Лента контента

Откройте для себя интересный контент о книгах и писательстве

Тред. Клиент — граф. Замок — на скале. WiFi нет. Двери заперты. Кажется, я здесь насовсем

Тред. Клиент — граф. Замок — на скале. WiFi нет. Двери заперты. Кажется, я здесь насовсем

Классика в нашем времени

Современная интерпретация произведения «Дракула» автора Брэм Стокер

**@jon_harker_esq** ✓
*Юрист. Лондон. Хокинс & Партнёры. Сейчас — в командировке. Предположительно живой.*

🧵 **Тред.**

Я в командировке в Трансильвании. Клиент — граф. Замок — на скале. WiFi нет. Двери заперты снаружи. Телефон ловит сеть только у окна на третьем этаже, если встать на стул и отклониться влево. Стул шатается. Пишу оттуда.

**1/** По порядку. Шеф вызвал в понедельник. «Харкер, клиент. Граф Дракула. Хочет купить аббатство в Лондоне, надо слетать, оформить бумаги». Я сказал — конечно. Мина (невеста) сказала — купи ей шарф на обратном пути. Я купил билет на поезд и думал о шарфах.

**2/** Четырнадцать часов поездом до Будапешта. Ещё шесть — до Бистрицы. На вокзале — бабушка. Маленькая, морщинистая, глаза как у испуганной птицы. Схватила за рукав. Всунула в ладонь распятие и крикнула что-то по-румынски. Я — агностик, но отказывать бабушкам неудобно, физически неудобно, руки не поднимаются вернуть. Распятие взял. Бабушка зарыдала. Я решил: эмоциональная. Просто такая.

**3/** Дилижанс. Попутчики крестились, когда я назвал пункт назначения. Один — мужик с усами, килограммов сто двадцать, ел колбасу — перелез на другую скамью. Буквально. Перешагнул через чьи-то ноги, сел напротив выхода. Другой шепнул жене два слова; я разобрал «вампир» и «смерть». Местный фольклор, решил я. В путеводителе ничего подобного не было. Правда, путеводитель — 1893 года.

**4/** На перевале ждала карета. Чёрная. Лошади — чёрные. Кучер — лица не видно, плащ до земли, руки в перчатках. Молчал. Я пытался: погода — молчит. Лошади — молчит. Политика — молчит. Виды — молчит. Ноль реакции. Двадцать минут я разговаривал сам с собой. Потом тоже замолчал. Лошади слушались его без команд — поворачивали, останавливались, ускорялись; он даже вожжи не трогал. Тогда я подумал: профессионал. Сейчас я думаю другое слово.

**5/** Волки. Штук двадцать. Бежали вокруг кареты, серые тени, жёлтые глаза в темноте — как светодиоды, ровные и немигающие. Кучер поднял руку — и они разошлись. Просто разошлись. Как будто кто-то нажал Ctrl+Z. Я записал в блокнот: «интересный факт о местной фауне, спросить в зоологическом обществе». Идиот.

**6/** Замок. Вообразите здание, спроектированное архитектором в состоянии тяжёлой клинической депрессии и утверждённое заказчиком, который кормится человеческой кровью. Башни, контрфорсы, зубцы — ни одного окна ниже третьего этажа. Ворота — дуб, обитый железом, петли скрипят так, что хочется извиниться перед петлями. Мне открыл старик.

**7/** Граф Дракула. Высокий. Бледный — не «интересная бледность», а бледность трупа на третий день, синеватая, восковая. Рукопожатие — как сунуть руку в морозильную камеру и подержать. Я списал на плохое отопление (замок, Карпаты, ноябрь — ну логично). Усы. Густые брови, сросшиеся на переносице. Красные глаза — то есть глаза с красноватым отблеском, когда на них падал свет свечи. Написал Мине: «клиент своеобразный, глаза красные». Мина ответила: «может, конъюнктивит? Передай капли Визин».

**8/** Ужин. Накрыт на одного. Граф сказал — уже поел. Цыплёнок, кстати, отличный. И вино — густое, тёмное, с привкусом чего-то, что я не смог определить. Комната — роскошная. Камин, ковры, вид на ущелье. Я подумал: эксцентричный клиент, у богатых свои причуды, бывает. Бывает же?

