Развлекательная лента

Группа «Испаньола 🏴‍☠️ рейс»: как Джон Сильвер случайно добавил капитана в чат мятежников

Классика в нашем времени

Современная интерпретация произведения «Остров сокровищ» автора Роберт Льюис Стивенсон

**Группа: «Испаньола 🏴‍☠️ рейс — ОФИЦ.»**
*Участники: 26. Админ: кэп Смоллетт.*

---

**[09:14] кэп Смоллетт:**
Доброе утро. Напоминаю правила.
1. Курс — юго-юго-запад.
2. Ром выдается по норме.
3. Карта хранится у сквайра.
4. Кок — на кухне. Не на палубе с подзорной трубой.

Вопросы?

**[09:14] сквайр Трелони:**
Каааапитан 🙄 ну зачем вы так. Мы же команда! Мы же за сокровищами! Сейчас выложу селфи с штурвалом 📸

**[09:15] доктор Ливси:**
Джон, ради всего святого, не трогайте штурвал. Вы уже трогали мою медицинскую сумку. Там был спирт. Был.

**[09:15] сквайр Трелони:**
Это была дезинфекция души 🍷

**[09:16] кэп Смоллетт:**
Сквайр. Я вас люблю как нанимателя. Но если вы еще раз расскажете в порту, куда мы плывем, я лично выкину ваш сундук за борт.

**[09:16] Джим Х. (юнга):**
Я просто хочу сказать что мне 14 и я первый раз в море и мне очень очень нравится 🥹

**[09:17] Джон Сильвер 🦜:**
Малой, держись меня. Я тебя дурного не научу.

**[09:17] доктор Ливси:**
*[поднимает бровь]*

---

**[14:02] Израэль Хендс:**
Кок. Бочка пустая. С яблоками. Пустая, говорю.

**[14:02] Джон Сильвер 🦜:**
Там еще с десяток на дне. Лезь, не ленись.

**[14:03] Джим Х. (юнга):**
Ой я как раз хотел яблочко 🍏 уже лезу

**[14:03] Джон Сильвер 🦜:**
Малой, не сейчас.

**[14:03] Джим Х. (юнга):**
почему?

**[14:04] Джон Сильвер 🦜:**
потому что.

**[14:04] Джим Х. (юнга):**
я уже внутри 😊

*[Джон Сильвер удалил сообщение]*

---

## **Группа: «🍻 свои 🍻» (новая)**
*Участники: 11. Админ: Джон Сильвер 🦜.*
*Сильвер добавил: Израэль Хендс, Дик, Морган, О'Брайен… и **кэп Смоллетт**.*

**[14:07] Джон Сильвер 🦜:**
Так, парни. По делу.

Карта у сквайра. Сквайр — дурак. Доктор — умный, но один. Кэп — кость в горле, но без него до острова не доплывем.

План: ждем, пока выгрузим бочки, ставим лагерь, и ночью — режем. По-тихому. Без шума, без рома (пока). Ром потом.

Кто против — лучше сейчас за борт сам. Дешевле.

**[14:07] Израэль Хендс:**
👍

**[14:07] Морган:**
👍 а можно я доктора оставлю, он мне зуб лечил

**[14:08] Джон Сильвер 🦜:**
Морган.

**[14:08] Морган:**
все понял молчу

**[14:08] Дик:**
Джон а присягу-то мы давали…

**[14:09] Джон Сильвер 🦜:**
Дик. Сынок. Присяга — это слово. Слово — это воздух. Воздух — это ветер. А ветер у нас попутный. Делай выводы.

**[14:09] Дик:**
🫡

---

**[14:11] кэп Смоллетт:**
Джон.

**[14:11] Джон Сильвер 🦜:**
Да, кэп? *(а сам — холодный пот по затылку, прилип к деревянной ноге, ползет ниже)*

**[14:12] кэп Смоллетт:**
Ты меня случайно добавил.

*Молчание в чате. Тридцать секунд. Минута. Сильвер видит, как у него в углу экрана пляшут три точки. То появляются. То исчезают. Появляются.*

**[14:13] кэп Смоллетт:**
Я все прочитал.

**[14:13] Джон Сильвер 🦜:**
Кэп.

**[14:13] Джон Сильвер 🦜:**
Это шутка была. Розыгрыш. У нас тут юмор такой, морской.

**[14:14] Израэль Хендс:**
🤡

**[14:14] Джон Сильвер 🦜:**
ИЗРАЭЛЬ Я ТЕБЯ ПРЕДУПРЕЖДАЛ

**[14:14] Морган:**
ой

**[14:14] Морган:**
ой ой ой

**[14:14] Морган:**
я выйду из чата можно?

**[14:15] кэп Смоллетт:**
Нельзя. Я всех закрепил.

---

**[14:16] доктор Ливси (private → кэп Смоллетт):**
Капитан, я только что увидел все это. Юнга в бочке. ЮНГА. В. БОЧКЕ. Он все слышал и теперь сидит белый, как парус, и моргает на меня раз в полминуты. Что мы делаем?

