Лента контента

Откройте для себя интересный контент о книгах и писательстве

Эфир-911: детектив и «Наполеон преступного мира» рухнули в водопад. Тел нет, следы ведут только вперед

Эфир-911: детектив и «Наполеон преступного мира» рухнули в водопад. Тел нет, следы ведут только вперед

Классика в нашем времени

Современная интерпретация произведения «Последнее дело Холмса (цикл рассказов о Шерлоке Холмсе)» автора Артур Конан Дойл

📺 **«ЭФИР-1». ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК. 21:00.**

*[бегущая строка: ШВЕЙЦАРИЯ • РАЙХЕНБАХСКИЙ ВОДОПАД • ПРОПАЛИ ДВОЕ • ТЕЛ НЕТ • СЛЕДЫ ВЕДУТ ТОЛЬКО ВПЕРЕД]*

**АНТОНИНА СТРЭНДОВА (в студии):** Добрый вечер. Точнее — недобрый. Мы прерываем вещание.

Час назад из кантона Берн пришло сообщение, в которое наша редакция, скажу честно, поначалу не поверила. Двое мужчин. Узкая тропа над пропастью. Грохот воды. И — тишина.

Один из пропавших — тот самый лондонский консультирующий детектив, чье имя вы слышали в каждом втором громком деле за последние годы. Второй — а вот тут начинается интересное. Профессор математики. Автор трактата о биноме. Уважаемый человек, кафедра, все как полагается. И при этом — Скотленд-Ярд сегодня впервые произнес вслух — «организатор половины всех нераскрытых преступлений столицы».

Как это вяжется? Никак. Но мы попробуем.

Сразу к нашему корреспонденту. Карл, ты на месте?

*[ПРЯМОЕ ВКЛЮЧЕНИЕ. Майринген, Швейцария. Ветер, гул воды, корреспондент кричит в микрофон]*

**КОРРЕСПОНДЕНТ:** Антонина, добрый! Слышно меня вообще? Тут реветь будет — это водопад, не аппаратура.

Я стою примерно там, где обрывается тропа. Дальше — стена воды. Зеленая, черная внизу, и пар столбом. Красиво до жути. И страшно.

Что известно. Двое англичан поднялись сюда во второй половине дня. Местный мальчишка-проводник проводил их и спустился — его, кстати, отозвали запиской. Якобы в отеле умирает больная англичанка, нужен доктор. Англичанки не было. Записку никто не писал.

Когда спутник детектива — это врач, он шел с ним — вернулся наверх, на тропе он застал вот что. Две пары следов в мокрой глине. Идут к обрыву. И ни одной пары — обратно.

Понимаете, да? Туда — да. Оттуда — нет.

**СТРЭНДОВА:** Карл, а вещи? Что нашли?

**КОРРЕСПОНДЕНТ:** Альпеншток — это палка такая, с шипом, для гор — прислонен к камню. И серебряный портсигар. Под ним — три листка, прижаты камешком, чтоб не сдуло. Записка. Детектив, судя по всему, писал ее спокойно. Очень спокойно. Аккуратным почерком, представляешь, над пропастью, пока его, простите, ждал убить человек.

Холодная голова. Нечеловеческая, я бы сказал.

**СТРЭНДОВА:** Спасибо, Карл, оставайся на линии.

*[бегущая строка: ЭКСПЕРТЫ — «БОРЬБА БЫЛА» • НА КРАЮ ОБРЫВА СОРВАН ДЕРН • КУСТЫ ВЫРВАНЫ]*

**СТРЭНДОВА:** В студии со мной — криминолог, профессор Вяземцев. Андрей Львович, объясните мне как зрителю. Почему весь Скотленд-Ярд сегодня выдохнул?

**ВЯЗЕМЦЕВ:** Потому что сегодня — облава. Большая. По всему Лондону взяли почти всю верхушку этой… назовем вещи своими именами — корпорации. Сеть. С отделами. С бухгалтерией. С исполнителями, которые друг друга в лицо не знали.

А на самом верху сидел один человек. Тот, кого мы привыкли видеть в мантии и с мелом у доски.

**СТРЭНДОВА:** То есть профессор — это…

**ВЯЗЕМЦЕВ:** Это CEO, если угодно. Генеральный директор преступного мира. Сам ничего руками не делал. Сидел в центре паутины — и паутина дрожала, а он чувствовал каждую нить. Гений. Без иронии говорю — гений. Просто… с другим знаком.

