Лента контента

Тридцать три года назад умер человек, которого при жизни одни называли пророком, другие — занудным пессимистом, а двадцать один издатель — просто неинтересным. Уильям Голдинг скончался 19 июня 1993 года в своём доме в Корнуолле, оставив после себя несколько романов и один устойчивый вопрос: а может, он всё-таки был прав насчёт нас?

Ладно, без загадок. Он был прав.

«Повелитель мух» вышел в 1954-м — после двадцати одного отказа от разных издательств. Двадцати одного, Карл. Один редактор написал что-то вроде «абсурдная и скучная фантазия о детях на острове». Потом, правда, спохватился — и именно это издательство, Faber & Faber, книгу в конце концов выпустило. История умалчивает, что тот редактор говорил коллегам после того, как роман разошёлся десятками миллионов копий по всему миру. Скорее всего, молчал. Мудро.

Голдинг был школьным учителем. Шесть лет преподавал английский мальчикам примерно того же возраста, что потом поместил на необитаемый остров в своей книге. И знаете что? Он видел их насквозь. Без розовых очков, без романтических иллюзий о «чистоте детского сердца» — просто мальчиков, со всей их иерархией, жестокостью и азартом доминирования. Потом пришла война. Голдинг пошёл во флот — торпедные катера, высадки, Д-День. После этого иллюзий не осталось вообще. Ни насчёт детей, ни насчёт взрослых.

Собственно, вот откуда роман.

Идея «Повелителя мух» — её объясняют в каждой школе — проста до неприятного: снимите с людей цивилизацию и посмотрите, что останется. Ответ Голдинга: останется Джек. Джек с охотниками, раскрашенными лицами, первобытным азартом и полным презрением к ракушке как символу права голоса. Ральф с его попытками сохранить порядок — проиграл. Пигги с его очками, олицетворяющими науку и разум, — погиб под камнем. Буквально, под камнем. Его убили. Голдинг не был склонен к тонким метафорам там, где хватало прямого действия.

Прошло больше семидесяти лет. Twitter/X, политические флэшмобы, отмена неугодных, фанатские войны, массовая онлайн-травля — всё это Джек и его охотники, только вместо факелов у них смартфоны. Ракушка по-прежнему даёт право голоса. По-прежнему её не слышно, когда у Джека барабан громче. В 2026 году читать Голдинга почти физически больно — в груди что-то сжимается мерзким холодком — не потому что устарел, а потому что ничего, абсолютно ничего не изменилось.

Кстати: «Повелителя мух» регулярно пытаются запрещать. США, Великобритания, Австралия — где-то по жалобам родителей на «жестокость», где-то по причинам совсем экзотическим. Что само по себе иллюстрирует книгу точнее любого урока литературы. Охота на книги об охоте на людей — это, знаете, уровень.

Второй ключевой роман Голдинга — «Ритуалы прохождения» (1980) — устроен совершенно иначе, хотя тема та же, в сущности. Парусный корабль XIX века. Путешествие из Англии в Австралию. Дневник молодого аристократа Тэлбота — самодовольного, ироничного, постепенно прозревающего. Никакого острова, никаких детей. Просто взрослые в замкнутом пространстве: иерархия, власть, позор. Священник Колли — один из самых страшных персонажей в английской литературе; страшных не потому, что злодей, а потому что жертва. Его уничтожил не камень — его уничтожил публичный стыд, молчаливое исключение из общества. Голдинг говорил, что написал книгу о стыде как оружии. До соцсетей оставалось двадцать лет, но, кажется, он уже знал. Книга получила Букеровскую премию. Заслуженно.

В 1983-м — Нобелевская премия по литературе. Шведская академия, умеющая формулировать витиевато, написала про «ясность реалистического повествования и универсальность мифа». По-человечески это значит: он рассказал правду о людях, и правда вышла неуютная. Голдинг произнёс нобелевскую речь о страхе перед будущим. Контекстом была холодная война. Сейчас у нас свои поводы — не менее убедительные, честно говоря.

Что осталось от Голдинга — помимо школьной программы, которая убивает любовь к книгам надёжнее любого цензора?

Мысль. Одна. Между человеком и варварством нет пропасти. Есть тонкая плёнка привычек, правил, удобства — и она рвётся легче, чем мы хотим думать. Голдинг увидел это в детях, которых учил. В моряках, с которыми служил. В пассажирах корабля, которых придумал. Он написал об этом — и двадцать раз получил отказ, потому что это некомфортно читать. Потому что это не приключение. Это зеркало.

Это и есть его наследие. Не нобелевский банкет в Стокгольме. А то, что каждый раз, когда в соцсетях разгорается очередная охота на ведьм, кто-то где-то думает: «Господи. Это же «Повелитель мух»». Узнаёт. И понимает, что Голдинг был прав.

Жаль, что это никого не останавливает.