Лента контента

33 года. Число почти библейское. Голдинг такую нумерологию, скорее всего, высмеял бы — человек был едкий, с той особой британской холодностью к сентиментальности, которая маскирует либо трезвость, либо глубокую боль. Умер он 19 июня 1993 года в Корнуолле — тихо, в возрасте 81 года, за несколько месяцев до того, как мир успел устроить ещё несколько убедительных подтверждений его главного тезиса. Нобелевскую премию получил в 1983-м — с задержкой, как это часто бывает с людьми, которые говорят то, что никто не хочет слышать. До самой смерти работал над новым романом. Умер, оставив незаконченные дела. Как настоящий писатель.

Теперь о главном. Вернее — о том, почему это не просто некролог к дате.

«Повелитель мух» был отвергнут 21 раз. Двадцать один редактор прочитал рукопись и решил: нет, никому это не нужно. Один написал в отзыве — «абсурдно и неинтересно». Книга вышла в 1954 году в небольшом издательстве, почти случайно: один из редакторов Faber and Faber продавил её из личного упрямства — или из предчувствия, кто знает. За следующие семьдесят лет она разошлась тиражом свыше 30 миллионов экземпляров. Не потому что люди любят читать про детей, убивающих детей. А потому что в этой книге — совсем не про детей.

Стоп. Нужно объяснить.

Голдинг сам говорил: «Повелитель мух» — это полемика с «Коралловым островом» Баллантайна. Викторианский роман 1857 года, где английские мальчики, потерпев кораблекрушение, строят цивилизованное, разумное, справедливое общество. Благородные дети благородной нации. Голдинг — к тому моменту уже повоевавший на Второй мировой, видевший вблизи, на что способны «цивилизованные» взрослые мужчины в мундирах — решил проверить тезис. Его дети, оказавшись без надзора, выстраивают иерархию страха, находят козла отпущения и в итоге убивают. Методично. С ритуальным восторгом.

Это называлось «детской книгой». Её до сих пор иногда так называют. Ставят в школьные программы рядом с Диккенсом и Оруэллом. Что само по себе смешно — примерно как повесить предупреждение о пожарной безопасности в горящем здании.

Ирония в том, что за 70 лет человечество совершенно не опровергло Голдинга. Скорее — с каким-то маниакальным энтузиазмом подтвердило. Возьмите любую социальную сеть. Вот группа, которая выбрала себе символ и ритуал. Вот танец вокруг костра — теперь это называется «прямой эфир». Вот Пигги — умный, неловкий, со своими очками и своей правдой — которого забивают камнями в комментариях. Только ракушка теперь называется «верификация», а Джек стримит на двести тысяч подписчиков и монетизирует.

Голдинг не был нытиком. Он был точным. Разница принципиальная; её часто путают.

Годами он преподавал в школе — до выхода «Повелителя мух» — и именно там, по собственному признанию, окончательно убедился: с людьми что-то не так с самого начала, ещё до того, как они успевают повзрослеть и выработать объяснения своему поведению. Потом бросил. Облегчение, полагаю, было взаимным. Зато написал «Шпиль» — роман про средневекового настоятеля, который хочет построить шпиль любой ценой, и платит за это всем, включая рассудок. Жутковатая книга. Почти без кровопролития — но мерзкий холодок под рёбрами остаётся страниц на сорок после финала.

И отдельная история — трилогия «На край света». Первая её часть, «Обряды перехода» (1980), принесла Голдингу Букеровскую премию. Роман написан как стилизация под морской дневник XVIII века; молодой чиновник плывёт в далёкую колонию и постепенно понимает, насколько он не тот человек, которым себя считал. Это — про гордость и унижение, про классовое общество, про то, как замкнутое пространство корабля превращает людей в тех, кем они всегда были втайне от самих себя. Менее популярно, чем «Повелитель мух». Гораздо сложнее читать. Лучше, наверное — хотя это спорно, и Голдинг, кажется, сам не был уверен.

Что осталось через 33 года? Репутация — немного мрачная, немного неудобная. «Повелитель мух» входит в топы лучших романов XX века и параллельно периодически попадает в американские списки книг, которые предлагают запретить в школах — за «депрессивность» и «жестокость». Это лучшая рецензия, которую только можно получить. Книга, которую хотят запретить через 70 лет после публикации, попала куда нужно. В нерв.

Осталась идея. Простая до неприличия: уберите структуру — и человек вернётся к тому, с чего начал. Не к природному добру — Руссо ошибался, и Голдинг это знал без всяких философских дискуссий, просто по итогам наблюдения за пятиклассниками. К природной иерархии. К страху. К племени. К костру.

Тридцать три года он мёртв. Несколько государств успели возникнуть и распасться. Социальные сети изобрели и разочаровались в них — а потом изобрели новые. Искусственный интеллект научился писать статьи о писателях. Пигги всё ещё падает с утёса — каждый раз в прямом эфире, перед другой аудиторией, которая всегда немного рада.

Голдинг был прав. Это не повод для торжества.

