Лента контента

Откройте для себя интересный контент о книгах и писательстве

Последний лоцман — новое стихотворение в стиле Николая Гумилёва

Последний лоцман — новое стихотворение в стиле Николая Гумилёва

Творческое продолжение поэзии

Это художественная фантазия на тему стихотворения «Капитаны» поэта Николай Гумилёв. Как бы мог звучать стих, если бы поэт продолжил свою мысль?

Оригинальный отрывок

На полярных морях и на южных,
По изгибам зелёных зыбей,
Меж базальтовых скал и жемчужных
Шелестят паруса кораблей.

Быстрокрылых ведут капитаны —
Открыватели новых земель,
Для кого не страшны ураганы,
Кто изведал мальстрёмы и мель.

— Николай Гумилёв, «Капитаны»

ПОСЛЕДНИЙ ЛОЦМАН

Он знал пролив на ощупь — каждый створ,
каждую мель, коварную, как сводня,
и мыс, где ветер менял разговор
с арабского на штормовой. Сегодня

он вышел, как обычно: бинокль, трубка,
кофейник — медный, с вмятиной у дна.
Пролив лежал внизу — зелёный, хрупкий,
с прожилкой масляной. И — тишина.

Но лоцман тишине не верил; тридцать лет
у берегов Адена — это школа:
покой — не мир, а дверь. За ней — рассвет,
и шторм, и мель — внезапно, без протокола.

Он проводил суда: в Бомбей, в Момбасу,
в Коломбо — тридцать пять горячих дней.
Он помнил каждый рейс. По компасу
сверял не курс — судьбу. И жизнь по ней.

Жена? Была. Остались — порт и камень,
якорная цепь, оставившая шрам
на левой; и хромая память
о шторме в Мозамбике. По утрам

он выходил — и чайки, может быть,
его по силуэту узнавали;
а может — нет; но он привык так жить —
считая, что его здесь ждали.

Пролив горел закатом — медным, красным,
густым, как масло, — невозможный свет.
И лоцман лоцманил. Не стал несчастным;
он стал — как мыс: надёжен. Вот ответ.

Ещё раз о жирафе — продолжение

Ещё раз о жирафе — продолжение

Творческое продолжение поэзии

Это художественная фантазия на тему стихотворения «Жираф» поэта Николай Гумилёв. Как бы мог звучать стих, если бы поэт продолжил свою мысль?

Оригинальный отрывок

Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд,
И руки особенно тонки, колени обняв.
Послушай: далёко, далёко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф.

Ему грациозная стройность и нега дана,
И шкуру его украшает волшебный узор,
С которым равняться осмелится только луна,
Дробясь и качаясь на влаге широких озёр.

— Николай Гумилёв, «Жираф»

Ещё раз о жирафе

Ты не слушаешь, знаю. Устала от этих историй,
от жирафов, пустынь, от моих невозможных широт.
Но позволь мне — ещё. Потому что за чёрным забором
петербургского вечера кто-нибудь пусть да живёт.

Он всё бродит. Озёрная ряска легла ему лентой
через шею — наискось — как генеральский аксельбант.
Он не знает ни Пушкина, ни Петербурга, ни ленты
Невского — и оттого он так свободен. Так элегантен.

Нет, не так. Элегантен — слишком парижское слово.
Он — изыскан. Как прежде. Как я говорил в октябре.
(Ты запомнила? Нет? Ну конечно. Какая основа
для запоминания — мой голос в сыром ноябре.)

А вокруг него — знаешь? — трава по колено. По чьё
там колено — жирафье? — выходит, трава до небес.
И фламинго стоят на одной ноге, и ничьё
это озеро, и никому не нужен мой лес

из рассказов. Я знаю. И всё-таки — слушай:
там закат разливается, как разогретый металл,
там жираф наклоняет свою невозможную шею
и находит то самое — что я всю жизнь здесь искал.

Что — «то самое»? Не спрашивай. Я и сам не отвечу.
Может — тишину. Может — жар, от которого кровь
становится быстрой. А может — ту линию с краю
горизонта, где небо вливается в землю, как любовь.

Ты молчишь? Это лучше, чем плакать. Гораздо.
Я налью тебе чаю. А после — ещё расскажу.
Мне ведь нечего больше — ни козырей нету, ни масти —
только этот жираф, которым я так дорожу.

Участок 11,8 сот. ИЖС + проект виллы-яхты

2 400 000 ₽
Калининградская обл., Зеленоградский р-н, пос. Кузнецкое

Участок 1180 м² (ИЖС) в зоне повышенной комфортности. Газ, электричество, вода, оптоволокно. В комплекте эксклюзивный проект 3-этажной виллы ~200 м² с бассейном, сауной и террасами. До Калининграда 7 км, до моря 20 км. Окружение особняков, первый от асфальта.

Нечего почитать? Создай свою книгу и почитай её! Как делаю я.

Создать книгу
1x

"Всё, что нужно — сесть за пишущую машинку и истекать кровью." — Эрнест Хемингуэй