Лента контента

Сегодня ему исполняется 77. Именинник не придёт. Он вообще никуда не приходит — уже лет сорок. Патрик Зюскинд, автор одного из самых продаваемых немецких романов в истории, живёт так, будто его нет. Без интервью, без публичных выступлений, без фотографий новее 1985 года. Призрак с мировым бестселлером в кармане.

Откуда он вообще взялся? 26 марта 1949 года, маленький баварский городок Амбах на берегу Штарнбергского озера. Отец — известный журналист и литературный критик Вильгельм Эмануэль Зюскинд. Вот уже первая ирония: сын человека, который всю жизнь писал и говорил публично, выбрал полную тишину. Это не случайность — это, если угодно, программа.

Учился долго. Мюнхен, потом Экс-ан-Прованс — медиевистика, история. В какой-то момент написал пьесу «Контрабас»: монолог оркестрового музыканта о жизни, которая никак не складывается, о любви, которой не будет, о карьере, застрявшей в буквальном смысле в яме — оркестровой. Получилось горько и смешно. Пьеса пошла. Зюскинд тогда ещё был как человек — его, кажется, видели, он, возможно, выходил на поклон. Или не выходил. Биографические данные тут путаются, а проверить негде — он не отвечает на вопросы.

А потом — «Парфюмер».

1985 год. Роман, который каждый крупный немецкий издатель отверг. Буквально: прочитали, сказали «нет», вернули рукопись. Потом рискнул Diogenes Verlag — и книга за несколько лет разошлась тиражами, которые и сейчас трудно осознать спокойно. Более десяти миллионов копий. Переведена на сорок девять языков. По всему миру студенты читают её в школах и университетах. Критики сравнивают с Гофманом, с Кафкой, с Гюго. Ну, критикам надо что-нибудь сравнить — это работа такая.

История Жан-Батиста Гренуя — человека с абсолютным нюхом, рождённого в самой вонючей точке Парижа XVIII века и лишённого при этом собственного запаха — это не детектив и не хоррор, хотя убийств там достаточно. Это что-то вроде притчи о пустоте. Гренуй не злодей в привычном смысле — он скорее дыра в форме человека, который хочет стать настоящим. Через запах. Через убийство. Через создание идеального парфюма из того, что невозможно поместить во флакон. И самое жуткое — читатель понимает его логику. Не одобряет, нет. Но понимает. Вот это неприятно осознавать про себя.

Зюскинд написал книгу о человеке без запаха — и сам стал человеком без следа. Журналисты искали. Папарацци пытались. Фанаты устраивали форумы с теориями. Живёт где-то в Мюнхене или во Франции — это максимум того, что известно общественности. Да и то, может, слух. В груди у поклонников его прозы что-то нехорошо дёргается при мысли, что автор этой феноменальной книги просто... не хочет с ними разговаривать. Ни с кем не хочет.

В 1987 году вышла «Голубка» — маленькая повесть, девяносто страниц. Охранник банка, Йозеф Блох. Человек, который выстроил жизнь из рутины — потому что только рутина даёт иллюзию контроля над хаосом. И вот однажды утром перед его дверью появляется голубь. Птица. Просто птица сидит в коридоре.

Звучит как анекдот — пока не читаешь. Зюскинд умеет делать из ничего нечто. Один голубь превращается в метафору всего того, что мы не контролируем и никогда не сможем контролировать. Мелкая, тупая, случайная угроза — и ты уже не тот же человек. Да нет, наверное, не метафора даже — просто птица, просто страх, просто честный разговор о том, как легко сломать человека. Узнаваемо, правда?

Потом «История господина Зоммера» — снова небольшой текст, снова тихая тоска, снова вопросы без ответов. На этом крупные вещи заканчиваются. Несколько эссе. Молчание. Тридцать лет молчания с редкими всплесками — как те самые голуби, которых не ждёшь.

Французы присудили ему Prix Médicis étranger в 1987-м. Он отказался. Без пресс-релиза, без объяснений — просто нет, спасибо. Немецкие премии тоже летели мимо. В 2006 году Том Тыквер снял экранизацию «Парфюмера» — с Беном Уишоу, Дастином Хоффманом, Аланом Рикманом. Говорят, Зюскинд долго противился этой идее, прилагал усилия, чтобы фильм не вышел. Не вышло у него. Фильм получился приличный — не шедевр, но честная работа. Зюскинд, как обычно, ничего не сказал.

Ему сегодня 77. Цифра серьёзная. За последние тридцать с лишним лет — ни одного интервью, ни одной публичной фотографии, ни единого официального заявления ни о чём. Это не поза и не маркетинговый ход, хотя загадочность, конечно, книгам не мешает. Это, судя по всему, просто то, чего он хочет: тишины, невидимости, права быть там, где его нет.

Странно писать поздравление человеку, у которого нет адреса. Некуда отправить. Разве что — перечитать «Парфюмера» ещё раз и подумать: вот автор, который понял что-то такое про одиночество и запах присутствия, что решил — проще исчезнуть, чем объяснять. Где-то за закрытыми ставнями, в Мюнхене или Провансе, он, может быть, ощущает этот тихий запах своего продолжающегося существования в мире.