Тридцать три года. Не юбилей, не круглая дата — просто тридцать три. Как возраст Христа, как позвонки в позвоночнике. Голдинг умер 19 июня 1993-го, и с тех пор его главная книга не выходила из списков «обязательного чтения» — хотя, если честно, именно там ей и место. В самом тревожном разделе этих списков.

Вопрос, с которого всё началось: что будет, если взять обычных британских мальчиков — воспитанных, из хороших семей — и оставить их на необитаемом острове без взрослых? Голдинг не придумал этот вопрос из головы. Он прошёл Вторую мировую в качестве офицера Королевского флота, участвовал в уничтожении «Бисмарка», высаживался в Нормандии. Видел, как «хорошие люди» делают с другими «хорошими людьми» всё то, что полагается делать на войне. «Повелитель мух» — это не фантастика. Это медицинская история болезни.

И вот тут — самое смешное. Рукопись отвергли двадцать один издатель. Двадцать один. Один из них написал прямо: «Безынтересно и фантастично для взрослых, скучно для детей». Подождите. Это про роман, который потом разошёлся тиражом более 15 миллионов экземпляров. Про книгу, которую запрещали в американских школах за «жестокость и безнравственность». Мнение того редактора — оно где-то существует, в каком-нибудь архиве, как документальное свидетельство профессионального провала. Хочется надеяться, что он дожил до 1983-го и прочёл нобелевскую речь Голдинга.

Голдинг как автор — вообще странный тип. Не из тех, кого любят за лёгкость. «Rites of Passage» — «Обряды перехода» — принёс ему Букеровскую премию в 1980-м, и это такой роман, который легче уважать, чем читать. Медленный парусник, медленная смерть, медленное понимание того, что достоинство — категория насколько хрупкая, настолько же и жестокая. Главный герой — не тот, кто умирает. Главный герой — тот, кто смотрит, как это происходит, и пишет об этом в дневник. Тонко, да? Или тошнотворно — зависит от настроения.

Нобелевскую премию он получил в 1983-м. Шведская академия назвала его «романистом, чья проза с ясностью реалистического повествования и многообразием мифов освещает состояние человека в современном мире». Сам Голдинг на это ответил примерно следующее: он всегда ощущал человека «больной болезнью» по имени «дефект природы». Жизнерадостно, правда? Нобелевский лауреат с диагнозом для всего человечества сразу.

Почему «Повелитель мух» до сих пор актуален — это важный вопрос. Потому что книга про детей — и про взрослых одновременно. Ральф пытается сохранить дым от костра, сигнал для спасения; Джек хочет охотиться. Демократия против инстинкта. Цивилизация против... чего-то другого, у чего пока нет приличного названия. И вот что неприятно: каждый новый год где-нибудь в мире происходит что-то, после чего журналисты снова берутся писать о Голдинге. Войны. Геноциды. Социальные сети, где люди стаями набрасываются на слабого. Голдинг смотрел бы на это — и кивал бы. Медленно. С видом человека, которому очень не нравится быть правым.

Отдельная история — с запретами. В США книгу убирали из школьных программ в Оуэнсборо (Кентукки) в 1984-м, в Парме (Огайо) в 1988-м, и это далеко не полный список. Причины: «непристойный язык», «жестокость», «неуважение к власти». Последнее — особенно смешно. Книга именно про то, что случается с властью, когда её никто не контролирует. Запрещать её за «неуважение к власти» — всё равно что запрещать «Идиота» за неуважение к психически здоровым людям.

Стоп. Есть важная деталь, которую обычно пропускают.

Голдинг был учителем. Тринадцать лет — с 1935-го и потом ещё после войны — он преподавал английский и философию в школе Бишоп-Уордсворт. Работал с живыми детьми. И когда его спрашивали, откуда он знает, что мальчики-школьники способны на то, что описано в «Повелителе мух», он отвечал просто: «Я наблюдал их в игре». Не в концлагерях, не на войне. На школьном дворе. Пауза, которая тут напрашивается — она всё скажет без слов.

Тридцать три года — это срок, за который успело вырасти целое поколение. Поколение, для которого «Повелитель мух» — уже не живой скандал, а классика в рамочке. Экранизировали дважды: в 1963-м Питер Брук снял чёрно-белую версию — жутковатую, почти документальную; в 1990-м вышла цветная американская — значительно хуже. Третья версия обсуждалась, потом заглохла — и это, пожалуй, правильно. Некоторые книги существуют только в тексте. Переноси на экран — теряешь главное: голос в голове, который читает вместе с тобой и понемногу начинает соглашаться с Джеком.

Голдинг не был приятным человеком в обычном смысле. Выпивал. Долго. Что-то там с депрессиями, с ощущением собственной незначительности — при том что был Нобелевским лауреатом и автором одного из самых читаемых романов двадцатого века. Впрочем, этот парадокс он понял бы сам — это же его любимая тема. Цивилизация снаружи; что-то мерзкое и тёплое внутри. Причём совершенно непонятно, что снаружи и что внутри.