**9/** А потом начались детали.

Маленькие. По отдельности — ничего особенного. Все вместе — ну.

Зеркал нет. Нигде. Ни одного. Я достал дорожное — маленькое, складное — и поставил у раковины. Граф зашёл. Я глянул в отражение. Я стоял один. В комнате. Один. Его рука лежала у меня на плече — ледяная, сильная — а в зеркале на моём плече не было ничего. Воздух. Он потом «случайно» смахнул зеркало в окно. Осколки полетели в пропасть. «Ах, какая досада, — сказал граф. — Зеркала — дурная привычка тщеславия».

**10/** Слуг нет. Совсем. Замок — комнат пятьдесят, может семьдесят, я перестал считать. Кто готовит? Кто стелет постель? Кто вытирает пыль — хотя нет, пыль никто не вытирает. Граф лично взбивает подушки? Граф Дракула стирает скатерти? Не верю. Но и никого другого за пять дней я не видел.

**11/** Двери.

Вот тут стало по-настоящему весело.

Я решил прогуляться — утро, солнце, птички. Потянул дверь. Заперта. Другую. Заперта. Третью, четвёртую, пятую. Заперты. Обошёл весь первый этаж. Восемь дверей наружу — все заперты. Окна — третий этаж и выше, внизу отвесная скала, метров двести свободного падения. Я стоял у последней двери, дёргал ручку и медленно, очень медленно понимал: я не в командировке. Я в тюрьме.

**12/** Написал шефу письмо: «Всё отлично, сделка продвигается, задерживаюсь на пару дней». Граф стоял рядом. Улыбался. Пока я писал. Я хотел дописать SOS, или хотя бы «помогите», или хотя бы «всё плохо» — но он стоял. И улыбался. Зубами.

**13/** О зубах. У графа клыки. Не «чуть удлинённые резцы» — нет. Клыки. Белые, острые, длиной с мой мизинец. Я юрист, не стоматолог, но таких зубов у людей не бывает. У людей — не бывает.

**14/** Вчера. Полночь. Не сплю. Выглядываю в окно — свежий воздух, вот это всё. Вижу: граф. Вылезает из окна этажом ниже. Головой вперёд. И ползёт вниз по стене. По вертикальной каменной стене. Цепляясь пальцами за выступы. Как ящерица. Нет — ящерица ползёт быстро и механически, а он — плавно, мягко, страшно. Плащ развевался за ним, как перепончатые крылья. Я смотрел минуту. Или пять. Или час — кто считал. Потом сел на пол и сидел до рассвета.

**15/** Утром граф поинтересовался, хорошо ли я спал. Я сказал — великолепно. Он сказал — он рад. Мы обсуждали условия залога аббатства Карфакс. Цена, акт приёма-передачи, земельный налог. Как ни в чём не бывало. Я объяснял юридические тонкости существу, которое шесть часов назад ползло по стене вниз головой.

**16/** Сегодня нашёл незапертую дверь. Одну. За ней — заброшенное крыло. Пыль, паутина, запах, от которого глаза слезятся. Комната без окон. И три женщины.

Вернее — три... существа. Красивые. Неестественно красивые. Как фильтр в инстаграме, только вживую и в тысячу раз хуже, потому что от фильтра не хочется одновременно бежать и остаться. Одна наклонилась ко мне, я чувствовал её дыхание на шее — и...

**17/** Граф ворвался. Отшвырнул её одной рукой. Прорычал. Буквально — не крикнул, не сказал, а прорычал — что-то вроде «этот — мой». Они зашипели. Все три. Как кошки. Он бросил им мешок. В мешке что-то двигалось. Я не хочу знать что.

**18/** Итого. Мой клиент:
— ползает по стенам
— не отражается в зеркалах
— не ест (или ест то, что я не хочу представлять)
— не спит ночью; днём — возможно, в гробу; я проверю; нет, не проверю
— держит в замке трёх женщин с зубами
— запер все двери
— покупает аббатство в Лондоне

Он едет в Лондон.

