Рудин: Последняя встреча
Творческое продолжение классики
Это художественная фантазия на тему произведения «Рудин» автора Иван Сергеевич Тургенев. Как бы мог продолжиться сюжет, если бы писатель решил его развить?
Оригинальный отрывок
Рудин бросился вперёд с знаменем в руках — и был убит наповал пулей, пущенной почти в упор. Несколько повстанцев подбежали к нему: он лежал навзничь, раскинув руки. «Поляк», — сказал один из них, взглянув на него. «Нет, — отвечал другой, — это был один из тех русских, которые ищут смерти».
Продолжение
Глава первая. Возвращение
Россия, 1845 год.
Дмитрий Николаевич Рудин возвращался на родину после долгих лет скитаний по Европе. Ему было уже за сорок, волосы его поредели и поседели, но глаза по-прежнему горели тем особенным огнём, который когда-то покорял сердца и умы.
Впрочем, огонь этот давно уже никого не покорял. Рудин устал. Устал от бесконечных споров, от несбывшихся надежд, от собственного красноречия, которое так ни разу не претворилось в дело. Он был одним из тех людей, которые всю жизнь готовятся к чему-то великому — и так никогда этого великого не совершают.
Он ехал в имение своего старого знакомого, Лежнева, который когда-то его недолюбливал, а теперь, в зрелые годы, относился к нему с той снисходительной жалостью, которую успешные люди испытывают к неудачникам.
По дороге карета проезжала через знакомые места. Вот и то самое имение, где он когда-то, много лет назад, провёл несколько месяцев, где влюбился в юную Наталью Ласунскую, где — в решающую минуту — не нашёл в себе мужества бросить всё и уехать с ней.
Он велел остановить карету.
Глава вторая. Имение Ласунских
Имение изменилось. Старый дом обветшал, сад зарос, аллеи, по которым они когда-то гуляли с Натальей, заросли бурьяном.
В доме его встретил старый слуга.
— Госпожа Наталья Алексеевна? — переспросил он. — Они теперь в соседнем имении живут, у мужа. Овдовели в прошлом году, да так там и остались.
Рудин почувствовал, как сжалось сердце. Наталья овдовела. Она снова свободна. Впрочем, какое это теперь имеет значение? Всё давно кончено, всё давно прошло.
И всё же он поехал к ней.
Глава третья. Встреча
Наталья Алексеевна приняла его в гостиной — простой, скромно обставленной комнате, так непохожей на роскошные залы её матери. Ей было под сорок, но она сохранила ту строгую красоту, которая когда-то поразила его.
— Дмитрий Николаевич, — сказала она ровным голосом. — Вот уж не ожидала.
— Я проезжал мимо, — ответил он, чувствуя себя глупо. — Не мог не заехать.
— Садитесь.
Они сели друг против друга. Между ними был небольшой столик с недопитым чаем.
— Вы мало изменились, — сказал он.
— Неправда, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Я стала старухой. Но вы всегда умели говорить приятное.
— Наталья Алексеевна...
— Не надо, — перебила она. — Я знаю, что вы хотите сказать. Не надо ворошить прошлое.
Но прошлое уже было разворошено — самим его приездом, самим его присутствием в этой комнате.
Глава четвёртая. Разговор
Они проговорили до вечера. Сначала — о пустяках, о знакомых, о том, что изменилось в округе за эти годы. Потом — о её жизни: о муже, добром и скучном человеке, который любил её по-своему; о детях, которые выросли и разъехались; об одиночестве, которое она научилась не бояться.
Потом он рассказал о себе. О скитаниях по Европе, о несбывшихся проектах, о людях, которые сначала верили в него, а потом разочаровывались. О том, как он всё ещё верит, что может сделать что-то важное, — и сам уже не верит в эту веру.
— Вы не изменились, — сказала она. — Всё те же слова, всё те же мечты. А жизнь прошла.
— Я знаю, — ответил он тихо. — Я всё понимаю. Я был глупцом тогда, на берегу пруда. Нужно было взять вас за руку и увезти — куда угодно, хоть на край света. А я испугался.
— Чего вы испугались?
— Ответственности. Обязательств. Того, что придётся перестать быть только собой и стать кем-то для другого человека. Я всегда был эгоистом, Наталья Алексеевна. Красивым, красноречивым эгоистом.
Она долго молчала.
— Я любила вас, — сказала она наконец. — Любила так, как потом уже никого не любила. Муж мой был хорошим человеком, я его уважала, была ему благодарна. Но любви такой больше не было.
— Простите меня.
— Я давно простила. Но знаете что? Может быть, всё и к лучшему. Может быть, если бы мы тогда уехали вместе, я бы разочаровалась в вас ещё сильнее. Может быть, наша любовь была прекрасна именно потому, что осталась несбывшейся.
Глава пятая. Прощание
Он уехал на следующее утро. Она вышла проводить его на крыльцо.
— Куда вы теперь? — спросила она.
— Не знаю. Может быть, во Францию. Там что-то назревает. Может быть, мне удастся наконец принять участие в чём-то настоящем.
Она посмотрела на него долгим взглядом.
— Берегите себя, Дмитрий Николаевич.
— Вы тоже, Наталья Алексеевна.
Он сел в карету. Кучер тронул лошадей. Карета покатила по пыльной дороге, и скоро имение скрылось за поворотом.
Больше они не виделись.
Эпилог
Три года спустя, в июне 1848 года, Дмитрий Николаевич Рудин погиб на баррикадах в Париже. Он шёл с красным знаменем в руках, и пуля сразила его на месте. Говорят, последними его словами были: «Наконец-то».
Наталья Алексеевна узнала о его смерти из газет. Она ничего не сказала, только отложила газету и долго смотрела в окно.
Вечером она достала старую шкатулку, где хранила письма и записки — всё, что осталось от той давней любви. Перечитала их, одно за другим. Потом сожгла в камине.
Пепел развеялся, и ничего не осталось — только память, которую она унесла с собой в могилу пятнадцать лет спустя.
Но иногда, в летние вечера, когда солнце садилось за горизонт и тени удлинялись, ей казалось, что она снова слышит его голос — этот прекрасный, волнующий голос, который когда-то обещал ей весь мир.
И она улыбалась — той улыбкой, которую никто не видел.
Загрузка комментариев...