Лента контента

ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ

Та же комната, что и в первом действии. Справа — дверь, ведущая во внутренние покои; слева — дверь в переднюю. Осень. За окнами дождь. Вечер. На столе — конторские книги, счеты, бумаги. Горит лампа под зеленым абажуром.

ВОЙНИЦКИЙ сидит за столом и щелкает на счетах. МАРИНА в кресле, вяжет чулок.

МАРИНА. Опять дождь, батюшка. Третий день.

ВОЙНИЦКИЙ (не отрываясь от счетов). Да.

МАРИНА. В прошлом году в эту пору тоже дождь шел. Или в позапрошлом. Путаю уже.

ВОЙНИЦКИЙ. Всегда дождь. Всегда в эту пору. Двести двадцать три рубля шестьдесят копеек... (Записывает.) Масло, свечи, почтовые расходы...

Пауза.

МАРИНА. Письмо от Александра Владимировича пришло.

ВОЙНИЦКИЙ (помолчав). Знаю.

МАРИНА. Читал?

ВОЙНИЦКИЙ. Читал. (Пауза.) Денег просит. Елена Андреевна больна, нужен доктор, нужны воды, нужно то, нужно се. (Щелкает на счетах.) Как всегда.

МАРИНА. А пошлешь?

ВОЙНИЦКИЙ. Пошлю. Куда же я денусь? (Пауза.) Когда-то я думал, что смогу перестать. Что будет такой момент, когда я скажу — нет, довольно, я не раб, я — человек. (Усмехается.) Момент не наступил. Подозреваю, что и не наступит.

МАРИНА. Чайку бы выпил, Иван Петрович.

ВОЙНИЦКИЙ. Не хочу.

МАРИНА. А я заварю. (Не двигается с места, продолжает вязать.)

Пауза. За окнами дождь усиливается.

Входит ТЕЛЕГИН, мокрый, в калошах. Останавливается у двери, стряхивает воду с картуза.

ТЕЛЕГИН. Какой дождь, ай-яй-яй! Я к Ефимовым ходил — у них крыша потекла. Помогал ставить ведра. У них девять ведер, а крыша течет в двенадцати местах. Три места пришлось прикрыть тряпками.

ВОЙНИЦКИЙ. Угу.

ТЕЛЕГИН (снимая калоши). А впрочем, они не жалуются. Ефимов говорит: «Могло быть и хуже». Хороший человек Ефимов. Философ. (Пауза.) Я тоже, впрочем, думаю, что могло быть хуже. Всегда могло быть хуже. Это утешает.

ВОЙНИЦКИЙ. Меня — нет.

ТЕЛЕГИН (покорно). Да, Иван Петрович. Тебя — нет. (Садится в сторонке, тихо перебирает струны гитары, но не играет — просто трогает.)

Входит СОНЯ. Она в темном платье, волосы убраны просто. В руках — письмо.

СОНЯ. Дядя Ваня, я тоже прочла. (Кладет письмо на стол.) Папа пишет, что Елене Андреевне нужен Наухайм. Это дорого.

ВОЙНИЦКИЙ. Все дорого. Жить дорого. Не жить — тоже, наверное, дорого, только счет предъявить некому.

СОНЯ (тихо). Не надо так.

ВОЙНИЦКИЙ. Прости. Я не жалуюсь. Я просто считаю. (Показывает на счеты.) Вот — считаю. Это единственное, что я делаю хорошо. Считать.

СОНЯ (подходит, кладет руку ему на плечо). Мы пошлем деньги.

ВОЙНИЦКИЙ. Разумеется, пошлем.

СОНЯ. И будем работать.

ВОЙНИЦКИЙ. Разумеется, будем. (Пауза.) Помнишь, ты мне говорила — мы отдохнем? Мы увидим небо в алмазах?

СОНЯ (тихо). Помню.

ВОЙНИЦКИЙ. Я тебе тогда не сказал... Я и сейчас не скажу. (Возвращается к счетам.) Двести двадцать три шестьдесят... плюс сто сорок за масло...

Пауза. Дождь. Марина вяжет. Телегин трогает струну.

СОНЯ (стоит у окна, смотрит на дождь). Михаил Львович давно не приезжал.

ВОЙНИЦКИЙ. Месяца три.

СОНЯ. Четыре. (Пауза.) Впрочем, я не считаю.

ВОЙНИЦКИЙ (бросает на нее быстрый взгляд, но ничего не говорит).

Стук в дверь. Входит АСТРОВ. На нем мокрое пальто, шляпа сдвинута на затылок. Он не садится.

АСТРОВ. Я на минуту. Еду к Мальцевым — у них мальчик заболел. Дифтерит, кажется. (Пауза.) Заехал только сказать — в Рождественском лесу опять рубят. Незаконно. Я писал в уезд, но... (Машет рукой.) Ну, вы понимаете.

ВОЙНИЦКИЙ. Понимаем.

АСТРОВ (замечает Соню, чуть задерживает взгляд. Потом отводит глаза). Ну, я поехал.

МАРИНА. Чайку бы, Михаил Львович.

АСТРОВ. Нет, няня, спасибо. Мальчик ждать не будет. (Надевает шляпу.) Прощайте.

СОНЯ. Прощайте, Михаил Львович.

Астров уходит. Слышно, как за дверью он надевает калоши. Потом — звук отъезжающей повозки.

Пауза.

МАРИНА. Даже чаю не выпил.

ТЕЛЕГИН (тихо). Торопится. Доктора всегда торопятся. У них жизнь такая.

Соня стоит у окна. Не оборачивается. Плечи ее чуть вздрагивают — но, может быть, это только кажется.

ВОЙНИЦКИЙ (не поднимая головы). Триста шестьдесят три рубля шестьдесят копеек. (Записывает.)

Пауза.

СОНЯ (не оборачиваясь). Дядя Ваня.

ВОЙНИЦКИЙ. Что?

СОНЯ. Ничего. (Пауза.) Мы будем работать. Мы будем терпеливо нести свой крест. А потом... потом...

Она не договаривает. Дождь за окном. Лампа горит. Марина вяжет. Телегин тихо, одним пальцем, играет что-то — не мелодию даже, а так, два-три звука.

Войницкий считает.

Занавес медленно опускается.

КОНЕЦ