Послевоенное
Творческое продолжение поэзии
Это художественная фантазия на тему стихотворения «Сороковые, роковые...» поэта Давид Самойлов. Как бы мог звучать стих, если бы поэт продолжил свою мысль?
Оригинальный отрывок
Сороковые, роковые,
Военные и фронтовые,
Где извещенья похоронные
И перестуки эшелонные.
А это я на полустанке
В своей замурзанной ушанке,
Где звездочка не уставная,
А вырезанная из банки.
В пятидесятых тишина
стояла плотная, как вата.
Как будто кончилась война
и мы вернулись. А куда-то
все не вернешься. Двор. Скамья.
Играют дети — мне чужие.
Качели скрипнут. Мяч. И я
стою в шинели. Дни такие.
Жена постарела. Сын подрос.
А я четыре года мерз,
и мок, и полз — но уцелел.
Стою. Июль. Такой удел.
Шинель повесил — пусть пылится.
Контора. Стол. Чернила. Быт.
Учусь не вздрагивать. А снится
все та же Висла, тот гранит
январского рассвета, и Серега —
живой — хрипит: «Не спи, браток».
А утром — все. Пустая дорога.
И снег. И каждый — одинок.
Ему двадцать три — навсегда.
А мне за сорок. Мне — варенье,
и вишня, и в колонке вода,
и тихое воскресенье.
Нальешь. Помянешь. Кадык сожмет.
«За наших, — скажешь, — за ребят.»
И замолчишь. Кто знает — тот поймет.
Молчим. Сидим. Глаза — глядят.
А во дворе — июль. Жара.
И кошка рыжая — воришка —
стащила рыбу. Мошкара.
И мяч летит. И крик мальчишки.
Я жив. Серега — нет. Не плачь.
А хочется. Неимоверно. Жадно.
Вот двор. Вот вишня. Вот тот мяч.
Вот мирный день. — Нескладно? — Ладно.
Сижу. Белье на ветру.
Плывут на запад облака.
Серега, слышишь? — я не вру:
я доживу. За двух. Пока
мне горько или лихо — все равно.
Двор. Мяч. И вишни — вот — поспели.
Я жив за двух. Давным-давно
сороковые отгремели.
Загрузка комментариев...