**19/** Мина, если ты это читаешь — я тебя люблю. Шарф не купил. Прости. Были обстоятельства.

**20/** Если кто-нибудь это видит — найдите профессора Ван Хельсинга. Амстердам. Он... он должен знать, что делать. Стул подо мной трещит. Батарея — 3%. Если тред оборвётся —

---

**Комментарии:**

**@mina_murray** 💍
*Джонатан??? Что значит «предположительно живой»?? Я звоню — не берёшь. Пятый день. ПЯТЫЙ. Пиши нормально или я еду сама. И ЧТО ЗНАЧИТ ШАРФ НЕ КУПИЛ.*
↳ 💬 2,847 | 🔁 89 | ❤️ 14K

**@renfield_R_M**
*МАСТЕР ЕДЕТ В АНГЛИЮ!!!! МАСТЕР СКОРО БУДЕТ ЗДЕСЬ!!!! 🪰🪰🪰🪰🪰 МУХИ ПОЮТ*
↳ 💬 3 | 🔁 0 | ❤️ 2

**@van_helsing_prof**
*@jon_harker_esq Не снимай распятие. Не ешь ничего. Не смотри им в глаза. Никому из них. Вылетаю.*
↳ 💬 412 | 🔁 1.2K | ❤️ 8.9K

**@london_property_agent**
*Так аббатство Карфакс продано или нет? У меня в этом сегменте тоже есть варианты, давайте обсудим комиссию*
↳ 💬 67 | 🔁 34 | ❤️ 890

**@DraculaOfficial** 🏰
*Прекрасная погода сегодня, не правда ли, мистер Харкер? Зарядное устройство для вашего аппарата я оставил в библиотеке. С уважением, Д.*
↳ 💬 9.1K | 🔁 45K | ❤️ 112K

**@jon_harker_esq**
*@DraculaOfficial ВЫ ЧИТАЕТЕ МОЙ ТРЕД???*

**@DraculaOfficial** 🏰
*Я читаю всё, мистер Харкер. Всё. А стул, кстати, лучше отодвиньте от окна. Опасно.*
↳ 💬 22K | 🔁 89K | ❤️ 340K

**@hawkins_solicitors**
*@jon_harker_esq Джонатан, это рабочий аккаунт фирмы. Мы видим тред. Клиент видит тред. ВСЕ видят тред. Удали немедленно и перезвони шефу. P.S. Командировочные за ноябрь не подтверждены — где чеки?*
↳ 💬 5.4K | 🔁 12K | ❤️ 67K

Квинси: ненаписанная тетрадь Джонатана Харкера

Квинси: ненаписанная тетрадь Джонатана Харкера

Творческое продолжение классики

Это художественная фантазия на тему произведения «Дракула (Dracula)» автора Брэм Стокер. Как бы мог продолжиться сюжет, если бы писатель решил его развить?

Оригинальный отрывок

Семь лет назад мы все прошли через огонь; и счастье, выпавшее с тех пор на долю некоторых из нас, стоило, как мы полагаем, перенесённых страданий. Для Мины и для меня особую радость составляет то, что день рождения нашего мальчика совпадает с днём гибели Квинси Морриса. Летом этого года мы совершили путешествие в Трансильванию и вновь прошли по тем местам, которые были и остаются для нас полны ярких и ужасных воспоминаний. Трудно было поверить, что всё виденное нашими глазами и слышанное нашими ушами было живой правдой. Всякий след того, что было, стёрся.

— Брэм Стокер, «Дракула (Dracula)»

Продолжение

Дневник Джонатана Харкера

23 октября. — Квинси нашёл тетрадь. Старую, распухшую от сырости тетрадь в телячьем переплёте, которую я — клянусь — никогда прежде не видел. Она лежала в дорожном сундуке, в том самом, что стоит на чердаке с девяносто третьего года и который ни я, ни Мина ни разу не открывали. Не хотели. Зачем?

Мальчику семь. Он залез на чердак — искал, как он выразился, «приключения». Нашёл.

Тетрадь пахнет... Я не знаю, как описать этот запах. Не плесенью — хотя плесень там тоже есть. Чем-то сладковатым, тяжёлым, как увядшие лилии в жару. Мина побледнела, когда я принёс тетрадь вниз. Сказала — «убери». Просто «убери», без объяснений. Я убрал. В кабинет. Потом вернулся к ней и сказал, что выбросил.

Не выбросил.