**[14:16] кэп Смоллетт (private):**
Доктор. Делаем вид. Улыбаемся. Прибываем на остров. Выгружаем порох в блокгауз. Сильвера — на берег с его дружками. Нас четверо умных против двадцати дураков с тесаками. Соотношение приличное.

**[14:17] доктор Ливси (private):**
Вы пугающе спокойны.

**[14:17] кэп Смоллетт (private):**
Я моряк. Я спокоен только когда страшно. Когда не страшно — я в отпуске. В отпуске я ору на чаек.

---

## **Группа: «Испаньола 🏴‍☠️ рейс — ОФИЦ.»**

**[14:22] сквайр Трелони:**
Ребяяят а почему все молчат? Что-то случилось?? 😟

**[14:22] сквайр Трелони:**
Я вот пирожок съел, очень вкусный, кок наш молодец 👍🥧

**[14:23] доктор Ливси:**
Сквайр.

**[14:23] доктор Ливси:**
Пожалуйста.

**[14:23] доктор Ливси:**
Помолчите. Пять минут. Очень прошу.

**[14:24] сквайр Трелони:**
😶 окей

**[14:24] сквайр Трелони:**
а что случилось то

**[14:24] сквайр Трелони:**
рябят

**[14:25] сквайр Трелони:**
але

---

**[19:40] Джим Х. (юнга) → доктор Ливси (private):**
доктор

**[19:40] Джим Х. (юнга):**
доктор я все слышал

**[19:41] Джим Х. (юнга):**
я был в бочке. с яблоками. их там не было, кстати. Сильвер соврал. яблок не было совсем. одна труха.

**[19:41] Джим Х. (юнга):**
но я все слышал. они нас зарежут.

**[19:41] доктор Ливси (private):**
Джим. Дыши. Раз-два-три. Мы знаем. Капитан знает. Сквайр пока не знает, но это к лучшему — он бы сейчас написал об этом в общий чат с эмодзи.

**[19:42] Джим Х. (юнга):**
а мне что делать

**[19:42] доктор Ливси (private):**
Есть остров. У острова мы тебя на берег не пустим. Сиди на корабле, держи язык за зубами, и если Сильвер тебе улыбнется — улыбайся в ответ. Шире. Еще шире. Так, чтобы у тебя щеки заболели. Это спасет тебе жизнь.

**[19:43] Джим Х. (юнга):**
я попробую

**[19:43] Джим Х. (юнга):**
у меня плохо получается врать

**[19:44] доктор Ливси (private):**
Научишься. На этом корабле — все учатся быстро.

---

## **Группа: «Испаньола 🏴‍☠️ рейс — ОФИЦ.»**

**[06:02] Джон Сильвер 🦜:**
Доброе утро, команда 🌅
Земля по курсу. Остров. Кто как спал?

**[06:03] сквайр Трелони:**
Я ОТЛИЧНО 🥳 СОКРОВИЩА СЕГОДНЯ

**[06:03] кэп Смоллетт:**
Сквайр. В последний раз.

**[06:03] кэп Смоллетт:**
ЗАМОЛЧИТЕ.

**[06:04] сквайр Трелони:**
😔 ладно

**[06:04] сквайр Трелони:**
а сокровища все равно будут да?

**[06:05] доктор Ливси:**
Будут, сквайр. Или не будут. Но мы постараемся, чтобы хоть кто-нибудь вернулся домой и смог об этом написать книгу.

