Лента контента

Случай, который разворачивается медленно.

В феврале 2025 года при переустройстве хранилища ИМЛИ имени Максима Горького рабочие обнаружили старый деревянный ящик. Приклеена этикетка. На этикетке — почерк, похожий на булгаковский, надпись: «М.А.Б. 1926 г. — неупорядочено».

Что внутри? Сорок семь листов. На них — черновики, фрагменты, наброски. Период — конец 1924 до середины 1926 года. Эпоха, когда Булгаков закончил «Белую гвардию» и работал над «Мастером и Маргаритой».

Первая реакция архивистов — эйфория. Это же новое, неиздаванное. Это же свидетельство творческого процесса. Это же контекст. Филологи уже готовили публикацию.

А потом пришел эксперт. Графолог. Специалист по русским рукописям XX века. И сказал осторожно: «Проблема».

Почерк не совпадает полностью. Булгаков писал определенным образом — резкие штрихи, характерный наклон. В этих черновиках наклон другой. В некоторых фрагментах штрихи мягче. Как будто пишет другой человек. Или тот же человек, но в иное время жизни, в другом состоянии.

Вопросы множатся: это подделка? Это черновики жены Булгакова, Елены Сергеевны? Это работа секретаря или редактора? Или это — действительно Булгаков, но поздний период, когда его почерк изменился из-за болезни?

Да, Булгаков болел. Хроническое заболевание почек. Это видно в поздних письмах, в более позднем почерке. Но датировка не совпадает.

Одна из версий — эти черновики писал не сам Булгаков, а его помощник или переписчик. В 1920-е годы такое было распространено. Писатель диктовал, помощник писал. Потом писатель редактировал. В текстах есть правки, есть вычеркивания — это типично для булгаковского стиля. Но почерк...

Другая версия — эти черновики писала не сам Булгаков, но попали в архив случайно. Может быть, это работа современника, ученика, последователя.

Третья версия — это шифр. Булгаков писал под давлением цензуры. Может быть, он намеренно менял почерк, чтобы запутать следы? Такое звучит как конспирология, но исторический контекст подходит.

Сейчас идет экспертиза. Более глубокая. Они смотрят на бумагу, на чернила, на структуру текста. На грамматику. На паттерны повторений слов и фраз, характерные для каждого автора.

Результаты обещают весной.

Если черновики подтверждаются — это переворот. Новые тексты Булгакова в прямом эфире жизни. Его ошибки и идеи. Если нет — это все равно история. История того, как один ящик устроил переполох в науке.

Итальянский славист Луиджи Феррари, работавший в архиве бенедиктинского монастыря Сан-Джорджо на острове Джудекка в Венеции, обнаружил среди бумаг, переданных монастырю в 1930-х годах, небольшую рукопись на русском языке. Анализ почерка и сравнение с другими горьковскими материалами позволили атрибутировать текст: перед исследователями — альтернативная концовка пьесы Максима Горького «На дне».

В каноническом варианте пьесы Актёр кончает жизнь самоубийством — и именно это известие произносит последнюю реплику в финале. В венецианской рукописи Горький написал другую концовку: Актёр уходит — не умирает, а просто уходит, бормоча слова из шекспировской роли, которую так и не сыграл. Лука провожает его взглядом и молчит.

«Это не набросок и не черновик, — подчёркивает Феррари. — Текст аккуратно выписан, исправлений почти нет. Горький явно принял это решение осознанно — и так же осознанно отказался от него».

Как рукопись попала в Венецию, остаётся неизвестным. Монастырский архив содержит множество документов, переданных русскими эмигрантами в 1920–1930-х годах — возможно, кто-то из них вывез рукопись из России. Институт мировой литературы РАН уже запросил разрешение на полное исследование документа.

Театральное сообщество отреагировало немедленно: несколько режиссёров уже заявили о желании поставить пьесу с этой концовкой.