24 октября. — Не спал. Читал. Почерк — не мой. Не Ван Хелсинга. Не Сьюарда. Не Морриса, упокой Господь его душу. Почерк ровный, мелкий, с нажимом. Буквы стоят как солдатики — все одного роста, все на одинаковом расстоянии. Так пишут люди, у которых было очень, очень много времени, чтобы практиковаться. Века, например.

Записи на румынском. Местами — на латыни. Местами — на языке, которого я не знаю. Старославянский? Нет. Что-то ещё более древнее; буквы острые, похожие на следы когтей.

Я разобрал несколько фраз. Румынский мой за эти годы подзабылся — хотел забыть, если честно, — но кое-что осталось. «Cel care se întoarce» — тот, кто возвращается. Эта фраза повторяется. На каждой третьей странице, а потом — на каждой второй, а под конец — на каждой. Тот, кто возвращается. Тот, кто возвращается. Тот, кто возвращается.

Руки трясутся. Глупость. Ему конец, мы видели это своими глазами. Тело рассыпалось в прах. Прах.

25 октября. — Мина сегодня за завтраком посмотрела на меня и спросила: «Ты ведь не выбросил её?» Я промолчал — что само по себе было ответом. Она кивнула. Потом сказала: «У Квинси шрам».

Какой шрам? Где?

На шее. Два маленьких круглых следа. Она заметила вчера, когда купала его. Мальчик сказал, что не помнит — может, поцарапался на чердаке. Может, гвоздь. Конечно — гвоздь. Что же ещё. Два одинаковых круглых гвоздя, расположенных на расстоянии полутора дюймов друг от друга, точно на яремной вене.

Господи.

Написал Ван Хелсингу. Телеграммой. Три слова: «Приезжайте немедленно. Харкер».

26 октября. — Ответ от Ван Хелсинга пришёл к вечеру. Я ожидал вопросов — «что случилось», «в чём дело», «не преувеличиваете ли». Вместо этого — одна фраза: «Выезжаю ночным поездом. Не входите на чердак. Не читайте дальше».

Не читать дальше. Профессор, разумеется, прав. Он всегда прав — в том-то и проблема. Когда он приедет, мы разберёмся. Спокойно, методично, как в тот раз. Мы справились тогда; справимся и теперь.

Но я читал дальше.

Последние страницы тетради — другим почерком. Нет, тем же почерком, но... расшатанным. Буквы-солдатики пьяны; строчки ползут вниз. Что-то случилось с тем, кто это писал. Что-то, что заставило его руки дрожать — а я уже знал, что заставить эти руки дрожать было непросто. Почти невозможно.

На последней странице — рисунок. Не план, не схема — рисунок. Детский, уродливый — палка-палка-огуречик. Фигурка. Маленькая человеческая фигурка с непропорционально большой головой. Рядом — дата, нацарапанная так, будто тот, кто писал, едва удерживал перо.

Дата — день рождения Квинси.

Тетрадь написана задолго до его рождения. За десятилетия. Может — за столетия; бумага такая, что при мысли о её возрасте делается дурно. И на последней странице — дата рождения моего сына.

Я запер кабинет. Ключ положил в карман жилета. Потом вынул, подумал — и положил обратно. Мина спала — или делала вид, что спала. Квинси в своей комнате; я проверил. Окно закрыто. Шпингалет задвинут.

Шрам на его шее — я посмотрел, пока он спал. Два аккуратных кружка, бледно-розовых. Не воспалённых. Не свежих. Но и не старых. Они выглядели... ухоженными. Как будто кто-то заботился о том, чтобы они не заживали до конца, но и не гноились.

Не записывать этого я не мог. Не записывать было бы хуже — мысли бегут по кругу, и если не выплеснуть их на бумагу, я к утру стану лунатиком. Или буду стоять под дверью детской, прислушиваясь к дыханию мальчика — ровному, спокойному дыханию семилетнего ребёнка, которому ничего не снится.

Или снится?

27 октября. — Ван Хелсинг приехал в четверть седьмого утра. Постарел — Боже, как он постарел. Ходит с палкой; правая рука подрагивает — но глаза. Глаза те же: острые, ясные, безжалостные в своей проницательности.

Он не снял пальто. Не выпил предложенного чая. Не сел.

