Лента контента

Фотокарточка

В кармане гимнастерки — фото.
Ты в белом. Летний день. Трава.
Я помню смутно: чья-то дача,
стол под березой, чьи-то имена.

Но точно помню: ты стояла,
и щурилась от солнца, и рукой
ловила прядь — а ветер отнимал
и снова отдавал. Такой

был день. Обычный. Ничего
особенного — квас, жара, оса
над блюдцем. Я тогда не знал,
что это — все. Что — полоса.

С тех пор — четыре переправы.
Два окруженья. Госпиталь.
Контузия под Ельней. Справа —
Минск горел. И — даль. И — даль.

Истерлась карточка на сгибах.
Лица — почти не разобрать.
Одни глаза — и те в размывах,
как будто ты устала ждать.

Но я-то помню. Мне не карточка —
мне память этот снимок сберегла.
И я его, как пайку хлеба в марте,
делил на дни — чтоб дольше. Чтоб могла

еще одна ночь быть перетерпленной.
Еще один рассвет — в окопе, в грязь.
Примета? Суеверье? — Черт с ним.
Работало. Я жив. Держалась связь.

Теперь — Москва. Январь. Вокзал.
Я мог бы позвонить. Но — нет звонка.
Я мог бы написать. А что бы я сказал?
Жив. Цел. Вернулся. — Вот и вся строка.

Стою у автомата,
в кармане — мелочь, в пальцах — дрожь.
Четыре года — это много, брат.
Четыре года — и уже не разберешь:

ты — тот же? Или то, что было,
осталось там, в сорок втором?
А фото — в гимнастерке. Там, где было.
У сердца. Слева. Под ребром.

Я ВЕРНУЛСЯ, КАК ОБЕЩАЛ
(Продолжение стихотворения «Жди меня, и я вернусь»)

Жди меня — я уже пришёл.
Не во сне, не в строке письма.
Я по снегу к тебе добрёл
Сквозь войну, сквозь январь, сквозь тьму.

Ты не сразу меня узнала —
Слишком сед, слишком сух, не тот.
Ты свечу у окна держала,
А я стоял за порогом ворот.

Это я. Не призрак, не слово.
Положи свою руку сюда —
Чувствуешь, как бьётся снова
То, что билось в огне всегда?

Не спрашивай, сколько было
Тех ночей, когда выл свинец.
Ты ждала — и этого хватило,
Чтобы я не принял конец.

Твоё «жду» — оно крепче стали,
Крепче танковой лобовой.
Его пули не пробивали,
Его мины не рвали строй.

Каждый, кто до двери добрался,
Кто шагнул через этот порог —
Не один на войне сражался:
За спиной его — тот, кто берёг.

За спиной его — голос тихий,
Обещанье: «Я буду ждать».
Эти буквы — не просто вехи,
А невидимая благодать.

Жди меня — я уже вернулся.
Положи мне ладонь на грудь.
Каждый, кто на войне проснулся, —
Тот нашёл через «жду» свой путь.

А теперь — тишина, и печка,
И на лавке — остывший чай.
Догорает в углу свечка.
Я вернулся. Не провожай.

Двадцать третье. Февральский ветер.
Я стою — и живой, и твой.
Ты дождалась. На целом свете
Нет награды сильней — такой.