Или не ощущает. Тоже вариант.

Сегодня, 26 марта, Патрику Зюскинду исполняется семьдесят семь лет. Поздравить его лично — нет, не получится. Не потому что умер, живёт судя по всему, — но найти его, взять интервью, сфотографировать... Нет. Зюскинд — один из самых известных немецких писателей второй половины двадцатого века, и при этом человек, которого как будто не существует. Феномен. Не литературный только — хотя и литературный тоже, — а феномен исчезновения.

Родился в 1949 году в маленьком баварском Амбахе. Учился истории — сначала в Мюнхене, потом в Экс-ан-Провансе, что во Франции. Писал пьесы, сценарии. В 1981-м поставил «Контрабас» — монолог оркестранта второго ряда, который полтора часа говорит о музыке, одиночестве и собственной ничтожности. Пьесу играли по всему миру. Пресса говорила о прорыве. А настоящий прорыв был ещё впереди.

«Парфюмер». 1985 год. Восемнадцать немецких издательств отказали ему в публикации — восемнадцать, это не опечатка. Потом книгу всё-таки напечатали. И она стала одним из самых продаваемых немецких романов всех времён: двадцать миллионов экземпляров, переводы на пятьдесят с лишним языков. Те восемнадцать редакторов, надо думать, до сих пор просыпаются в холодном поту.

Жан-Батист Гренуй — рождённый в рыбных потрохах на парижском рынке, обделённый личным запахом, зато наделённый феноменальным обонянием — стал одним из самых жутких злодеев мировой литературы. Он убивает женщин, чтобы похитить их аромат. Он хочет создать духи, от которых люди теряют рассудок. Страшно? Да. Прекрасно? Тоже. Именно этот парадокс и сделал роман классикой: читаешь про убийцу — и не можешь оторваться. В груди что-то дёргается, как рыба на крючке, — и всё равно читаешь.

Особый разговор — о том, как Зюскинд пишет. Его тексты работают через ощущения, через телесное. «Парфюмер» — это запахи: тысячи запахов, детально прописанных, почти осязаемых. Читаешь — и начинаешь нюхать воздух вокруг себя. Это редкость в литературе; большинство авторов пишут глазами, Зюскинд пишет носом. И это странно, и это работает.

После «Парфюмера» вышел «Голубь» — маленькая повесть о банковском охраннике, у которого в подъезде появилась птица. Звучит как начало плохого анекдота. Читается как экзистенциальный кошмар. Жонатан Ноэль, пятидесятилетний человек-система, выстроил жизнь из чистой рутины: каждый шаг выверен, каждое утро — по расписанию. И вот голубь. Немигающий, пёстрый, совершенно невозмутимый. Стоит у его двери — и вся конструкция рушится. Зюскинд умел это: извлекать грандиозный ужас из совершенно ничтожного повода.

Потом — тишина. Несколько рассказов в девяностых. Сценарии для немецкого кино — в частности, для сатирического сериала «Кир Рояль» Хельмута Дитла про мюнхенскую богему, остро и смешно. Но — в тени. Без имени на афише, без пресс-релизов. Отказывался от премий: от премии Гессе в 1987-м — отказался; потом ещё от нескольких. Видимо, решил, что слава его интересует примерно как кариес: знаешь, что есть, и стараешься не думать.

Важно не спутать позу с позицией. Есть писатели, которые «уходят от публичности», но при этом регулярно судятся, дают интервью через адвокатов, публикуют открытые письма. Зюскинд — другое. Он просто не появляется. Нет соцсетей — ладно, это понятно для человека его возраста. Нет публичных высказываний. Нет фотографий после тех, что сделаны в восьмидесятых. Говорят, живёт между Мюнхеном и Парижем. Говорят. Сам он не подтверждает. Потому что молчит.

Фильм по «Парфюмеру» вышел в 2006-м: режиссёр Том Тыквер, Бен Уишоу в главной роли — с теми самыми нездешними, чуть безумными глазами. Получилось красиво. Немного слишком красиво, честно говоря: в романе больше грязи, рыбного духу, приземлённости. Но приличный фильм. Зюскинд, по имеющимся сведениям, участвовал в работе. Чуть. Минимально. В своём фирменном стиле.

Все его значимые тексты — об одиночестве. Об особости, которая никуда не вписывается. Гренуй лишён запаха — то есть лишён человеческой метки, невидим для остальных в самом буквальном смысле. Жонатан Ноэль выжил, возведя вокруг себя стены. Контрабасист — вечно на заднем плане, никогда в центре. Зюскинд, судя по всему, писал с натуры. И вовремя остановился.

Семьдесят семь лет. Живёт где-то. Читает, наверное. Смотрит в окно. Голубей, надо думать, не кормит. Можно сожалеть о молчании — о том, что он мог бы написать ещё много чего. Можно. Но «Парфюмера» читают дети тех, кто читал его в восемьдесят пятом, — а скоро будут читать их дети. Это и есть бессмертие. Без пресс-конференций и юбилейных интервью. С днём рождения, Патрик Зюскинд — где бы вы ни были.