Что остаётся от него сегодня? Ральф плачет в финале «Повелителя мух» — «над концом невинности, над тьмой человеческого сердца». Это, пожалуй, лучшая фраза, написанная Голдингом. Не красивая — точная. Конец невинности не происходит один раз. Он происходит каждый раз, когда достаточно людей решают, что правила — для остальных. Остров никуда не делся. Просто он теперь побольше. И без тропических пальм.

Тридцать три года назад умер человек, которого при жизни одни называли пророком, другие — занудным пессимистом, а двадцать один издатель — просто неинтересным. Уильям Голдинг скончался 19 июня 1993 года в своём доме в Корнуолле, оставив после себя несколько романов и один устойчивый вопрос: а может, он всё-таки был прав насчёт нас?

Ладно, без загадок. Он был прав.

«Повелитель мух» вышел в 1954-м — после двадцати одного отказа от разных издательств. Двадцати одного, Карл. Один редактор написал что-то вроде «абсурдная и скучная фантазия о детях на острове». Потом, правда, спохватился — и именно это издательство, Faber & Faber, книгу в конце концов выпустило. История умалчивает, что тот редактор говорил коллегам после того, как роман разошёлся десятками миллионов копий по всему миру. Скорее всего, молчал. Мудро.

Голдинг был школьным учителем. Шесть лет преподавал английский мальчикам примерно того же возраста, что потом поместил на необитаемый остров в своей книге. И знаете что? Он видел их насквозь. Без розовых очков, без романтических иллюзий о «чистоте детского сердца» — просто мальчиков, со всей их иерархией, жестокостью и азартом доминирования. Потом пришла война. Голдинг пошёл во флот — торпедные катера, высадки, Д-День. После этого иллюзий не осталось вообще. Ни насчёт детей, ни насчёт взрослых.

Собственно, вот откуда роман.

Идея «Повелителя мух» — её объясняют в каждой школе — проста до неприятного: снимите с людей цивилизацию и посмотрите, что останется. Ответ Голдинга: останется Джек. Джек с охотниками, раскрашенными лицами, первобытным азартом и полным презрением к ракушке как символу права голоса. Ральф с его попытками сохранить порядок — проиграл. Пигги с его очками, олицетворяющими науку и разум, — погиб под камнем. Буквально, под камнем. Его убили. Голдинг не был склонен к тонким метафорам там, где хватало прямого действия.

Прошло больше семидесяти лет. Twitter/X, политические флэшмобы, отмена неугодных, фанатские войны, массовая онлайн-травля — всё это Джек и его охотники, только вместо факелов у них смартфоны. Ракушка по-прежнему даёт право голоса. По-прежнему её не слышно, когда у Джека барабан громче. В 2026 году читать Голдинга почти физически больно — в груди что-то сжимается мерзким холодком — не потому что устарел, а потому что ничего, абсолютно ничего не изменилось.

Кстати: «Повелителя мух» регулярно пытаются запрещать. США, Великобритания, Австралия — где-то по жалобам родителей на «жестокость», где-то по причинам совсем экзотическим. Что само по себе иллюстрирует книгу точнее любого урока литературы. Охота на книги об охоте на людей — это, знаете, уровень.

Второй ключевой роман Голдинга — «Ритуалы прохождения» (1980) — устроен совершенно иначе, хотя тема та же, в сущности. Парусный корабль XIX века. Путешествие из Англии в Австралию. Дневник молодого аристократа Тэлбота — самодовольного, ироничного, постепенно прозревающего. Никакого острова, никаких детей. Просто взрослые в замкнутом пространстве: иерархия, власть, позор. Священник Колли — один из самых страшных персонажей в английской литературе; страшных не потому, что злодей, а потому что жертва. Его уничтожил не камень — его уничтожил публичный стыд, молчаливое исключение из общества. Голдинг говорил, что написал книгу о стыде как оружии. До соцсетей оставалось двадцать лет, но, кажется, он уже знал. Книга получила Букеровскую премию. Заслуженно.

В 1983-м — Нобелевская премия по литературе. Шведская академия, умеющая формулировать витиевато, написала про «ясность реалистического повествования и универсальность мифа». По-человечески это значит: он рассказал правду о людях, и правда вышла неуютная. Голдинг произнёс нобелевскую речь о страхе перед будущим. Контекстом была холодная война. Сейчас у нас свои поводы — не менее убедительные, честно говоря.

Что осталось от Голдинга — помимо школьной программы, которая убивает любовь к книгам надёжнее любого цензора?

Мысль. Одна. Между человеком и варварством нет пропасти. Есть тонкая плёнка привычек, правил, удобства — и она рвётся легче, чем мы хотим думать. Голдинг увидел это в детях, которых учил. В моряках, с которыми служил. В пассажирах корабля, которых придумал. Он написал об этом — и двадцать раз получил отказ, потому что это некомфортно читать. Потому что это не приключение. Это зеркало.

Это и есть его наследие. Не нобелевский банкет в Стокгольме. А то, что каждый раз, когда в соцсетях разгорается очередная охота на ведьм, кто-то где-то думает: «Господи. Это же «Повелитель мух»». Узнаёт. И понимает, что Голдинг был прав.

Жаль, что это никого не останавливает.