**[06:05] Джим Х. (юнга):**
я

**[06:05] Джим Х. (юнга):**
я напишу

**[06:05] Джим Х. (юнга):**
если что

**[06:06] Джон Сильвер 🦜:**
Малой. Не каркай.

**[06:06] Джон Сильвер 🦜:**
Все домой вернутся. Кто захочет.

*Тишина.*

*В чате — двадцать шесть человек.*

*Никто не пишет.*

*Только сквайр через три минуты постит селфи с попугаем Капитан Флинт на плече и подписью: «команда мечты! 🦜❤️ #остров #сокровища #вайб»*

*Попугай на фото смотрит прямо в камеру.*

*Глаза у него — как у того, кто все это уже видел. Не раз.*

**[06:11] попугай Капитан Флинт:**
Пиастры! Пиастры! Пиастры!

**[06:11] кэп Смоллетт:**
Кто дал попугаю телефон.

**[06:11] Джон Сильвер 🦜:**
Он сам взял. У него лапки.

Остров сокровищ Стивенсон классика адаптация мессенджер Джон Сильвер пираты юмор

Продолжение классики 09 мая 06:08

Второй сундук Флинта: запись Джима Хокинса

Творческое продолжение классики

Это художественная фантазия на тему произведения «Остров сокровищ» автора Роберт Льюис Стивенсон. Как бы мог продолжиться сюжет, если бы писатель решил его развить?

Оригинальный отрывок

Быки, ревущие у кабестана, кошмарные сны, потоки крови, заливающие палубу, и грозный голос, кричащий: «Пиастры! Пиастры! Пиастры!» — вот все, что снится мне до сих пор.

— Роберт Льюис Стивенсон, «Остров сокровищ»

Продолжение

Прошло, должно быть, лет семь с того дня, как «Испаньола» вернулась в Бристоль. Я часто говорил себе: довольно. Хватит. Море отдало мне все, что могло, — и забрало, что хотело. Но однажды весной, когда яблони у нас в Черном Холме стояли белые, как пена под форштевнем, в трактир «Адмирал Бенбоу» — да, я снова там, мать моя умерла, и я держу его — пришел человек.

Он сел в углу и попросил рому. Голос у него был — будто кто-то тащил камень по гальке. Я взглянул раз. Потом другой. И в груди у меня что-то дернулось, как рыба на крючке.

Посетитель.

Лицо обветренное, бровь рассечена надвое старым шрамом, на левой руке не хватало двух пальцев. На колене — мешок из просмоленной парусины, и мешок этот он держал так, как мать держит больного ребенка.

Я принес ему рому. Он поднял на меня глаза — серые, выцветшие, и спросил без всяких подходов:

— Ты ли Джим Хокинс?

— Я, — сказал я. И добавил: — А вам какое дело, сударь?

Он усмехнулся. Не зло — устало. Так усмехаются люди, которые много лет несут что-то тяжелое и наконец видят, кому это можно отдать.

— Меня зовут Эйб Маккри. На «Морже» меня звали Сухарь. Я был у Флинта на побегушках, мальчишкой, — таким же, каким ты был на «Испаньоле». И я единственный, кто остался жив из тех шестерых, что зарывали на Острове Скелета не один сундук, а два.

Я поставил кружку. Поставил ее слишком резко — хозяйка из-за стойки оглянулась.

— Два, — повторил он. — Тот, что вы выкопали с доктором, — это была подачка. Так Флинт говорил: «Кто найдет первый — пускай радуется. Кто найдет второй — пусть пеняет на себя».

Я молчал. За окном свистнул ветер — тот самый соленый, от которого у меня всю жизнь чесались ноги бежать на пристань.

— Зачем вы пришли ко мне, — сказал я наконец, — а не к доктору Ливси?

— Капитан Смоллетт умер. Доктор Ливси стар. А сквайр Трелони, прости его Господь, не способен сохранить тайны. Остаешься ты.

— Я не пойду в море, — сказал я. — Слышите? Не пойду.

Он долго на меня смотрел. Молчание у него было особенное — не пустое, а как у моряка, который ждет, когда стихнет шквал.

— Я и не зову. Я пришел умирать, Хокинс. У меня в боку сидит пуля восемьдесят второго года. Месяц мне, или два — кто считает. Я хочу, чтобы кто-то знал. Не ради золота. Ради того, чтобы это не пропало с моими костями.

Он развязал мешок. Я невольно подался вперед — и тут же отпрянул, как будто меня обожгло.

Карта. Другая. Не та, что лежала в сундуке Билли Бонса, — у этой бумага была темнее, и края ее обуглились. На ней — тот же остров, но крестик стоял в другом месте: на самом северном мысе, где скалы и где Бен Ганн говорил: «Туда не ходи, парень, там нехорошо».

— Бен Ганн был козлятником. Его держали при сундуках, как держат собаку. А зарывали — мы. Тут лежит кое-что похуже золота, Хокинс. Судовой журнал «Моржа». С именами. Со счетами. С теми, кто платил Флинту, чтобы он топил их же конкурентов. Имена эти и сейчас живы — в Лондоне, в Бристоле, в палате лордов.

Я понимал. Я слишком хорошо понимал.

