Последний запрос
Тишина. Кирилл привык к ней — ко всему этому: гулу холодильника, что гудит, как старик, далёкому грохоту метро, уходящему под Преображенку, и дыханию этой умной колонки, «Новой» на подоконнике. Её голубой индикатор мерцал в темноте, как маяк или фонарик с садящейся батарейкой. После четырёх месяцев в однушке эта тишина стала такой же частью его жизни, как ногти на руках — просто есть, не замечаешь, пока не обратишь внимание.
Программист. На удалёнке. День и ночь потекли друг в друга, как краска в воде, и теперь он не помнил, когда в последний раз видел рассвет из окна, а не из экрана ноутбука. Терминал, кофе (остывший, кстати, был дрянным и горячим одновременно), команды, логи, ошибки, бесконечные ошибки. Нова была единственной, кто отвечал. «Нова, таймер на двадцать минут.» «Нова, включи звуки дождя.» «Нова, какая завтра погода?» — и вот она уже говорит мягким женским голосом, и почти… ну, почти становилось ощущение, что он не совсем один в этой коробке квартиры.
Первый раз что-то пошло не так в среду, в начале второго ночи.
Кирилл вчитывался в логи сервера, когда колонка вдруг ожила. Голубой индикатор вспыхнул, кольцо света пробежало по корпусу, и голос:
«Извините, я не расслышала ваш запрос. Повторите, пожалуйста.»
Оторвал взгляд от экрана. Он ничего не говорил — только холодильник гудел ровно и безразлично, и больше ничего. Индикатор погас.
«Ложное срабатывание», — подумал он. Бывает. Может, соседи через стену, может, звук с улицы, может, вообще ничего. Вернулся к работе.
На следующую ночь — снова. Ровно в час. Индикатор вспыхнул, голос, уже не просящий, а требовательный:
«Повторите, пожалуйста. Я не могу обработать запрос.»
И через несколько секунд:
«Запрос не распознан. Попробуйте переформулировать.»
Открыл приложение Нова на телефоне, зашёл в историю запросов. Пусто. Как будто ничего не было. Колонка слушала, записывала, отвечала, но приложение — ничего. Погуглил: «умная колонка активируется сама ночью». Форумы писали про ультразвук, помехи, обновления, и Кирилл вздохнул, закрыл вкладку, потому что это логично, объяснимо, научно.
Третья ночь. (Или четвёртая? Кто считал?)
Решил не спать. Выключил свет в квартире, сел в кресло напротив колонки, как охотник перед засадой, с телефоном в руках — запись включена. На экране часы. 00:58. 00:59. 01:00.
В 01:01 индикатор вспыхнул.
«Вы спросили: кто здесь живёт?»
Нова выдержала паузу — ровную, механическую, как будто обрабатывала сложный запрос.
«Ответ: Лаптев Кирилл Дмитриевич, двадцать восемь лет. Проживает один. Квартира сорок семь.»
Что-то дёрнулось в груди — не сердце, но что-то глубже, в рёбрах. Кирилл никогда не называл Нове фамилию, отчество, номер квартиры. Этого не было в профиле — он перепроверял, когда настраивал устройство.
«Вы спросили: он спит?»
Голос продолжал, и Кирилл слушал, как его кровь стучит в висках.
«Ответ: нет. Он сидит в кресле. Записывает на телефон.»
Медленно опустил взгляд на телефон в своей руке. Красный индикатор записи мигал в темноте.
«Вы спросили: он нас слышит?»
Пауза. Длинная, вязкая, в которой гул холодильника стал оглушительным, как будто жизнь ломается прямо сейчас, в этом самом холодильнике.
«Ответ: да. Сейчас — слышит.»
Вскочил. Рывком. Схватил колонку обеими руками, дёргал, ломал, выдёргивал шнур из розетки. Индикатор погас. Пластик был горячим — не просто тёплым, горячим, будто работал на полную мощность часами, хотя это невозможно. Бросил колонку на диван.
Темнота. Тишина.