**СТРЭНДОВА:** И детектив все это раскрутил.

**ВЯЗЕМЦЕВ:** Раскрутил. За что, видимо, и заплатил. Эти двое, понимаете, были созданы друг для друга. Как ключ и замок. Один строит лабиринт — другой проходит. Год они кружили. Год. И вот — Швейцария, тропа, и больше некуда отступать ни тому, ни другому.

Два интеллекта. Одна тропа шириной в метр. Математика, знаете ли, безжалостная штука.

*[На экране — SMS зрителей в прямой эфир]*

*«Да живой он! Такие не тонут. Через год вернется, помяните» — Геннадий, Тверь*

*«А мне доктора жалко. Друга потерял((( » — Лариса*

*«Инсценировка 100%. Где тела? Нет тел — нет смерти» — Аноним*

*«Профессор препод, а такой бизнес поднял. Вот это я понимаю стартап» — Эдуард*

**СТРЭНДОВА:** Зрители уже все решили, как видите. А мы — нет. У нас на линии человек, который был там последним. Доктор, вы слышите нас?

*[ТЕЛЕФОННОЕ ВКЛЮЧЕНИЕ. Голос усталый, садится]*

**ДОКТОР:** Слышу. Плохо, но слышу.

**СТРЭНДОВА:** Примите наши… мы понимаем, как вам сейчас. Если можете — что произошло?

**ДОКТОР:** Если могу. Хм. Могу ли я.

Меня увели. Вот что произошло. Прибежал мальчик, бумага в руке: больная, кровь горлом, англичанка, срочно нужен врач. Я — врач. Я побежал. А он остался. Стоял и смотрел мне вслед, и — теперь-то я понимаю — он же знал. Все знал заранее. И отпустил меня. Чтобы я не мешал. Чтобы я жил.

Я бежал вниз почти час. Влетел в отель — нет никакой больной. Не было ее никогда. И вот тут у меня под ребрами что-то екнуло — мерзко, холодно. Я понял. И помчался обратно.

Поздно.

**СТРЭНДОВА:** Что вы застали?

**ДОКТОР:** Палку его. Портсигар. И письмо. Он написал мне письмо — пока тот, второй, любезно ждал. Они, видите ли, были вежливы друг с другом до конца. Чудовищно вежливы.

В письме — что дело его жизни закончено и что лучшего финала он себе не желает. Что рад убрать с лица земли этого человека ценой собственной жизни. Спокойно так. Будто чай заказал.

А на земле — следы. Туда. И больше никуда. Дерн сорван у самого края. Кусты выдраны с корнем. Они боролись. Над бездной. Двое.

И вода. Вода все забрала.

*[пауза в эфире. Слышно только помехи на линии]*

**СТРЭНДОВА:** …Доктор?

**ДОКТОР:** Я здесь. Знаете, что обидно? Не то даже, что он погиб. А что весь Лондон завтра прочтет в газетенках, будто это профессор-математик был жертвой клеветы, а мой друг — взбалмошный охотник за славой. Брат покойного уже грозит судом. За доброе имя «уважаемого ученого».

Доброе имя. У человека, который держал в кулаке всю преступную грязь острова.

Я это так не оставлю. Я напишу. Все напишу, как было. Пусть знают.

**СТРЭНДОВА:** Спасибо вам. И — держитесь.

*[ВКЛЮЧЕНИЕ ОБРЫВАЕТСЯ]*

*[бегущая строка: БРАТ ПРОФЕССОРА ГОТОВИТ ИСК • СКОТЛЕНД-ЯРД: «ОПЕРАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА УСПЕШНО» • ПОИСКИ ТЕЛ ПРОДОЛЖАЮТСЯ]*

**СТРЭНДОВА:** На связь вышел инспектор из Лондона. Коротко, инспектор — взяли?

**ИНСПЕКТОР (по связи, бодро):** Взяли! Почти всех. Сорок с лишним человек. Такой улов раз в жизни бывает. Я, конечно, всегда говорил, что без нашего ведомства тут не обошлось бы…

**СТРЭНДОВА:** Инспектор, а кто вам дал всю схему?

**ИНСПЕКТОР:** Ну… Поступила информация. Из надежного источника.

**СТРЭНДОВА:** Источник сейчас на дне водопада, инспектор.

**ИНСПЕКТОР:** …Это, кхм. Это да. Печальное стечение. Мы скорбим. Но операция — операция блестящая, согласитесь.

**СТРЭНДОВА:** Не отключайтесь, к вам еще вернемся.

Вяземцев, последний вопрос. Ваш прогноз. Тел нет. Зрители уже хоронят профессора и воскрешают детектива. Что скажете вы?