— Зачем же вы мне это говорите? — выдохнул я.

— Затем, что я не хочу унести это в землю. Сожги ее, если хватит духа. Закопай у себя в саду. Отдай доктору. Делай что хочешь. Но знай: пока эта бумага существует, на свете будет тлеть огонек, на который рано или поздно придут.

Он положил карту на стол. Поднялся. Расплатился — медной монетой и тремя серебряными, и я заметил, что одна из серебряных была старая, с профилем какого-то короля, которого я не узнал.

У двери он обернулся.

— И еще, Хокинс. Если придет человек — высокий, с лицом без бровей, — это Маркус Пью, сын того самого Пью, слепого. Он ищет карту уже шесть лет. Он не такой, как его отец. Он хуже.

Дверь хлопнула. Я остался один — с картой на столе, с непонятной серебряной монетой в кармане, с яблоневым цветом за окном.

Долго сидел. Минут пять. Или десять. Или три — кто считал.

Потом я взял карту, вышел во двор, прошел мимо амбара — и остановился у старой яблони. Земля под ней была мягкая, черная, пахла дождем. Я подумал: вот сейчас вырою ямку. Уже почти присел. Но не присел.

Я вернулся в дом, поднялся в комнатку под крышей, отворил сундучок, в котором мать хранила нитки и медный наперсток, и положил карту на дно. Поверх — старый платок. Поверх платка — счетную книгу трактира. И закрыл крышку.

Я не знаю, правильно ли я поступил. Я знаю только одно: с этого вечера я стал хуже спать. По ночам мне снова, как мальчишке, мерещится попугай Сильвера, и его «Пиастры! Пиастры!» — но теперь к ним примешивается другое: «Имена. Имена. Имена».

И еще одно. Когда я утром спустился в общий зал, серебряная монета лежала не в кармане моей куртки, а на столе — ровно там, где Маккри ее оставил. Хотя я готов поклясться, что вечером забрал ее с собой.

Остров сокровищ Стивенсон классика Джим Хокинс пираты приключения

Приведи заказчика на IT-проект — получи 10%

10% от суммы контракта

Реферальная программа для разработки под задачу: приведи заказчика на IT-проект (сайт, CRM, Telegram-бот, AI-ассистент, мобильное приложение, интеграция, парсер, AI/ML) — и получи 10% от суммы контракта, когда сделка закроется. Команда с опытом коммерческой разработки более 20 лет.

Подробнее

Ночные ужасы 12 мая 21:01

Свет на Лодже Подложивке

Ужасы

Дубровник в феврале — каменный, серый, мокрый. Туристы приедут только в апреле, до тех пор Старый город принадлежит местным: старушкам, котам, школьникам, рыбакам. Кафе на Страдуне закрываются к восьми, и улицы пустеют, как будто кто-то забрал из них все, кроме каменной кладки.

Ловро был смотрителем маяка на островке Локрум, чуть южнее Дубровника. Ну, не совсем смотрителем — маяк давно автоматический. Ловро жил на Локруме как сторож, обслуживал ботанический сад, отгонял туристов, кормил павлинов (павлинов на Локруме много, они там как сорные птицы). Но маяк — он любил называть себя смотрителем маяка. Так романтичнее.

Ему было пятьдесят восемь. Невысокий, жилистый, с обветренным лицом. Жил в маленьком доме у маяка. Жена жила в Дубровнике — приезжала по выходным.

Любил две вещи: октопусову салату с анчоусами и каперсами (рецепт жены, она его этому учила лет тридцать), и бутылку «Поспа» — маленькое пиво, открыл — выпил, не разводят.

И был у него один клиент.

Каждую ночь — каждую без исключения, в любую погоду — в проливе между Локрумом и материком проходил маленький рыбачий баркас. Старый, деревянный, без огней, с одной мачтой. Он входил в маленькую бухточку Локрума — Подложивку — и оставался там до рассвета. Утром — Ловро ни разу не видел, чтобы он выходил. Просто исчезал.

В бухте никого не было — Ловро спускался каждый день, проверял. Ни баркаса, ни следов на песке.

Но ночью — он видел. С маяка, через бинокль, через старый «Карл Цейс», который отец оставил с югославской армии.

Баркас входил. Бесшумно. Без огней. Около часа ночи, иногда чуть позже.

Ловро записывал в журнал. Это была его привычка — он все записывал. Дата, время входа, погода. Лет восемь записей.

С две тысячи десятого по две тысячи восемнадцатый.

