. Но писатель писал и пьесы. Писал не меньше, не скромнее, чем его романы. Просто потом их как-то забыли.

Почему? Отчасти потому, что эти пьесы были проблемны для советской цензуры. Отчасти потому, что театры 1930-х годов боялись их ставить — слишком экспериментальны, сложны, непонятно, как их интерпретировать.

Когда редакторы издательства собирали полный текст, они обнаружили: Олеша в драматургии опережал время. В пьесе 'Список благодеяний' действие происходит одновременно в нескольких местах, персонажи разговаривают друг с другом, не видя друг друга. В 'Трех товарищах' герои несколько раз меняют роли, становятся друг другом. В позднейшей пьесе (так и не поставленной при его жизни) текст организован как партитура, где слова и паузы выстраиваются музыкально.

Критик Ирина Сухих пишет в предисловии: «Олеша видел театр как пространство экспериментов с формой. Ему были интересны границы между реальностью и представлением, между наблюдателем и актером. Он писал пьесы, которые требуют совершенно другого режиссерского подхода, чем реалистический театр его эпохи».

Самое любопытное: появилась информация, что молодой Викторул Розов, знаменитый советский драматург, учился у Олеши. В своих ранних пьесах он использовал приемы, которые прямо пришли из олешевских экспериментов. Но об этом он говорил осторожно, потому что Олеша к концу жизни стал как-то неудобной фигурой для советской культуры.

Издание вышло тиражом в 3000 экземпляров. Но уже первый тираж раскупили театральные кружки, университеты, режиссеры.