**ВЯЗЕМЦЕВ:** Скажу непопулярное. Когда нет тела — рождается легенда. А легенду не закроешь и не посадишь.

Эти двое теперь связаны навсегда. Сыщик и его профессор. Свет и тень одного и того же ума. Был бы я азартен — поставил бы, что мы об одном из них еще услышим. Лет через… ну, пусть через три. Люди ведь так любят, когда мертвые возвращаются.

**СТРЭНДОВА:** На этой загадочной ноте. Грохочет вода в швейцарских горах. Двое ушли по тропе — и тропа кончилась.

Кто из них победил — мы, возможно, не узнаем никогда. А может — узнаем очень скоро.

Оставайтесь с нами. Это был экстренный выпуск «ЭФИР-1».

*[бегущая строка: …СЛЕДЫ ВЕЛИ ТОЛЬКО ВПЕРЕД… ТЕЛ ТАК И НЕ НАШЛИ… ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ?]*

Четвёртый день у Рейхенбаха

Четвёртый день у Рейхенбаха

Творческое продолжение классики

Это художественная фантазия на тему произведения «Последнее дело Холмса (The Final Problem)» автора Артур Конан Дойл. Как бы мог продолжиться сюжет, если бы писатель решил его развить?

Оригинальный отрывок

Несколько слов — и я закончу эту печальную повесть. Осмотр места происшествия, произведённый специалистами, не оставлял сомнений в том, что между двумя противниками произошла борьба, закончившаяся, как и следовало ожидать, тем, что оба они, потеряв равновесие, рухнули в бездну. Всякая попытка обнаружить тела была заведомо обречена на неудачу, и там, на дне страшной пропасти, в кипении бешеного потока, среди грохочущих скал навеки нашли свой покой опаснейший преступник и славнейший поборник закона своего поколения.

— Артур Конан Дойл, «Последнее дело Холмса (The Final Problem)»

Продолжение

Я должен признаться, что все последующие дни после того страшного четверга я провёл в состоянии, близком к помрачению рассудка. Хозяин гостиницы «Англия» в Мейрингене, Петер Штайнер, человек участливый, но болтливый, каждое утро справлялся о моём здоровье с таким скорбным видом, точно я сам лежал на дне Рейхенбахского водопада, а не мой несравненный друг.

На четвёртый день я не выдержал. Я встал рано, ещё до завтрака — а завтракал я в те дни мало и неохотно, — и отправился по знакомой тропе к водопаду. Осенний воздух был прохладен и чист, в горах стояла та особенная тишина, которая звенит в ушах и заставляет вздрагивать от каждого шороха. Я шёл медленно, опираясь на трость, ибо ранение моё, полученное в Афганистане, снова давало о себе знать — оно всегда обострялось в минуты душевного потрясения, как будто тело моё хранило память о потерях вернее, нежели рассудок.

У самого обрыва, где тропа сужается до ширины человеческого плеча, я остановился. Водопад грохотал с прежней яростью, выбрасывая столбы брызг, которые оседали на камнях мелкой ледяной пылью. Я стоял и смотрел вниз, в ту самую бездну, которая поглотила Холмса, и чувствовал, как ноги мои слабеют. Не от страха — от отчаяния.

Именно тогда я заметил странную вещь.

На гладкой поверхности скалы, в том месте, где тропа делает последний поворот перед пропастью, кто-то провёл несколько тонких, едва заметных линий. Я мог бы принять их за царапины, оставленные горными козами или сапогами путешественников, если бы не одно обстоятельство: линии были расположены с безупречной регулярностью. Три вертикальных штриха, затем пауза, затем один горизонтальный, затем снова два вертикальных.

Сердце моё сжалось — не от надежды, но от узнавания. Я слишком хорошо помнил ту систему условных знаков, которую Холмс разработал для наших экспедиций в Дартмурские болота. Три-один-два. По нашему коду это означало: «Не ищи. Жди.»

Но разве мог он — в ту минуту, когда железные пальцы Мориарти сжимали его горло, когда скользкий край обрыва уходил из-под ног, — разве мог он нацарапать послание? Рассудок мой восставал против этой мысли. И всё же Холмс был Холмс. Он был способен на такие вещи, которые обычному человеку показались бы невозможными даже в минуту полного спокойствия, — что уж говорить о минуте смертельной схватки.

Я опустился на колени, не заботясь ни о грязи, ни о сырости, и стал изучать знаки с той тщательностью, которой научился у моего друга. Линии были нанесены чем-то острым — возможно, краем альпенштока. Они были свежие, несомненно свежие — дождь, который шёл два дня назад, не успел их размыть.

Два дня назад.

Я почувствовал, как кровь отхлынула от моего лица, а затем прилила с такой силой, что в висках застучало. Холмс погиб четыре дня назад. Если эти знаки были нанесены два дня назад, то это означало...