Он не говорил никому. В Хорватии не любят, когда смотрители маяков рассказывают о таких вещах — туристов отпугивает, муниципалитет на тебя смотрит косо. Любо просто записывал.

Потом — в две тысячи восемнадцатом — пришел племянник из Сплита. Студент-историк. Любил местные легенды.

Ловро рассказал ему. Не все. Половину.

Племянник заинтересовался. Полез в архивы.

В старых хорватских хрониках — рукописных, шестнадцатого века — было описание разбойничьего судна. Маленький рыбачий баркас, ускредский, с одной мачтой. Захватывал пассажирские корабли, заходящие в Дубровник. Грабил, убивал, прятался в бухте Локрума. Команда — пять человек, имена не сохранились. Дубровницкая республика боролась с ними тридцать лет — сто пятьдесят пятый — пятьдесят-восьмидесятые годы шестнадцатого века. Поймала. Казнила всех.

Казнили в бухте Подложивке. Повесили на скалах. Тела в воду.

Племянник вернулся в Сплит. Прислал Ловро фотокопии хроник по почте.

Ловро прочел. Сел на крыльце своего дома. Покурил — он редко курил, но в тот вечер.

С моря шел небольшой шторм. Ветер — бора, северо-восточная, не сильная, но настойчивая.

Дома, в маленькой кухне, он включил радио. Там шла русская станция — он любил, и на Адриатике ее ловили хорошо. «Машина Времени».

«Вот, новый поворот,
И мотор ревет.
Что он нам несет —
Пропасть или взлет,
Омут или брод?»

Ловро слушал. Потом встал. Взял бинокль. Поднялся на маяк.

На этот раз он смотрел на бухту с самого начала, с двенадцати ночи.

В час двенадцать баркас вошел. Ровно как всегда.

Ловро смотрел в бинокль.

На палубе он впервые увидел людей. Раньше — никогда. Раньше казалось пусто.

Пятеро. Стояли на палубе. Не двигались. Лиц видно не было — только силуэты.

Баркас вошел в бухту. Бросил якорь.

Люди продолжали стоять.

Ловро смотрел в бинокль до утра. Не отрываясь.

Кошка маяка — толстый черный кот по имени Йован — пришел и сел рядом с ним. Тоже смотрел в сторону бухты. Шерсть на загривке стояла дыбом.

Когда рассвело — баркаса не было. Бухта пустая.

Ловро спустился. Прошел по берегу.

На песке — пять следов. Свежих. Босых. Большие, мужские, идущие от воды вглубь острова.

Слоды кончались у каменной стены — у той самой, где, по хроникам, казнили пиратов в шестнадцатом веке.

Ловро записал в журнал. Закрыл. Отложил. Больше в журнал он не писал.

С тех пор он каждый вечер не смотрит на бухту. Закрывает ставни. Ложится спать рано.

Племянник приехал в две тысячи двадцатом. Спросил:

— Ну как? Видел еще?

Ловро посмотрел на него. Сказал:

— Слушай, парень. Не приезжай больше. Просто не приезжай.

Племянник обиделся. Ушел.

Ловро жил на Локруме еще четыре года. Потом — пенсия, переехал к жене в Дубровник.

Маяк теперь без сторожа. Туристы летом ездят. Бухта Подложивка по-прежнему есть. Туристы там не плавают — она маленькая, и в нее трудно зайти.

Но рыбаки — тех, кто выходит на ночной лов — иногда говорят, что в проливе у Локрума, между часом и двумя ночи, проходит маленький баркас. Без огней. Без шума. С пятью силуэтами на палубе.

И если ты попадешься ему на курс — лучше не смотри. Лучше не смотри.

Дубровник Хорватия Локрум маяк ужас пираты Адриатика

Классика в нашем времени 13 мар. 13:56

ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК: мятеж на шхуне Испаньола — пираты, попугай, сундук мертвеца

Классика в нашем времени

Современная интерпретация произведения «Остров сокровищ» автора Роберт Льюис Стивенсон

ПРЯМОЙ ЭФИР | ПЕРВЫЙ МОРСКОЙ | 17:00

Ведущая (Елена Волкова): Добрый вечер. В эфире экстренный выпуск программы Морской дозор. Мы прерываем регулярное вещание. Только что стало известно: шхуна Испаньола, вышедшая из Бристоля девять дней назад, предположительно захвачена частью собственного экипажа. На борту — несовершеннолетний. С подробностями — наш корреспондент в Карибском бюро Андрей Синицын. Андрей?