— Тетрадь, — сказал он. Даже не «где тетрадь» — просто «тетрадь». Как хирург говорит «скальпель».

Я принёс. Он взял её двумя пальцами — осторожно, как берут что-то ядовитое. Понюхал. Зачем? Раскрыл на последней странице. Увидел рисунок — фигурку, дату. Закрыл.

— Мальчик, — сказал он.

Мы поднялись в детскую. Квинси завтракал — яйцо, тост, молоко; обычное утро обычного мальчика. Ван Хелсинг встал в дверях и смотрел. Долго. Минуту, две — я не считал, потому что смотрел на его лицо. Оно менялось. Не то чтобы выражение сменилось — нет, оно как будто... проявлялось; так фотография проступает в растворе. Сначала — настороженность. Потом — узнавание. Потом — нечто, для чего у меня нет слова. Страх? Нет. Ван Хелсинг не боится; я видел его перед открытым гробом Носферату, и он не боялся. Это было... почтение.

Благоговение.

— Друг мой, — сказал он тихо, и голос его треснул, как старая доска. — Ваш мальчик. Он... видит?

— Видит что?

Пауза. Квинси жевал тост и болтал ногами под столом.

— Тех, кого нет, — ответил Ван Хелсинг.

И тогда я вспомнил. Вспомнил то, что старательно забывал три года. Квинси — ему было четыре — сидел в саду и разговаривал. Не сам с собой, нет; он отвечал кому-то. Смеялся, кивал, показывал рукой на деревья. Мина была на кухне. Я подошёл, спросил — с кем ты говоришь? «С дядей», — ответил Квинси. У него нет дядей. «С высоким дядей, который приходит ночью. Он смешной. У него холодные руки».

Мы тогда решили — фантазия. Воображаемый друг. У детей бывает.

Ван Хелсинг выслушал это молча. Потом снял наконец пальто. Сел. И сказал фразу, от которой у меня потемнело в глазах — хотя был ясный октябрьский полдень и солнце заливало всю гостиную:

— Он не умер, Джонатан. Тело — да. Прах — да. Но то, что было в нём, — оно не из плоти. И оно нашло... новый дом.

Тишина.

Квинси наверху уронил что-то — загрохотало, покатилось по полу. Обычный звук. Детский. Живой.

Я сижу в кабинете и пишу это, и за окном темнеет, и мне сорок два года, и я слишком стар, чтобы снова проходить через это, и слишком молод, чтобы сдаться.

Мина стоит в дверях. Она всё слышала.

— Мы справимся, — говорит она.

Интонация — не вопрос. Утверждение. Приказ.

Да. Справимся. Должны.

28 октября. — Ван Хелсинг не спал всю ночь. Я слышал его шаги — туда-сюда, туда-сюда по гостиной; паркет скрипел под его грузным телом, и палка стучала — тук, тук, тук — как метроном для безумца. Утром он вышел ко мне серый, с запавшими глазами, и положил на стол тетрадь.

— Я прочёл, — сказал он. — Всё.

— И?

Он посмотрел на меня. Долго. Так долго, что я успел заметить, как дрожит его нижняя губа — едва-едва, на грани видимого.

— Это не дневник, Джонатан. Это инструкция. Руководство. Он написал... план. План на случай, если тело будет уничтожено. На случай, если мы победим.

Он замолчал.

— Мы не победили, — сказал он наконец. — Мы выполнили первый пункт его плана.

За стеной засмеялся Квинси — звонко, заливисто, как смеются только дети и сумасшедшие. Нормальный детский смех. Абсолютно нормальный.

Но Ван Хелсинг вздрогнул.

Участок 11,8 сот. ИЖС + проект виллы-яхты

2 400 000 ₽
Калининградская обл., Зеленоградский р-н, пос. Кузнецкое

Участок 1180 м² (ИЖС) в зоне повышенной комфортности. Газ, электричество, вода, оптоволокно. В комплекте эксклюзивный проект 3-этажной виллы ~200 м² с бассейном, сауной и террасами. До Калининграда 7 км, до моря 20 км. Окружение особняков, первый от асфальта.

Нечего почитать? Создай свою книгу и почитай её! Как делаю я.

Создать книгу
1x

"Слово за словом за словом — это сила." — Маргарет Этвуд