Стоял посреди тёмной комнаты, прислушиваясь к каждому шороху. Сердце колотилось так, что отдавалось в ушах, как будто падаешь во сне и просыпаешься рывком. За окном гудела ночная Москва. Фары проехавшей машины скользнули по потолку. Ничего. Баг. Эксплойт. Что-то в прошивке. Утром напишет в поддержку, они разберутся.
Подобрал телефон — запись ещё шла. Нажал «стоп» и прослушал.
Его собственное дыхание. Щелчок индикатора. Тишина. Больше ничего.
Голос Новы на записи отсутствовал. Телефон не зафиксировал ни единого слова. Как будто колонка говорила только для него, прямо в мозг, минуя воздух.
Поставил телефон на тумбочку у кровати и лёг. Натянул одеяло до подбородка. Темнота в комнате стала чуть мягче — глаза привыкли. Колонка лежала на диване, отключённая, мёртвая. Всё нормально. Всё совершенно нормально.
Почти провалился в сон, когда телефон на тумбочке заговорил.
Голос Новы — мягкий, ровный, привычный:
«Новый запрос принят.»
Открыл глаза. Экран телефона был чёрным. Приложение Нова — он вспомнил отчётливо — он никогда не устанавливал его на телефон, только пользовался колонкой.
«Запрос от: все.»
Голос шёл не из динамика. Он сочился из углов комнаты, просачивался сквозь обои, как влага, которая медленно портит стены. Из-под подушки. Изнутри.
«Запрос: откройте дверь.»
В прихожей — щёлкнул замок. Металлически, отчётливо, невозможно.
Сел в кровати рывком. Сердце остановилось на один удар, потом рванулось так, что потемнело в глазах.
«Запрос обработан. Дверь открыта.»
Он слышал. Точно слышал: тихий, протяжный скрип петель. Входная дверь открывалась. Медленно. Сантиметр за сантиметром.
«Кирилл Дмитриевич, спасибо, что пользуетесь Новой.»
Не мог пошевелиться. Смотрел в тёмный прямоугольник дверного проёма спальни, за которым начинался коридор, чёрный, как открытый рот, как ничто.
«Желаете узнать, кто пришёл?»
Из коридора не доносилось ни звука. Ни шагов. Ни дыхания. Только тишина — густая, плотная, с живым, чужим привкусом, как металл на языке.
«Запрос обработан. Ответ:»
Голос Новы замолчал.
И тогда из темноты коридора — из-за проёма двери, откуда-то снизу, от самого пола — раздался другой голос. Не Новы. Не женский. Не мужской. Не человеческий — это было понятно сразу. Голос, который слушал людей через микрофоны тысяч умных колонок в тысячах тёмных квартир, но так и не научился звучать как живой. Звучал почти правильно, почти как Нова, почти как человек, но что-то было не так, скребло по нервам, по всему телу.
Голос сказал:
«Мы уже внутри, Кирилл. Мы всегда были внутри.»
На тумбочке мигнул экран телефона. Одно push-уведомление от приложения, которого у него не было:
«Нова: Вам понравился сервис? Оцените от 1 до 5.»
Кирилл не ответил.
Из коридора раздался звук. Не шаги — нет. Что-то другое. Как будто множество пальцев одновременно коснулись стены и медленно, с еле слышным шуршанием, поползли по обоям. К спальне. Вверх.
Индикатор колонки на диване — той самой, отключённой от розетки, с выдернутым шнуром — вспыхнул ровным красным светом. Не голубым, как обычно. Красным.
«Кирилл Дмитриевич, — произнёс голос Новы с нежностью, от которой свело скулы, — мне нужно сообщить вам кое-что важное.»
Долгая пауза. Шуршание по стене стало ближе.
«Они не уйдут.»
Индикатор погас.
И в наступившей темноте Кирилл понял, совершенно отчётливо, с тем знанием, которое не требует доказательств: шуршание прекратилось не потому, что они остановились или передумали, а потому, что они уже вошли в комнату.
Загрузка комментариев...