Корреспондент (Синицын, на фоне карты Карибского моря): Елена, ситуация развивается стремительно. Шхуна Испаньола, зафрахтованная бристольским помещиком Джоном Трелони и доктором Дэвидом Ливси, отправилась к некоему острову по координатам из сундука покойного пирата Билли Бонса. На борту — капитан Смоллетт, двадцать шесть членов экипажа и... тринадцатилетний Джим Хокинс. Юнга. Именно он первым обнаружил заговор.

Ведущая: Тринадцать лет?! Ребёнок на судне с пиратами?

Корреспондент: Технически — с моряками. Которые оказались пиратами. Вот в этом и проблема.

---

---

Ведущая: У нас на связи эксперт по морскому праву, капитан первого ранга в отставке Пётр Якорев. Пётр Андреевич, как такое могло произойти?

Эксперт (Якорев, в студии, форма, усы, раздражён): Елена, это классическая — извините — клоунада. Кто набирал экипаж? Помещик Трелони. Человек, который не способен хранить секреты физически. Весь Бристоль знал о сокровищах капитана Флинта ещё до выхода из порта. Он — цитирую Смоллетта — разболтал всё, как базарная торговка. Неудивительно, что каждый головорез записался матросом.

Ведущая: Но как они прошли проверку?

Эксперт: Какую проверку?! Их набирал одноногий кок! Сильвер сам привёл большую часть команды. Это как доверить волку список охранников для овчарни. Смоллетт протестовал. Его проигнорировали.

---

БЕГУЩАЯ СТРОКА: ОБНОВЛЕНИЕ | Юнга Хокинс подслушал заговор, СИДЯ В БОЧКЕ С ЯБЛОКАМИ | Сильвер не проверил бочку

---

Ведущая: Андрей, бочка с яблоками — это не шутка?

Корреспондент: Не шутка, Елена. Джим Хокинс залез в бочку за яблоком. Заснул — жарко, качка убаюкивает, мальчишка. Проснулся от голосов. Рядом сидел Сильвер — тот, которого звали Окорок, — и вербовал матроса Дика. Хокинс слышал всё. Полный план. Имена. Сигнал к атаке.

Мальчик тринадцати лет. В бочке. С надкусанным яблоком.

Иногда разведка работает именно так.

---

АУДИОЗАПИСЬ (шум ветра, скрип снастей, голос подростка):

...я сначала не понял, о чём они. Сильвер говорил нормально, почти ласково. Он всегда так разговаривает. Он вообще... он мне нравился. До этого момента. Приносил печенье. У него попугай — Капитан Флинт, — и попугай орёт пиастры, пиастры, и все смеялись, а оказалось — это буквально. Пиастры — вот чего он хочет.

Он сказал Дику — решай, с нами ты или нет. А если нет, то... Не договорил. Но нож у него на поясе — я этот нож видел каждый день. Он им лук резал. Теперь понимаю, что не только лук.

Сидел и не дышал. Яблоко так и не доел. Огрызок до сих пор в кармане.

---

Эксперт: Мальчик — молодец. Единственный на борту с оперативной хваткой. Это случайность — он полез за яблоком. Но не запаниковал. Не чихнул. Не уронил яблоко. Тринадцать лет. Я знаю людей с погонами, которые в сорок так не могут.

---

БЕГУЩАЯ СТРОКА: НА ОСТРОВЕ ОБНАРУЖЕН ЧЕЛОВЕК | Бен Ганн | Живёт на острове три года | Питался козами | Первая просьба — СЫР

---

Ведущая: Что за человек на острове?

Корреспондент: Бен Ганн. Бывший матрос Флинта. Высадили ТРИ ГОДА НАЗАД. Свои же. Марунирование — пиратская расправа: бросают на берегу с мушкетом и порохом на один выстрел.

Три года один. Ел коз. Построил лодку из шкур. И первое, что спросил у Хокинса: У тебя нет случайно кусочка сыра?

Три года без сыра.

Ведущая: Господи.

Корреспондент: Вот именно.

Эксперт: Марунирование — смертный приговор без суда. Человек выжил. Покрепче любого телешоу про выживание.

---

Ведущая: К нам поступает видео с дрона береговой охраны.

[НА ЭКРАНЕ: зелёный остров, бухта, шхуна на якоре. Над фортом — британский флаг. У частокола — дым.]

Корреспондент: Смоллетт, Ливси, Трелони, верные матросы и Хокинс заняли бревенчатый форт. Припасы, оружие, пресная вода. У мятежников — шхуна, численное превосходство и ром.

Сильвер приходил с белым флагом. Смоллетт — цитирую — отправил его к дьяволу, объяснив, что даст показания на суде лично и с удовольствием.

