Лента контента

Двадцать два года издательство Brückenverlag хранило секрет, который в литературных кругах Гамбурга давно подозревали, но не могли доказать.

Герхард Тиле — детский поэт, автор трёх томов лирики, скончавшийся в 2019 году — оказался также Клаусом Вернером (криминальные романы), Анной-Марией Зайдель (исторические романы), Петером Кноке (публицистика) и ещё четырьмя именами. Всего восемь. Восемь разных биографий, восемь разных фотографий на обложках. Интервью давала специально нанятая актриса.

Почему? Тиле сам объяснил это в письме, переданном издательству после смерти: он считал, что читатель покупает не автора, а жанр. Смешивать имена значило бы «обманывать ожидания». Вот он и не смешивал.

Издательство раскрыло тайну после судебного запроса наследников: дочь Тиле хотела знать, сколько книг написал её отец. Оказалось — восемьдесят четыре.

Совокупный тираж всех восьми «писателей» — около двух миллионов экземпляров. Герхард Тиле так и не стал знаменитым. Зато несколько его псевдонимов — вполне.

Борхес ослеп окончательно к пятидесяти годам. После этого он больше не писал — только диктовал. Его секретари менялись, записи частично сохранились, частично исчезли. Это известная история.

Менее известна другая.

В частной коллекции — владелец попросил не называть имён до завершения верификации — в Буэнос-Айресе обнаружилась бобинная магнитофонная запись. Датирована предположительно 1968-м. Голос идентифицирован как голос Борхеса специалистами по фонограммам.

На записи — диктовка. Рассказ. Примерно двадцать минут. Борхес говорит ровно, почти без пауз, иногда просит перемотать и поправляет одно-два слова. Стиль — лабиринты, библиотеки, зеркала, время как ловушка. Точь-в-точь Борхес.

В конце — вот это важно — он молчит несколько секунд. Потом говорит: «Запишите это отдельно. Это не моё. Я только воспроизвожу то, что уже написано где-то. Где — не знаю».

И на этом запись заканчивается.

Что имел в виду Борхес — большой вопрос. Вариант первый: художественный жест, очередная игра с авторством, которую он так любил. Вариант второй: он действительно не считал текст своим — возможно, как вариацию на чужой сюжет. Вариант третий: старый слепой человек сказал странную вещь, и не надо это интерпретировать.

Рассказ не совпадает ни с одним опубликованным текстом Борхеса — это установлено. Параллели с «Садом расходящихся тропок» есть, но это другой текст.

Аргентинский литературный фонд сейчас проводит полную экспертизу. Если запись подлинная — это важная находка. Если нет — тоже интересно: кто-то потратил много сил на очень убедительную мистификацию.