— Ватсон! — окликнул меня снизу молодой полицейский Гросс, который по поручению кантональной полиции сопровождал меня в прогулках. — Герр Ватсон, вам нехорошо?

Я поднялся, машинально отряхнул колени и ответил, что всё в порядке. Но руки мои дрожали, и я спрятал их в карманы пальто.

Три-один-два. «Не ищи. Жди.»

Я должен был рассказать полиции. Я должен был показать им эти знаки, потребовать нового обыска, организовать поиски по всему ущелью. Но что-то удержало меня — та самая интуиция, которую Холмс так презирал на словах и так ценил на деле. Если это действительно его знак, то он просил не искать. Он просил ждать.

Вечером я сидел у камина в гостинице и курил трубку за трубкой, пока воздух не сделался синим от дыма. Хозяин принёс мне ужин, но я к нему не притронулся. Я думал.

Холмс всегда говорил: «Когда вы отбросите невозможное, то, что останется, каким бы невероятным оно ни казалось, и будет истиной.» Что здесь невозможно? Невозможно, чтобы Холмс пережил падение в пропасть — так я думал три дня. Но знаки на скале... Если они подлинны, то невозможное становится просто невероятным. А невероятное — это совсем другая категория.

Но что, если это ловушка? Если кто-то из людей Мориарти, знакомый с нашими кодами, заманивает меня? Я перебрал в уме все возможности. Себастьян Моран, правая рука профессора — жестокий, хитрый, но не настолько изобретательный. Мориарти мог знать о существовании шифра, но не мог знать его содержания. Мы никогда не записывали коды, не обсуждали их при посторонних. Это было между нами двоими — как всё важное в нашей дружбе.

Трубка моя погасла. Я набил её снова, не глядя, рассыпав половину табака на колени. Холмс посмеялся бы, увидев это. «Ватсон, — сказал бы он с этой своей улыбкой, в которой ирония и нежность были смешаны в одинаковой пропорции, — вы всегда набиваете трубку неаккуратно, когда волнуетесь. Это один из ваших сорока семи отличительных признаков.»

Далеко за полночь я наконец задремал в кресле. И мне снился сон — странный, путаный сон, в котором Холмс стоял на краю водопада и смотрел на меня своими серыми, пронзительными глазами.

«Терпение, Ватсон, — говорил он, — терпение. Мёртвые не оставляют записок на скалах.»

Я проснулся от грохота — то ли гром прокатился по горам, то ли это всё ещё ревел водопад в моём сне. За окном стояла непроглядная тьма. Я зажёг свечу, достал записную книжку и впервые за четыре дня стал писать. Не воспоминания — нет. Я писал план. План ожидания.

Холмс — если это был Холмс — просил ждать. Что ж, ждать я умел. Я был солдатом, прежде чем стал врачом, и врачом, прежде чем стал летописцем. Терпение — не самая изящная из добродетелей, но, быть может, самая необходимая.

На следующее утро я спустился к завтраку с видом человека, принявшего решение. Штайнер, увидев меня, заметно повеселел — очевидно, мой вчерашний вид был совсем уж плох.

— Герр доктор выглядит лучше, — заметил он, наливая мне кофе.

— Горный воздух, — ответил я. — Действует целительно.

Я сел у окна и смотрел на горы. Где-то там, в ущельях и на тропах, среди камней и водяной пыли, таилась разгадка — или её тень. Я не знал ещё, сколько мне предстоит ждать. Я не знал, что ожидание растянется на долгие три года, что я успею вернуться в Лондон, возобновить практику, жениться и овдоветь, прежде чем однажды апрельским вечером в мой кабинет войдёт пожилой книготорговец с худым лицом и знакомыми серыми глазами.

Но в то утро, в маленькой гостинице в Мейрингене, глядя на альпийские вершины, покрытые свежим снегом, я чувствовал нечто, чему три дня назад не было названия.

Надежду.

Тонкую, хрупкую, нацарапанную на скале альпенштоком — но надежду.

Приведи заказчика на IT-проект — получи 10%

10% от суммы контракта

Реферальная программа для разработки под задачу: приведи заказчика на IT-проект (сайт, CRM, Telegram-бот, AI-ассистент, мобильное приложение, интеграция, парсер, AI/ML) — и получи 10% от суммы контракта, когда сделка закроется. Команда с опытом коммерческой разработки более 20 лет.

Нечего почитать? Создай свою книгу и почитай её! Как делаю я.

Создать книгу
1x

"Хорошее письмо подобно оконному стеклу." — Джордж Оруэлл