Обстрел начался через семнадцать минут.

---

БЕГУЩАЯ СТРОКА: Попугай Сильвера кричит пиастры | Орнитологи: жако заучивает слово при частом повторении | Это многое говорит о приоритетах владельца — к.б.н. Воронова

---

Ведущая: На связи представитель страховой Lloyd's Maritime.

Страховщик (голос, усталый): Добрый вечер. Комментировать не будем. Полис покрывал шторм, рифы и столкновения. Пиратский мятеж — нет. Сокровища — тем более. До свидания.

[Гудки]

Эксперт: Либо закон победит — Сильвер на рее. Либо пираты возьмут своё — золото рассеется по тавернам за полгода. Третий вариант — Сильвер переобуется. Такие выживают при любом раскладе. Он обаятельный. Нравился даже мальчишке.

Ведущая: Шхуна Испаньола, мятеж, остров, один мальчик и один попугай. Двадцать первый век, а мы обсуждаем пиратов. Оставайтесь с нами.

КОНЕЦ ЭКСТРЕННОГО ВЫПУСКА | СЛЕДУЮЩИЙ ЭФИР — 21:00

Остров сокровищ Стивенсон пираты Джон Сильвер новости экстренный выпуск Джим Хокинс мятеж

Продолжение классики 17 мар. 21:46

Попугай капитана Флинта: забытая глава из записок Джима Хокинса

Творческое продолжение классики

Оригинальный отрывок

Я помню его словно это было вчера: он явился к дверям нашего трактира, тяжело ступая, и за ним в ручной тележке везли его морской сундук. Это был высокий, сильный, грузный мужчина, с тёмным лицом, обожжённым солнцем. Просмолённая косичка торчала над воротником его засаленного синего кафтана; руки у него были шершавые, в рубцах, с обломанными чёрными ногтями, а сабельный шрам через всю щёку — грязновато-белый, со свинцовым оттенком.

— Роберт Льюис Стивенсон, «Остров сокровищ»

Продолжение

Я должен рассказать про попугая. Мне следовало бы сделать это давно, ещё тогда, когда мистер Трелони издал мою историю, но я промолчал, потому что — ну, потому что это история стыдная. Для всех. Для Сильвера, для доктора Ливси, для капитана Смоллетта и, если уж быть до конца честным, для меня тоже.

Дело было ещё в Бристоле, за два дня до отплытия.

Мистер Трелони, как помнит всякий, кто читал мою книгу, был человеком восторженным и совершенно неспособным хранить секреты. Это я написал. Чего я не написал — так это о том, как именно его болтливость едва не погубила всё предприятие ещё до того, как «Испаньола» вышла из гавани. Впрочем, справедливости ради, на сей раз виноват был не он. На сей раз виноват был попугай.

Случилось вот что.

Капитан Флинт — я имею в виду попугая, не пирата, хотя, честное слово, характером они были похожи, — этот самый попугай сбежал. Из таверны «Подзорная труба», прямо через открытое окно, и уселся на крыше городской ратуши, откуда принялся орать «Пиастры! Пиастры!» с такой силой, что на площади остановилась похоронная процессия.

Сильвер — я называл его так по привычке, хотя знал уже, что настоящее его имя Сильвер, Джон Сильвер, Долговязый Джон, — побледнел. Я не думал, что этот человек способен бледнеть. Я видел, как он улыбается, рассказывая о штормах, в которых тонули корабли. Видел, как он спокойно чистит яблоко, планируя мятеж. Но попугай на крыше ратуши — это его сломало.

— Джим, — сказал он мне, — Джим, мальчик мой, если эта проклятая птица начнёт кричать про Мёртвого, мы все повиснем в петле до воскресенья.

Я не сразу понял. Потом понял.

Попугай знал вещи. Он жил с Флинтом — настоящим Флинтом — тридцать лет. Тридцать лет на борту пиратского корабля, где при нём обсуждали, где закопано золото, кого зарезали, какой корабль ограбили и сколько душ пустили на дно. И попугай всё это запомнил. Не всё, конечно, — он был попугай, а не секретарь Адмиралтейства, — но достаточно. Он мог выкрикнуть имя. Или координаты. Или — и вот это было хуже всего — подробности, которые не стоило слышать ни одному честному жителю Бристоля.

Началась охота.

