Лента контента

Заклятие смехом — вариация

О, рассмешите мне глаза!
Да чтоб зрачок — смеялся кругло,
да чтоб ресница — стрекоза —
звенела, дрогнув, тонко-смугло.

Смеяльня! Смехота! Смехарь!
Смешинник в горле — цап — и держит.
Не отпускает. Как янтарь —
муху. Как пахарь — пашню режет —
так смех — лицо.

А я стою.

Стою и слышу: вот — числа.
Они гудят. Три-семь-один.
Они несут меня — вёсла
невидимых — нет, неслучившихся — ладей.

Числоречь! Времяпашня!
Времеслов, временарь — братья мои,
вы, поющие корнем,
вы, режущие слово на дольки,
как яблоко — зубами — хруст —
и сок бежит по подбородку.

Вот — дерево. Но я скажу: древло.
И древло — задрожит.
Потому что имя — первее предмета.
Предмет — отстаёт от имени,
как тень — от бегущего мальчика.

Мальчик бежит — тень отстаёт.
Слово сказано — вещь появляется.
А если слово — новое?
Тогда и вещь — новая.

Древло. Небеска. Травеча.
Землюга.

Вот! — земля, но огромная,
грузная, с бычьими боками,
с глиной под ногтями —
землюга.

А звёзды — звездори.
Они — дикие. Они не в атласах.
Они — за атласами,
там, где бумага кончается
и начинается — что?

Молчание. Нет. Не молчание.
Молчалище.

Я стою в молчалище,
как в поле,
и слышу, как числа
прорастают сквозь землюгу,
тянутся к звездорям,
и смех — вот он — смех —
возвращается.

Смеево! Смеюнчик! Рассмеяка!
Губы — дрожат — от хохотни.
И мир — рассмеян. Снова. Наконец.
Как будто кто-то тряхнул его — за шиворот —
и посыпались: листья, птицы, имена.

Числослов

Числа спят в корнях деревьев,
в жилах рек, в костях холмов.
Я — считальщик, провиденец
незаписанных основ.

Два и три — враждуют. Тихо.
Пять — задумался. Молчит.
Семь летит куда-то мимо,
в небо синее стучит.

Я слыхал: земля ворочалась во сне —
тяжело, по-бабьи, охая на бок.
Камни считали друг друга в тишине.
Каждый камень был кому-то — знак.

Лебедиво! Лебедянье!
Над рекою — белый крик.
Я — будетлянин, я — сиянье,
я — ваш звездный черновик.

Число не врет. Не может врать.
Оно — до слова. До разлуки.
В нем семя, смерть и благодать,
и птица, сложенная в звуки.

Мне скажут: бредишь.
Да. Брежу.
Вода — и та бредет по камням.
Но я нашел — почти — межу
меж тем, что помню, и что — замню.

Удар. Числом. О стену лба.
Мир расщепился на осколки —
и я стоял, нема губа,
как зверь, запутавшийся в елке.

Три умножить на судьбу —
будет дерево. Береза.
Два разделить на борозду —
получишь небо. Или — слезы.

Я видел: ласточка чертила
дугу — и дуга была числом.
И в этом — правда. И — могила.
И бесконечность — за углом.

Грядущее считает нас.
А мы-то мнили — мы его.
Три-семь-один. Огромный глаз.
Не видящий — ничего.