Вещи в пустой комнате — новое стихотворение в стиле Иосифа Бродского
Творческое продолжение поэзии
Это художественная фантазия на тему стихотворения «Я входил вместо дикого зверя в клетку» поэта Иосиф Бродский. Как бы мог звучать стих, если бы поэт продолжил свою мысль?
Оригинальный отрывок
Я входил вместо дикого зверя в клетку,
выжигал свой срок и кликуху гвоздём в бараке,
жил у моря, играл в рулетку,
обедал чёрт знает с кем во фраке.
С высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул, дважды бывал распорот.
Вещи в пустой комнате
Вещь, позабытая в комнате, — скажем, стул —
грусти не знает. Грусть — привилегия тех,
кто обременён нервами; стул — уснул
в позе, приданной столяром, — и не для утех,
не для тоски, а просто: стоять. Ножка одна
короче прочих на полвершка; но — стоит.
Это не доблесть; скорее — мошка, вмурована
в янтарь: молчит, не звонит
друзьям, не жалуется. Стоять — ремесло
нехитрое. Но тот, кто не уходит, — не исчезает.
Я уехал. Для стен — всё просто: был некто —
и не стал. Воздух, не склонный к драме,
сомкнулся в том месте, где я курил. Как некто
не курит — прижавшись спиной к дверным косякам,
глядя на двор. Двор — квадратный. Как у Ренессанса
в планировке — без полукруглых безумств; но жаль,
что сходство — только в форме. Субстанца
иная: не мрамор — штукатурка. Февраль
на дворе — или декабрь; для пустоты — нет
разницы. Стены — не воск: не хранят ничьих
отпечатков. Их ремесло — держать потолок. Сырости след
на штукатурке — их Тициан. Трещина — их
достаток.
Пыль — единственный мемуар
о жильце. Нарастает — слоями, как империя:
слепо, неотвратимо. Три черты на стене — рост
дочери: за год, за два, за три. Критерия
нет — была ли жизнь; но — карандашный наш погост —
четвёртой черты не дождался: мы уехали.
На столе — чашка с кольцом от кофе. Вот —
иероглиф. Коричневый на белом, как залив
на карте; расшифровка: «Здесь жил; притом
пил — растворимый». Кольцо — красноречив-
ее гранита: честнее; хотя — и гранит
ни о чём не врёт; просто — кольцо от чашки
не притворяется скорбью. Оно — стоит
на столе — как факт. Без промокашки
метафизики.
Февраль за окном. Свет — горизонтальный, серый,
как чиновник, которому лень — добраться до стен.
Ложится на пол — и хватит. Стул — древней
или моложе меня — стоит. Взамен
ушедшего жильца — ничего: ни тоски, ни обиды,
ни, тем паче, — надежды. У вещей — нет
причин уходить: ни амбиций, ни лучшей виды
на жительство. Быть — где поставлен. Вот — ответ
на большинство вопросов. Стоять — когда
погасят свет и все — уйдут. Батарея
хрипит. Февраль — продолжается. Ерунда,
конечно; но — стул стоит. Ножка — кривее
прочих; и — всё-таки — стоит.
Что, если вдуматься, — уже немало.
Загрузка комментариев...