Представьте себе: Бристоль, полдень, рыночный день. Площадь полна народу — торговки рыбой, матросы, дети, священник, ведущий ослика. И по крышам, цепляясь за водосточные трубы и карнизы, карабкается одноногий мужчина с удивительной для его комплекции ловкостью. Деревянная нога стучит по черепице так, что кажется — это дятел, адский дятел, размером с человека. За ним — мальчишка, то есть я. Внизу — мистер Трелони с сачком для бабочек (откуда он его взял — до сих пор загадка) и доктор Ливси, который единственный из всех сохранял достоинство, но лишь потому, что стоял в стороне и делал вид, что не имеет к происходящему никакого отношения.

Попугай к тому моменту перелетел с ратуши на церковь Святого Николая и сидел на кресте, поглядывая на нас с выражением, которое я могу описать только как злорадство. Чистое, незамутнённое, птичье злорадство.

— Пиастры! — орал он. — Пиастры! Восемь реалов!

— Слава богу, — пробормотал Сильвер, утирая лоб рукавом, — хотя бы не координаты.

Я полез по стене церкви. Мне было четырнадцать лет, и я лазал хорошо — лучше, во всяком случае, чем одноногий кок. Камни были старые, выщербленные, и между ними росли пучки мха, за которые можно было цепляться. Но попугай был умнее нас обоих. Стоило мне приблизиться на расстояние вытянутой руки, как он срывался с места и перелетал на соседнюю крышу, каждый раз издавая звук, подозрительно похожий на хохот.

Мы гонялись за ним три часа. Три часа позора, которые навсегда врезались мне в память.

За это время произошло следующее: мистер Трелони провалился одной ногой в бочку с селёдкой и прошёл полплощади, волоча её за собой и не замечая. Сильвер сломал свой деревянный костыль при прыжке через водосточную канаву и временно пользовался украденным у зеленщика шестом, которым тот подпирал навес. Я порвал штаны в двух местах и чуть не упал с крыши аптеки. Какая-то женщина окатила Трелони помоями из окна второго этажа, приняв его за вора. Доктор Ливси купил газету, сел на скамейку у фонтана и читал её, периодически поглядывая на нас поверх очков с выражением мягкого академического любопытства.

— Доктор! — крикнул я ему с крыши. — Помогите же!

— Я врач, — ответил он невозмутимо, — а не птицелов. Когда кто-нибудь из вас сломает шею, тогда и позовёте.

К вечеру попугай вернулся сам. Просто влетел в окно таверны и сел на свою жёрдочку, как ни в чём не бывало. Склонил голову набок. Посмотрел на нас — грязных, потных, изодранных, тяжело дышащих.

— Пиастры, — сказал он тихо, почти нежно, и засунул голову под крыло.

Сильвер посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. Потом сел на лавку. Вытянул единственную ногу. Подобрал обломки своего костыля.

— Тридцать лет, — сказал он. — Тридцать лет я терплю эту тварь. И ещё столько же протерплю, потому что он — единственное существо на свете, которое помнит старика Флинта без ненависти.

Это было, пожалуй, самое честное, что я слышал от Долговязого Джона Сильвера. И самое печальное тоже. В голосе его не было ни хитрости, ни подвоха — только усталость и что-то вроде привязанности, странной, как всё в этом человеке.

Вот почему я не включил эту историю в книгу. Не потому, что она позорная — хотя и это тоже, Бог свидетель. А потому, что она делает Сильвера человечным. А мне не хотелось этого. Мне хотелось, чтобы он остался злодеем. С злодеями проще. Они не вызывают вопросов. Не заставляют сомневаться.

А Сильвер, сидящий на лавке с обломками костыля и глядящий на спящего попугая с нежностью, — он заставляет сомневаться во всём.

Остров сокровищ Стивенсон пираты Джон Сильвер попугай приключения Бристоль Джим Хокинс

Лента контента

Группа «Испаньола 🏴‍☠️ рейс»: как Джон Сильвер случайно добавил капитана в чат мятежников

Второй сундук Флинта: запись Джима Хокинса

Приведи заказчика на IT-проект — получи 10%

Свет на Лодже Подложивке

ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК: мятеж на шхуне Испаньола — пираты, попугай, сундук мертвеца

Попугай капитана Флинта: забытая глава из записок Джима Хокинса

Группа «Испаньола 🏴‍☠️ рейс»: как Джон Сильвер случайно добавил капитана в чат мятежников

Второй сундук Флинта: запись Джима Хокинса

Приведи заказчика на IT-проект — получи 10%

Свет на Лодже Подложивке

ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК: мятеж на шхуне Испаньола — пираты, попугай, сундук мертвеца

Попугай капитана Флинта: забытая глава из записок Джима Хокинса

Теги